Глава 21. Братья

Ахмед

Амир решил поговорить не вовремя. У меня яйца гудят от возбуждения. Эта женщина играет с моим членом, как с воздушным шариком, в какую фигуру захочет — в такую и завяжет.

— Какого хера эта шлюха со своим выблядком делает в спальне нашей матери? — Амир хватает меня за грудки и мной таранит стену, проверяя мой позвоночник на прочность. В ответ сжимаю его горло, надавливая изо всех на кадык, заставляя ослабить хватку. Когда Амир дергается, чтобы скинуть мои руки, ударяю его кулаком в лицо.

Брат шипит, ударяя в ответ.

Мы снова возвращаемся в детство, превращая в мальчуганов, которые вечно пытались все поделить: любовь матери, возможность поехать с отцом в путешествие, рыжую девушку…

Самое смешное, что мы с Амиром не отдалились не из-за родителей, и не из-за того, что Амир был Престолонаследником, все это было нас предрешенным и привычным. Мы воспринимали это как само собой разумеющееся. Мама любила меня, Папа любил Амир. Баланс был соблюден.

И у нас обоих была Джанна, всегда такая и веселая. Она была другом нам обоим. Когда мы выросли, то оба одновременно влюбились в рыжеволосую девушку. Она практически росла в нашем доме, отец полюбил ее как дочь.

Поэтому, когда ей исполнилось шестнадцать, отец засватал ее для Амира, который был счастлив, что теперь она его. Я помню праздник в честь их сватовства, праздновал этот день весь Эмират. Было помпезно.

На празднике я поймал Джанну в саду, заставив говорить со мной, глядя мне в глаза. Спросил, любит ли она меня и если любит, зачем ей это бессмысленное сватовство?

И тогда Джанна пошла к Амиру, и во всем призналась ему. Сказала, что любит другого брата.

Ее он простил, а меня — нет. Джанна всегда стояла между нами. И теперь, я готов был ее передарить ему, лишь бы она не мешалась мне.

Превратности судьбы.

В какой-то момент я просто заметил движение и маленькую фигурку. Над нами стоял испуганный Мустафа, рассматривая как мы с Амиром вытираем собой полы.

— Это… — начинает удивленно Амир, тоже замечая мальчика. — твой сын…

Он странно выдыхает, резко садясь на полу и приглаживая непослушные волосы.

— Если честно, не верил, думал не твой. — бормочет он, продолжая изучать Мустафу.

— Что убедило в обратном? — издевательски спрашиваю у него, делая жест, чтобы мальчик подошёл ближе к нам. Мустафа был Аль-Мактумом. И не нужны были тесты ДНК, чёрные волосы и зеленые глаза — были нашей визитной карточкой. С первого взгляда на него, я почувствовал связь и увидел схожесть. Но моя пустая голова решила, что отец этого малыша — Амир.

— Мустафа — достойное имя. — говорит он больше в воздух, чем кому-либо. — Ну хоть имя она ему дала нормальное.

— Это ты заказал их? — спрашиваю на прямую, я смогу понять врет он мне или нет по голосу.

— Ты головой стукнулся? — Амир ударяет меня. Брат не врет. Он не знает ничего об этом.

+++

— И какой у тебя план? — Амир выглядит измотанным и бессонным. Он ложится прямо на траву в саду, вытягиваясь на ней. Нависаю над ним, с удивлением рассматривая моего серьезного брата, беззаботно развалившегося на солнышке. Крышей потек.

— Разберусь с отцом и уеду нахер отсюда. — отвечаю честно ему. — Может быть на Мадагаскар. Нравятся мне там закаты. Буду загорать, трахаться и заниматься воспитанием сына. Не жизнь, а сказка будет.

— Ага. Большой и счастливой семьей. Две жены — это смело, брат. — Амир усмехается, закидывая руки за голову. — Тебе бы научиться с одной справляться.

— Одну тебе подарю, забирай, как новая. — при этом даже не вру ни капли. Замечаю на его шее свежие царапины от ногтей. Кто-то такой заведённый из-за женщины?

— Спасибо, только зачем мне она? Предложи отцу, он может еще и женится. Вон, после заключения врачей, что он без пяти минут на небесах, у него вторая молодость началась. Скоро бегать по коридорам быстрее меня будет. — Амир стреляет в меня глазами, и мы оба заходимся диким смехом. Магомед Аль-Мактум даже двумя ногами в могиле был сильнее и упрямее любого на этом свете. И это ни могло не вызывать восхищения. Отец держал Эмират в ежовых рукавицах, постоянно обогащая. Наш эмират был самый маленький в сравнении с другими, многие из них так и хотели завоевать нас, вынудить присоединиться и сдать власть, но отец стоически держался.

— Ты не злишься на меня из-за Джанны? — сажусь рядом с ним, доставая сигареты и протягивая ему одну. Амир принимает сигарету и закуривает.

— Неа. Раньше злился, а сейчас смотрю на твои версальские интриги и думаю, уберёг меня Аллах от такого счастья. — Амир делает паузу. — Я поговорю с отцом, чтобы он оставил тебя в покое и больше не трогал. Рафхат, так как выполнял поручения отца, просто покинет этот дом, отправится на заслуженный покой, и больше мы его никогда не увидим.

Звучит красиво, только отец никогда просто так не отступится. Для него это будет дело принципа. Да и Джанну он любит больше, чем меня.

— Как с Джанной будешь разводиться? — его слова вызывают у меня улыбку.

— Есть у меня один козырь в рукаве! — с этими словами поднимаюсь на ноги. — Нужно мне проведать женушку, которая скорее всего прячет одного бездомного бедуина у себя под юбкой.

— Слышал, ты в гости пригласил Зейда с женой и сыном, практически украл их из лагеря. Его отец был очень обеспокоен, спрашивал — не разозлили ли они чем-то нашу семью. Я сначала даже не понял, что ты так вцепился в Зейда, а сегодня пазл сложился. Значит, твоя женщина и сын все это время были у него?

— Временно гостили.

— Простишь её? — Амир щурится, высматривая в моё напряженное лицо. Понимаю, к чему он клонит.

— Не за что прощать. — отрезаю я более резко, чем необходимо. Брат усмехается, но больше ничего не говорит. А я оправдываться и объяснять не собираюсь. Моя женщина, моя семья. Мне решать, что правильно, что нет и как жить. — Я же не спрашиваю, как зовут кошку, разодравшую тебе спину.

Уголки губ брата приподнимаются, на лице застывает загадочная улыбка. Неплохо торкнуло его.

Оставляю его и отправляюсь к Джанне — любимой женушке. Нахожу в ее комнате, сидящую перед зеркалом и примеряющую новый ободок с камнями. При виде меня она расплылась в ехидной улыбке. Раньше я даже не замечал, что ее лицо может быть таким хищным.

— По истине хорошее начало новой семейной жизни. — цедит она и откидывает ободок в сторону. — Я думала, что у нас все наладится! А ты притащил свою наложницу в наш дом с сыном, селишь в своей комнате как ни в чем не бывало. Относишься так, будто она Аль-Мактум, а не я! — девушка переходит почти на крик.

— Джанна… — стараюсь говорить мягко. — Между нами не осталось чувств, на которых можно построить счастливую семью. Мы оба будем счастливы порознь, а не вместе.

— Смешно. — говорит она, вскакивая и начиная расхаживать по комнате из стороны в сторону. — Такие браки, как наши нельзя расторгнуть… как тогда мы будем жить порознь? Ты со своей Русской, я взаперти?

— Наш брак так и не состоялся, Джанна. Поэтому я верну тебя отцу, он выдаст замуж тебя повторно. Кто-нибудь да и согласится. А может быть твой новый друг возьмёт? Вы с Зейдом получитесь хорошей парой. Где ты его прячешь?

Девушка заходится хохотом, поправляя волосы.

— Ты считаешь, что я второсортное сырье, которое никто не захочет?

— Я так не считаю. Просто ты будешь счастлива с кем-то другим, кто будет любить тебя.

— А ее ты значит любишь? — Джанна говорит с вызовом. В глазах застывают слезы. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на нее. Из груди вырывается тяжёлый вздох. — Интересно, за что, Ахмед? Я каждый день задаю себе этот вопрос, чем она лучше меня?

Тем, что она это ОНА.

Закрываю глаза и вспоминаю ее жаркий танец. Она отдавала всю себя движениями, плавно двигаясь. Волосы развивались в разные стороны, прилипали к взмокшее шее. Ее не волновал ее внешний вид, и что могут подумать все остальные. Она была просто собой: дикой, необузданной, чертовски сексуальной.

Я так и не отвечаю на вопрос Джанны.

— Я дам тебе возможность самой решить, как рассказать всем о нашем разрыве, причину можешь придумать любую угодную тебе. Что угодно, хоть что у меня член отсох. Мне без разницы.

— Как благородно с твоей стороны. — язвит она. Ее ноздри гневно раздуваются. Когда я собираюсь уже уходить, она мне окликает. — Будь осторожен. Зейд хочет забрать у тебя твою Русскую и построить с ней семью. В его планах никак нет твоего сына… он лишь помеха, которую будет нужно устранить.

Слова Джанны меня не удивляют, они вполне ожидаемые, но они лишь заводят меня.

Мне очень хочется найти Зейда. А когда найду, придумаю, как наказать.