Эпилог
Выпиваю залпом красное вино в моем бокале, желая успокоить расшатанные нервы.
С одной стороны от меня сидит разгневанный Мустафа, на лице которого проявились багровые пятна от злости. С другой стороны, Жасмин, вытянувшая пухлые губы уточкой и разгневанно мотыляющая ногой.
В конце длинного и изнуряющего дня мне не хватало только этого.
— Мама, она нарядилась в откровенное платье и танцевала в саду! — Мустафа взревел, напоминая мне один в один своего отца. Выглядел он взволнованным. — Крутила жопой перед всеми моими друзьями! Со стороны она напоминала стриптизершу на шесте!
— Ма-ма! — протяжно вздыхает дочь, собирая в себя весь воздух из комнаты. — Объясни ему, пожалуйста, что меня не интересуют его друзья, сборище тупиц. Я вышла позаниматься на свежий воздух, откуда я могла знать, что они там будут?
— Это ты безголовая тупица! — шипит сын, тыкая в сестру пальцем. — Не думаешь о себе, нельзя так крутиться перед мужчинами, хорошо это никогда не заканчивается. И не говори мне, что ты оказалась там случайно! Уверен, что специально поджидала, чтобы покрутиться перед Арсеном!
Приподнимаю бровь и облизываю губы, вспоминая обстоятельства встречи с их отцом. В этом сын прав, такие танцы ничем хорошим не заканчиваются.
— Так. — обрываю я их, поднимаю руку, останавливая их перепалку. — Хватит. Мустафа не смей разбрасываться такими словами в отношении сестры. Извинись перед ней!
Сын недобро зыркает зелёными глазами и еле слышно говорит:
— Ну прости!
— И ты, Жасмин, будь аккуратнее. У тебя есть место, где можно танцевать. Целая студия. Мустафа прав, в нашем Эмирате не все воспитывались как Вы с братом, поэтому для кого-то твои танцы могут показаться слишком раскрепощенными и вызывающими. — стараюсь говорить с ней мягко. — То, что ты дочь Эмира не защищает тебя от дурных слов. Наоборот, на тебе сконцентрировано пристальное внимание. Поэтому не перебарщивай, не нужно поднимать либидо не окрепших парней.
Жасмин фыркает и откидывается на стуле, скрещивая руки. По ее лицу видно, как девочка недовольна. Иногда она бывает капризной. Ахмед в детстве избаловал дочь, разрешая ей все.
— Что за военные действия? — в кабинет заходит усмехающийся Ахмед, рассматривая с интересом наши фигуры.
Жасмин с Мустафой очень любили друг друга, но они оба были настолько упрямыми и своенравными, что из-за своего характера постоянно цапались. При виде отца дети замолчали и дружно стали смотреть в пол. С самого детства они боялись его больше, чем меня.
— Ничего. — говорю примирительно, подмигивая Ахмеду, который опасно щурится, обходя их и подходя ко мне. Чем старше Мустафа становился, тем сильнее он становится похож на Ахмеда. Ему генетически перешёл его характер. — Маленькие Эмирчики не поделили друзей.
Пытаюсь сдержать улыбку. На самом деле я знаю, почему Жасмин там танцевала в платье. Мустафа не ошибается. Дочери очень нравился лучший друг Мустафы, который задерживался в нашем доме явно не только из-за своего друга. Это было видно всем.
— Ну если все разрешилось, тогда топайте по своим комнатам. И чтобы без моего разрешения никто не выходил. — грозно говорит Ахмед, кладя руку мне на плечо, немного сжимая его. Давление в целях воспитания еще никому не мешало.
— Мне кажется, ты забыл, что мы выросли! — бурчит сын, поднимаясь из массивного кресла. Он так вытянулся за последние несколько месяцев. Совсем взрослый.
Когда они уходят, мы еще пару минут смотрим на двери, после чего Аль-Мактум быстро подбегает к ним, захлопывает и быстро подлетает обратно ко мне, подхватывает на руки и целует в засос. У меня срывает крышу от его горячих губ. Его поцелуй был медово сладким и головокружительным.
— Я соскучился. — тихо говорит он, хмыкая. — Что опять натворили наши голубки?
— Кажется мне, что скоро придут к тебе свататься. — смеюсь, откидывая волосы и удобно располагаясь на столе. Чувствую, как Ахмед напрягается всем телом, крепко хватаясь за деревянный стол.
— Она еще слишком мала для всего этого. — серьезно говорит он, немного отстраняясь. — Сейчас окончит школу, и отправим ее в университет, в какой захочет. В Лондон, Париж, Нью-Йорк. Любой ее каприз. Пусть получит высшее образование, займётся наукой. За наукой не будет времени на все эти шашни бессмысленные.
Не сдерживаюсь и ударяю его слабо ногой в грудь, неконтролируемо хохоча.
— Ты серьезно? — спрашиваю Ахмеда, у него пунктик. Просто никого не хочет видеть рядом с дочерью. — Лучше отдать в монахини. Там обет безбрачия.
— При чем тут безбрачие? Она должна стать взрослой, получить образование, обзавестись своим мнением, и тогда пусть выберет достойно кандидата, а то встретит какого-нибудь…
— Ахмеда Аль-Мактума, который сделает из нее наложницу. — поддеваю его. С удовольствием наблюдаю как он кривится. — Оставь её, она достаточна умная, чтобы не наделать глупостей.
Мужчина лишь закатывает глаза, не соглашаясь со мной. После чего раздвигает мои ноги и располагается между ними, проводя горячей ладонью по оголенным бёдрам.
— Если она захочет, соберу ей гарем. Пусть играется. Но испортить ей будущее не дам. Пусть сначала отучится. — с этими словами он отодвигает в сторону мои трусики. — А кому-то когда-то на пути попался целый арабский алмаз. Может быть не огранённый и шероховатый, но все же…
— Ну да. Ну да. На его огранку ушло не меньше пяти лет, прежде чем отталкивающий камень превратился в блистательный бриллиант! Ох! — не сдерживаюсь, когда он входит в меня, заполняя собой.
— Вот поэтому… — Ахмед не заканчивает свою мысль, потому что погружается в омут похоти с головой. Его глаза искрятся от вожделения.
По моему телу пробегает нега. Делаю глубокий вдох, чтобы не захлебнуться от нарастающего удовольствия. Кожа покрывается мурашками.
— Как же я люблю тебя! — говорит Ахмед, прикусывая моё ухо. — Вытачивай из меня, что душе угодно, я тебе разрешаю все!
Ахмед
Маленькие пальчики ловко поправляют чёрную бабочку на моей шее. Виктория с непринуждённым видом осматривает меня с ног до головы, немного щурясь и морща свой крошечный носик. Я будто участвую в модном приговоре.
В конце концов она мысленно машет рукой и вздыхает.
— Тебя во что не одень, будешь все равно напоминать разбойника. — шутит игриво Малышка. Сама она ярко сияет. И дело совсем не в дорогом платье в пол и рубинах в ее украшениях, а в ее внутреннем свете. Такой излучать может только она. Глаза так и сияют.
— Ммм… — не удаётся передать все своё восхищение, все эти комплименты даются мне с трудом. Не могу найти слов, чтобы объяснить как я ее люблю и задыхаюсь от ее красоты. Обхватываю тонкую талию пальцами, прижимая к себе. Малышка такая хрупкая. Создаётся впечатление, что надавлю немного больше, и она сломается. Даже родив мне двоих детей она сохранила фигуру.
— Не помни мне платье. — шепчет она и льнет ко мне грудью как кошка. Бросает вызов. — Иначе, потом буду на приёме как потасканная курица.
— А может мне немного потаскать тебя? Совсем чуть-чуть. — пытаюсь задрать ее платье, чтобы прикоснуться к розовой плоти. Мне всегда ее мало. Хочу постоянно. — Самую малость…
Ладошка звонко хлопает меня по руке. Виктория отходит в сторону и наклоняет голову в бок, цокая языком и корча гримасу. Напоминает мне строгую учительницу.
— Пойду проверю Жасмин. — говорит она и виляя сексуально бёдрами, оставляет меня заведённого и желающего сладкого. Как будто специально так раскачивает попой. — Это первый ее такой выход в свет.
Тяжело вздыхаю и по привычки тянусь в карман, чтобы достать сигареты, лишь не найдя ничего, вспоминаю — я давно уже не курю. Вредная и такая любимая привычка была заброшена резко после рождения дочери. Жасмин не нравилось, когда от меня пахло никотином, поэтому пришлось завязать с курением. Дочь выросла, но я решил бросить вредную привычку. Иногда я нюхал дорогие сигары, успокаивая свои нервы.
Дочь была моим маленьким цветочком, которым я мог любоваться часами. Жасмин вобрала в себя лучшие качества от нас с Викторией: она была умна, в меру горяча и своенравна, красива и женственна, целеустремленна и рассудительна.
Ее глаза сводили с ума каждого, кто в них заглядывал. Она напоминала степную кошку. Все друзья Мустафы мечтали заполучить ее сердце, но вот она влюбилась в Арсена. Это доводило меня до безумия. Ей было всего пятнадцать. И все о чем она должна была думать — об учебе, а не о парне, который только снял памперсы и не научился обращаться со своей пипеткой.
Мустафа же был моей надеждой и опорой, он быстро взрослел и был очень умён. К моему счастью он гармонично вписался в жизнь Эмирата, чувствуя себя здесь как дома и кипя идеями, как улучшить качество жизни проживающих тут людей.
Сегодня был приём в честь дня рождения брата. По такому случаю сад при дворце станет целой развлекательной площадкой. На ужине соберутся как самые близкие, так и просто нужные люди и представители дружественных стран.
Амир со своей женой и сыном встречали всех гостей, здороваясь с каждым и перебрасываясь несколькими словами. Было видно, что они уже утомились и устали улыбаться. Брат расслабил галстук и изо всех сил пытался казаться любезным.
— Ахмед. — старый друг отца Абдула Абу-Джангед поравнялся со мной и протянул руку, чтобы поздороваться. Для своих девяноста лет старик выглядел очень бодрым. — Вы становитесь копией своего отца. Лучшей копией. Иншааллах, Ваша замечательная семья будет под защитой Аллаха, и никакие беды ее не коснуться.
— Спасибо. — пожимаю его руку. — Приятно это слышать от Вас.
— Моё сердце не нарадуется глядя на Вас. У Вас замечательная жена, она всегда освещает всех своим присутствием, глаз не нарадуется. И дети — гордость. Ваша семья — пример для многих.
Моё лицо трогает улыбка. Машинально нахожу глазами Викторию и Жасмин. Как по мне, так они самые красивые в этом зале. Мои прекрасные девочки.
Когда я уже думал, что моя жизнь ничего не стоит и в ней не будет ничего хорошего, Аллах подарил мне шанс — он столкнул меня с Викторией, самой большой победой в моей жизни. В какой-то момент я чуть не просрал все и не потерял ее из-за своей глупости. Но и тогда Аллах вразумил и поставил меня на путь истинный. Тогда я обрёл веру.
Чувствуя мой взгляд, жена поднимает глаза и еле заметно выгибает бровь. Голубые глаза искрятся нежностью. Чувствую, как она читает мои мысли. Не удерживаюсь и посылаю ей воздушный поцелуй, вызывая у нее смех. Она смеётся и прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть свою улыбку. Жасмин закатывает глаза. Она как ребенок реагирует на наши нежности.
Виктория, мой цветочек, расправляет плечи, будто за ними не видимые крылышки, и приходит в движение. Она словно бабочка облетает зал и оказывается рядом со мной, нежно утыкается носом и шепчет:
— Мне нужна твоя помощь. Кажется, у меня что-то с платьем. Если мы срочном не уединимся и не поправим его, со мной случится что-нибудь страшное!
— Намёк понял, Малышка! — довольно урчу, утаскивая ее за собой. Прелесть дворца в изобилии тихих комнат.