Глава 20

Марк на солгал и на ресепшене нас уже ждали пакеты с купленной одеждой. От воспоминания о том, что было в примерочной, по коже пробежала лёгкая волна тепла, а внизу живота стало приятно тянуть.

Исподтишка наблюдаю за мужчиной и слегка напрягаюсь от того, что он какой-то…показательно расслабленный что ли. Будто это просто мальчишка, весело проводящий время со своей подружкой и тратящий деньги родителей, имея при себе пару безлимитных карт. Пытаюсь понять в какую игру он играет, а главное для чего ?

— Закажем еду в номер или предпочитаешь найти приключения в ресторане? — игриво интересуется Марк, вальяжно привалившись плечом к стенке лифта.

— В номер, — говорю более резко, чем собиралась.

— Не терпится оказаться вдвоём? — не унимается мужчина, но при этом ведёт себя слишком сдержанно.

Слишком сдержанно для дьявола в обличье человека, коим, я уверена, он является. А где же зажимания в лифте? Ведь на моей памяти было уже несколько эпизодов, где стоило нам оказаться за закрытыми дверями тесного пространства (с Марком даже футбольное поле покажется тесным), мужчина тут же сокращал дистанцию и диктовала свои правила игры.

— Не хочу чтобы ты ещё кого-нибудь избил.

— Ну сегодня же обошлось без жертв, — поднимает бровь, напоминая мне о своей удивительной сдержанности.

— Это-то и пугает. Куда делся Марк, которого я знаю? В какой из своих внутренних подвалов души ты его заточил?

— А может ты меня и не знаешь вовсе? — почему-то в этом вопросе я чувствую намного более глубокий подтекст.

И ответа у меня нет. Ведь я уже ни раз думала о том, что совсем его не знаю. И всегда, когда мне начинает казаться, что Марк открывается мне с какой-то из своих сторон, я бьюсь о другую, закрытую для меня часть его тёмной души.

Молча выходим из лифта и проходим по красивому коридору к номеру, дверь которого оказалась слегка приоткрытой. В доли секунды напускная лёгкость и доброжелательность Марка сменяется на хищническую непроницаемую маску, а его тело выглядит так, будто дикий зверь готовится к атаке.

— Оставайся за мной, Алана, — вытягивает руку, останавливая меня и медленно подходя к номеру.

Не двигаюсь, затаив дыхание. Кто знал, что мы будем именно здесь? За нами была слежка? Тогда, когда мы подъехали к отелю впервые, Марк был насторожен и смотрел в зеркало заднего вида. Там кто-то был, но он мне не сказал? Или это кто-то ещё? Может в этом городе у мужчины есть враги, которые могли узнать что он здесь и пробить где он остановился?

Чёрт возьми, тот мир, в котором он живет, слишком пугающий и опасный. Тот мир, в котором теперь живу и я.

Мужчина делает несколько осторожных шагов и я в этот момент чувствую, как просто прекратила дышать. Не зная чего ожидать и как действовать, я просто приросла к полу, наблюдая за тем, что происходит.

Напряжение достигает пика, когда в стенах номера слышится какой-то шум. Будто что-то ударилось об дверь или что-то вроде того.

— Марк, — шепчу, обращаясь скорее в пустоту, чем конкретно к нему.

По какой-то причине его имя сейчас будто давало мне ощущение безопасности и опоры.

— Тшшш, — прикладывает палец к губам и аккуратно тянет дверь на себя, делая шаг в сторону.

Пару секунд, в течение которых я, кажется, получила несколько седых волос, ничего не происходит, после чего показывается тележка горничной, с перепуганными глазами выходящей из номера.

— Прошу прощения, — высоким голосом произносит та, обращаясь к Марку, — Не хотела вам помешать. Уборка номеров сегодня затянулась, дошла до вас позже, чем должна была, — по лицу девушки видно, что ей очень неловко, — Простите за доставленные неудобства.

Чувствую, что пришло время набрать в лёгкие воздуха и глубоко вдыхаю, чтобы выдохнуть напряжение, которое сковало тело от страшных предположений, которые мигом начали крутиться в голове при виде открытой двери и реакции Марка.

— Всё в порядке, благодарю за работу, — напряжённо произносит мужчина, сканируя и без того перепуганную девушку взглядом.

Та поспешно удаляется, а я подхожу к нему, кладя руку на плечо.

— Что-то не так? — спрашиваю, пытаясь разгадать что скрыто в поглощающей темноте его глаз, — Ты так на неё смотрел. Это же просто девушка горничная, ей и восемнадцати-то нет.

— Зло, Алана, сидит не только в совершеннолетних, — хмуро отзывается Марк, и я чувствую, что что-то внутри него сейчас болезненно отозвалось на эти слова.

Закусываю губу и не нахожу что ответить, но ловлю на себе его ещё более потемневший взгляд, проследивший за движением моего рта. Не выдерживаю нарастающего между нами напряжения и прохожу в номер, на что Марк перехватывает моё запястье и слегка тянет обратно.

— Я первый.

Понимаю, что сопротивляться не сто́ит и терпеливо жду, когда мужчина обследует номер и удостоверится, что нам ничего не угрожает. Пока я стою в коридоре, мысли мои снова возвращаются к тому образу жизни, которым живёт Марк. Неужели это происходит с ним часто? Подозрения, опасность, риски, угрозы? В его действиях не было ни страха, ни беспокойства. Только собранность и холодная, просто обжигающая своей ледяной хлёсткостью жёсткость.

Словно он был в подобной ситуации десятки, сотни раз!

— Проходи, принцесса, — вздрагиваю, услышав его хрипловатый низкий голос и вхожу, на автомате оглядываясь вокруг, — Испугалась?

— Ну, для меня это не самая стандартная ситуация, — выдаю на выдохе, опускаясь на диван.

— Не бери в голову. Просто осторожность, — возвращая себе небрежный вид, Марк наливает в бокал немного виски и протягивает мне.

Отказываюсь, желая сохранить ясность ума перед разговором, который я всё ещё надеюсь провести. Мужчина делает глоток и ставит бокал на комод, после чего заказывает в номер обед и уходит сделать несколько звонков.

Интересно, почему он никогда не говорит по телефону при мне? Боится, что услышу лишнего? Или не доверяет? А может ведёт какие-то разговоры с теми, кто замешан в пропаже Хлои? Чёрт, снова начинаю параноить.

Но почему-то этот вопрос на фоне произошедшей сейчас ситуации меня начал беспокоить сильнее, чем следовало. И когда Марк возвращается в комнату, я выпаливаю его, желая узнать ответ:

— Почему ты всегда уходишь, когда тебе нужно кому-то позвонить?

На секунду мужчина замер, после чего его брови взлетели вверх и он засмеялся, иронично глядя на меня.

— Принцесса ревнует?

— Что? Нет! Боже, дело не в этом… — начинаю оправдываться, будто он оказался прав, — Просто…просто это странно. Словно ты что-то скрываешь.

Марк наливает себе ещё немного виски и осушает бокал в один глоток, шумно возвращая его на комод. Я же наблюдаю за его действиями, ожидая услышать ответ. Желательно нормальный.

— Детка, — вновь ухмыляется, подходя ближе, — Я действительно кое что скрываю от тебя. И это та моя часть, которая тебе совсем не понравится.

— Серьёзно? А разве мне нравится хоть какая-то? — ехидничаю, за что получаю многообещающий взгляд, в котором читается послание «я тебе напомню, какая моя часть тебе нравится» .

— То, как я разговариваю с тобой, моя нежная, — заправляет прядь волос мне за ухо и я едва сдерживаюсь, чтобы не продемонстрировать пробежавшую по коже дрожь, — И на пару процентов не отражает того, как я говорю со своими людьми. И это то, чего тебе лучше не слышать.

И это всё? Серьёзно? Он хочет чтобы я поверила в то, что он просто бережёт мои уши от грубости, которую применяет в общении с теми, с кем говорит по телефону? Вот уж не верится.

— Марк, не думаешь же ты, что после всего что я видела за последнее время, меня может смутить или оскорбить пара грубых слов?

— Не думаю, но такие вещи против моих правил.

— Против твоих правил? Как интересно. Значит трахать женщину против её воли в тёмном переулке твои правила не нарушает, а заматериться уже перебор? — решаю вновь не напоминать ему ситуации в «Грехе» и на вечере в доме Змея, чтобы не ворошить неприятные и унизительные воспоминания, но всё же есть что припомнить и без этого.

— Если женщина сама нарывается на это и после стонет от удовольствия, то да, правилами я могу поступиться, малышка. По крайней мере с тобой так точно.

Закатываю глаза, понимая, что продолжать бессмысленно. Спорить с Марком вообще затея часто проигрышная в самом начале. Но прекратить это делать я просто не могу.

В дверь постучались и я напряжённо перевела взгляд на источник звука, но быстро вспомнила, что это принесли еду, заказанную ранее. Марк принял наш заказ и через недолгое время мы уже сидели друг напротив друга, а между нами на столе располагались несколько разных блюд.

Я медленно ковыряю вилкой салат, обдумывая как бы начать так сильно беспокоящий меня разговор.

«Слушай, так что там с тем опасным парнем, с которым ты намерен сегодня встретиться?»

«Хм, не провести бы нам вечер вместе? Какие у тебя планы? Ах да, я забыла. Может тогда пойдём вдвоем?»

«Чем займёмся дальше? Может сходим вечером куда-нибудь, чтобы хоть как-то сдвинуть поиск моей сестры с мёртвой точки?»

Пока ни один вариант не кажется мне подходящим. И Марк, как назло, молчит и будто чего-то от меня ждет. И в своих догадках я оказываюсь права, в чём могу убедиться уже через минуту.

— Ну давай уже, — испытующе глядя на меня, произносит мужчина, кладя в рот оливку.

— Что? — непонимающе задаю вопрос, действительно не предполагая, что он понял что со мной происходит.

— Кончай строить из себя дурочку, Алана. Давай уже начинай.

— Что начинать, Марк? — осторожничаю, не желая выдать себя, ведь он может говорить и о чём-то другом.

Вздыхает, смотря на меня как-то подозрительно и задумчиво, после чего встаёт, обходит стол и резко вытягивает мой стул вместе со мной, садясь напротив на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Я думал мы закончили с этими выкрутасами, а ты меня снова разочаровываешь, — неодобрительно качает головой, после чего берёт локон моих волос и пропускает их через пальцы, — Хрена-с два я поверю, что в твоей голове сейчас не крутятся мысли о том, как бы так меня разговорить, чтобы составить мне компанию сегодня вечером. И мой ответ «нет». Ты останешься здесь, Алана. Без вариантов.

— Я не хотела… — осекаюсь, видя его глаза, в которых тут же вспыхнуло пламя злости и чего-то еще, пока для меня непонятного, — Ладно, чёрт возьми. Да! Да, да, да. Естественно я не хочу сидеть в номере в сраном неведении и ждать твоего возвращения. А если ты не вернешься? Если этот урод, который весь такой опасный, тебя рассекретит и убьёт? А я останусь здесь и буду сходить с ума, пока в дверь не постучат и не скажут, что нашли где-то твоё тело. Или не нашли! Что мне делать, Марк, если что-то пойдёт не так? Да я тут свихнусь, пока ты не придёшь. И вообще речь идёт о моей сестре и я и без того чувствую себя конченой предательницей, ничего не сделавшей до сих пор, чтобы её найти. Кроме меня у неё никого, понимаешь? А я…я обещала её защищать. На могиле родителей клялась, что не дам ей попасть в беду. И я подвела их. Их всех!

Марк внимательно наблюдал за мной, давая высказаться и я сама не заметила, как по щекам начали стекать тонкие ручейки солёных слез.

— Я благодарна тебе за помощь, но этого не достаточно. Для меня этого не достаточно. Я не могу бездействовать и ждать, что кто-то вместо меня спасёт Хлою из дерьма, в котором она оказалась, понимаешь? Я её старшая сестра. И это моя задача. А я вместо того чтобы ей помочь прохлаждаюсь здесь с тобой, живя не свою жизнь и занимаясь вещами, которые никак не приближают меня к поиску сестры!

Набираю воздух в лёгкие, чтобы продолжить, но вместо этого не могу издать ни звука, чувствуя, как горло перекрыл спазм рыданий, рвущихся наружу.

Словно ощутив это даже быстрее меня, Марк обхватил меня своими сильными руками и прижал к себе так крепко, что я едва не начала задыхаться от того, как сильно он сжал меня. Но именно это сейчас мне оказалось необходимо.

— Я понял, — прошептал он, нежно гладя меня по волосам, — Не продолжай.

— Я уже просто не могу медлить, Марк, — шепчу, всхлипывая и сжимая челюсть, чтобы не разрыдаться, — Не могу.

Мужчина не отвечает, но сейчас мне этого и не нужно. Каким-то образом тепло его тела и сила рук действуют успокаивающе и вместо слёз, обжигающих глаза всего минуту назад, я начинаю ощущать как по телу растекается тёплая волна спокойствия, хотя внутри я совершенно не чувствую себя спокойно.

Но получая молчаливую поддержку Марка я действительно не успеваю утонуть в боли, разрывающей меня изнутри. Продолжая свои мягкие поглаживания, он кладёт подбородок мне на макушку и тяжело вздыхает, будто борясь внутри себя с сомнениями, которых он сам не может себе простить.

— Детка, я не возьму тебя с собой сегодня. Мне жаль, — отодвигается и смотрит в мои покрасневшие глаза, — Это слишком опасно и я не готов тобой рисковать.

Хочу возразить, пообещать, что буду осторожна и не доставлю проблем, но он не позволяет мне продолжить, накрывая мои губы своими пальцами.

— Послушай меня. Я не знаю этого человека и ни при каком раскладе не подставлю тебя, приведя в непроверенную обстановку. Мне нужно увидеть его, понять что это за хрен и может ли он быть нам полезен. Но если ты будешь рядом, я только и буду думать о том, чтобы с тобой ничего не случилось и никакая сука тебе не навредила. Мне чертовски, поверь, чертовски не хочется оставлять тебя здесь. Но так нужно, Алана. Это единственный возможный расклад. Нравится тебе это или нет, иначе мы делать не будем.

— Но…

— Никаких «но». Я знаю, что тебе хреново от всего, что творится и от того что мы всё ещё не нашли твою сестру, но именно этим я и занимаюсь. И ты, если действительно хочешь помочь, будешь сегодня хорошей девочкой и останешься в номере. Всего на один вечер. Потом будем решать по мере развития событий.

— По мере развития событий? — не понимаю к чему он клонит, сокрушаясь внутри от того, что, вероятнее всего, моя надежда пойти с ним, слабая и едва дышащая, но всё же присутствующая — разрушается в это мгновение.

— Пока я не могу сказать на какое время мы здесь и каким будет итог сегодняшнего вечера. Всё будет зависеть от того, как пройдёт встреча. Поэтому я не буду кормить тебя пустыми обещаниями. Но я хочу чтобы ты знала — я делаю всё, что могу. И сейчас мне действительно нужна твоя помощь, Алана. Не мешай мне. Просто побудь здесь, чёрт возьми. Я вернусь и всё тебе расскажу. Мы решим что делать, — крепко обхватывает меня за плечи, вглядываясь в глаза, и добавляет, — Вместе.

Ну вот и всё. Мне нечего сказать. Сейчас любые мои возражения или контраргументы будут абсолютно неуместны, потому что я вижу, как Марк старается сейчас быть со мной внимательным и честным.

И это всё так на него не похоже, что я просто теряюсь. Привычный способ общения с ним, основанный на войне и язвительности сейчас неприменим. А другого я не знаю. Казалось бы, можно просто успокоиться и попробовать довериться мужчине, но…

Но пока я не могу до конца решиться на это. Потому что где-то в глубине души трещина на хрупком доверии, появившаяся после находки в его столе, до сих пор напоминает о себе.

И всё же сейчас у меня нет сил воевать. И ко всему прочему я понимаю, что он прав. Сама ведь уже об этом думала. Но всё же так горько осознавать то, что он скоро уйдет, а мне останется изводить себя переживаниями и безумными мыслями.

Молча и едва заметно киваю, признавая своё поражение и демонстрируя вынужденное согласие, глядя в сторону. Почему-то я сейчас не могу смотреть Марку в глаза, будто он проберётся слишком глубоко и узнает обо мне что-то, что я пока не готова открыть. Словно уязвимость сейчас опасна.

— Спасибо, — целует в лоб, прижимая меня к себе за затылок.

И в этом жесте я ощущаю что-то новое. Новое для нас. Нашего контакта. И это так удивительно. Я не могу до конца ему доверять, не могу позволить себе такую вольность, но Марк в этой поездке открывается для меня с новой стороны. И я не понимаю, это игра, очередная маска, ложь или та его часть, которую я раньше не видела? Или не хотела видеть.

Не давала возможности ей проявиться.

Ведь я только и делала, что выбешивала его, провоцировала, делала всё наперекор. Не то чтобы намеренно, но…у меня всегда были причины и мотивы. Просто, мы в этих историях часто шли в противоположные стороны. Видели моё участие по-разному. И ведь не все мои решения Марк понимал, потому что я всегда была не до конца откровенна. Возможно многого бы удалось избежать, если бы мы изначально не встретились на той ноте, на которой получилось.

Но как мне нужно было прийти? Ведь я шла по следам, оставленным несовершеннолетний сестрой, преподнёсшей всё так, будто она идёт устраиваться танцовщицей в его клуб. Вряд ли это подразумевает милую беседу за чашкой чая, верно?

— Постарайся поспать, Алана. Возможно я вернусь очень поздно, не хочу, чтобы ты меня ждала.

— Думаешь, получится уснуть в этой дерьмовой ситуации? — хмуро смотрю на него, на секунду предположив, что он самый настоящий псих, если думает, что я усну.

— Думаю, что ты и так слишком измотана, чтобы доводить себя ещё сильнее. Я вернусь, детка, обещаю. Не волнуйся, — проводит ладонью по моей щеке, — Поспи.

Если бы всё было так просто.

Не отвечаю и наблюдаю за тем, как Марк поднимается в полный рост и идёт в сторону своей сумки. Ловко расстегивая молнию, мужчина запускает руку между двумя чёрными половинами ткани и достаёт оттуда что-то, чего я пока не вижу.

Но как только мои глаза ловят пистолет, который мужчина сжимает в руке, дыхание останавливается.

— Эй, какого хрена? Зачем это? — чувствую, как к горлу подступает ком, а тело наливается свинцом.

В воспоминаниях мелькает тот период, когда Марк увёз меня в свой дом и оставил там одну, уехав разбираться с проблемами, навалившимися на нас тогда. Его возвращение в перепачканной чужой кровью одежде, огромные синяки на сильном теле, внезапный отъезд сразу после возвращения. И пистолет, который он брал с собой, уходя из дома.

Меня всегда пугало оружие. Началось всё с того момента, когда застрелили моего парня. Помню его белое, абсолютно лишенное крови лицо на похоронах. Убитую горем мать. Словно постаревшего в одночасье отца. Жизнь их сына и моего любимого унесли восемь пуль, выпущенных кем-то в его грудь.

Восемь!

И от вида грёбаного оружия с тех пор я просто столбенею. Не хочу и близко находиться с этим мерзким изобретением человечества.

— Пользоваться умеешь?

— Нет! И не хочу. Марк, убери его нахрен, прошу тебя, — резко встаю со стула, отшатываясь назад.

— Эй-эй, тише, — мужчина отводит руку с оружием чуть назад, — Это для твоей безопасности. На крайний случай. Думал, тебе так будет спокойнее.

— Не будет, — отрицательно качаю головой, — Не хочу.

— Тише, детка, тише. Тебе не обязательно его использовать. Просто знай, что он есть, ок? Если вдруг что-то пойдёт не так — пали, не задумываясь, поняла? С последствиями я разберусь.

— Марк, прекрати, — начинаю злиться, на что Марк кладёт пистолет на один из комодов так, чтобы его не было видно.

— Алана, успокойся и послушай меня. Я оставлю ствол здесь, хочу чтобы ты была в безопасности. Брать его или нет — выбирай сама. Но он будет лежать за этой чёртовой вазой. Это просто подстраховка. Скажи что поняла.

Молча смотрю на него, желая выбросить этого черного убийцу в окно при первой же возможности. От одной только мысли о том, чтобы находиться в одном номере с пистолетом Марка, который, наверняка, уже ни раз применялся для жестоких дел, хочется уйти и не возвращаться. Сколько на нем крови? В скольких ситуациях Марк обращался к нему? Сколько жизней, таких как в моём прошлом, невинных и любимых, он мог унести?

— Поняла? — подходит ближе, хмуря тёмные брови.

— Поняла, — бросаю недовольно, скрещивая руки на груди, — Пусть лежит где хочешь. Я к нему не притронусь.

Вероятно почувствовав что эта ситуация разбередила во мне болезненные воспоминания, мужчина вновь удивляет меня, деликатно промолчав и отделавшись одним коротким кивком.

Надеюсь к обсуждению этого вопроса мы никогда не вернемся, потому что это одна из тем, которая лежит в сундуке неприкосновенных воспоминаний вместе с днём гибели родителей. И говорить об этом я запретила себе раз и навсегда. Иначе поднимется такая боль, которая захлестнёт меня как цунами, не оставляя возможности выкарабкаться.

Нет. Есть вещи, которые я закопала слишком глубоко. И возвращаться к ним, чтобы пережить ещё раз, просто не готова.