Глава 27

Я не влюблена в него. Не влюблена в чёртового Марка. Дьявола-искусителя без морали и принципов.

Нет, конечно, я сейчас может немного и преувеличиваю, какие-то ограничения у него всё же есть, но с моими представлениями о морали они точно расходятся в противоположные стороны.

Я готова признать, что между нами страсть, какое-то странное, поистине необъяснимое притяжение, своего рода извращённый формат отношений, где он делает со мной разные грязные вещи, а мне какого-то хрена это нравится. Но на этом всё. Должна быть точка. Жирная и не предполагающая превращения в многоточие.

Но почему-то сейчас я волнуюсь за него как за человека, на которого мне не плевать. Боже.

Когда это случилось? Когда то, что было вынужденной мерой дало трещину? И не лукавлю ли я сейчас, пытаясь убедить себя в том, что весь наш контакт держался лишь на адреналине и сексе? Чёрт возьми. Не следовало мне принимать предложение Марка и идти с ним в это грёбаное казино. Чем плохо ожидание в номере? Чисто, тихо, можно заказать еду.

Зря я так противилась нахождению в отеле. Но кто же знал?

И вот я здесь. Сижу в расфуфыренном зале ожидания и тереблю шнурок от платья, закусив губу и думая о том, что сейчас происходит в месте, куда охрана во главе с тем большим парнем увела Марка и подонка, принявшего меня за проститутку.

У меня нет причин не верить словам о том, что всё будет в порядке, по крайней мере явных. Мы не в тёмной злачной подворотне, а Марка увели не бандиты. Ну, вроде. Но и причины доверять этим людям у меня нет ни единой. Я их не знаю, плюс не знаю того, кого Марк избил, а ещё мы в чужом городе и я не представляю какая публика ходит развлекаться в казино, а уж тем более не знаю кто тут главный и насколько вообще всё честно устроено внутри.

Может они обещают, что всё будет хорошо, а потом бьют, угрожают или ещё хуже.

Я уже всякого насмотрелась и чувствую, что от прежней уверенной и несмотря на все невзгоды, лучезарной Аланы с каждым днём всё больше остаётся лишь тень. Чувствую, как становлюсь более затравленной, напуганной, тревожной и недоверчивой. А я больше всего ненавижу неопределённость и сомнения.

Лучше я буду знать любую, даже самую отвратительную правду, чем гадать и тонуть в болоте предположений, медленно утопая во лжи и недоверии. Всё что угодно, только не враньё.

После гибели родителей ложь для меня стала чем-то губительным. Тем, что ломает судьбы. И я сама уже испачкалась во лжи по шею, столкнувшись с последствиями сокрытия папой правды. И этот клубок обмана, притворства и сомнений только всё сильнее нарастает. Увеличивается, запутывая мою жизнь всё больше и больше.

Я думаю о Хлое. О том, почему она сбежала и каков был её план. Действительно ли то, что рассказал Марк о том, с чем она пришла к нему — правда? Не было ли это частью её безумной задумки, чтобы сделать что-то ещё? Что-то большее?

То смс с просьбой о помощи. Его прислала она? Или это чья-то гадкая шутка? Случайное совпадение? Свидетельства матери одной из пропавших девушек, описывающие кого-то, отдалённо похожего на мою сестру. Проститутка, подтвердившая что неоднократно видела её по ночам на той улице, ставшей своего рода рынком ночных приключений, опасностей и падения нравов города, в котором я выросла.

Думаю о Марке. Его многочисленных заверениях в том, что он ни при чём. И множестве ситуаций, словно доказывающих обратное. Его появление в «Грехе», хоть он его и объяснил и к этому была причастна Роксана. То, что он поймал меня на входе к Змею. Он сказал, что нашёл приглашение в моей сумке после того, как увёз из «Греха», выкупив на ночь, как какую-то…Не важно.

Паспорт для Хлои в столе его кабинета. Хоть и для этого тоже нашлось объяснение, я всё равно до конца не могу заставить себя принять эту версию. Что-то смущает меня, что-то подсказывает, что я знаю далеко не всё. И этот внутренний голос, раздирающий изнутри противоречиями и вопросами, просто разъедает меня.

Ещё дамокловым мечом надо мной висит вопрос о том, откуда Марку стало известно о детективе. Рассказала об этом Роксана или доложил кто-то из его людей. Но приставленная ко мне охрана могла лишь сообщить о том, что я приехала в участок, верно? Но Марк знает о Крисе. И догадался о том, что в его кабинете царила не самая профессиональная атмосфера.

А ещё постоянная слежка, жучок на машине, одержимость с дикой ревностью и собственническим замашками. Слишком много всего.

О каком доверии здесь может идти речь?

И всё же я чертовски хочу ему верить. Но если раньше эта мысль имела для меня объяснение в том, что я устала от захлестнувшей как цунами лжи, то сейчас…

Я хочу ему верить, потому что…

— Привет, малышка, — дверь резко открывается и в комнате появляется Марк, уверенно шагая ко мне.

Бегло осматриваю его на предмет новых травм, но не вижу ничего, кроме разбитой губы, на которой осталось немного запёкшейся крови.

С ним всё в порядке. Осознав это, выдыхаю всё напряжение, скопившееся за время ожидания. С трудом подавляю желание вскочить с кресла и броситься ему на шею. Вместо этого медленно поднимаюсь, не разрывая контакта наших взглядов. Его — уверенного и насмешливого, моего явно испуганного и напряжённого.

— Всё в порядке? Ты как здесь? Не скучала? — буднично произносит мужчина и почему-то мне хочется влепить ему звонкую пощёчину за то, что он так легко и непринуждённо ведёт себя после того, как избил до полусмерти человека и исчез из поля зрения вместе с несколькими угрожающего вида амбалами.

— Да знаешь, Марк, скучать сегодня было как-то некогда, — отвечаю язвительно, но чувствую, как внутри начинает ускоряться сердцебиение.

С ним всё в порядке. И очень надеюсь, что нам ничего не угрожает. После того как в мужчину стреляли около моего отеля, после тех мучительно долго тянущихся минут, которые я ехала до дома Дерека, после едва сдерживаемых болезненных стонов Марка в тот момент, когда из него доставали пулю и после того, как я провела с ним, ослабевшим от травмы и значительной потери крови, какое-то время его восстановления — знать, что он цел — лучшее, чем мог закончится этот ужасный вечер.

— Испугалась? — игнорируя мою показательную холодность, Марк подходит ближе и нежно притягивает меня к себе.

В памяти всплывает похожая сцена из его дома, когда он привёз меня туда после того, как его машину обстреляли. Тогда он также спросил меня об этом. И я отшутилась. После чего пообещала никогда не врать.

Сколько же раз я уже нарушила данное обещание?

Впрочем, это уже не имеет значения. Важно лишь то, что сейчас всё в порядке. И, стоя в объятиях Марка, ощущая тепло его тела, слыша его дыхание, я киваю, не желая ничего говорить вслух.

Не хочу говорить о том, что я действительно испугалась. Но испугалась не домогательств и даже не драки, хотя озверевший взгляд Марка, кажется, будет сниться мне в кошмарах не один день. Нет. Больше всего я испугалась за него тогда, когда его уводили. Сама не знаю почему, я стала переживать о его безопасности в тот момент больше, чем обо всём остальном. И осознание того, почему я стала об этом волноваться — напугало вдвойне.

Но говорить об этом Марку сейчас во мне не было никаких сил. Всё, чего я хотела — это вернуться в отель. Унести себя подальше из этого проклятого места и оказаться в тишине. В компании Марка и без присутствия других людей.

— Мой ангел, — гладя меня по волосам, мужчина успокаивающе шептал ласковые слова, пока я неосознанно жалась к нему, будто ища спасения, — Зря ты волновалась, всё нормально. Даже лучше, чем могло быть, — осторожно отстраняет меня от себя и пристально смотрит в глаза, — Хочешь уйти отсюда?

Снова киваю, не говоря ни слова. И благодаря за то, что он это предложил.

Резко накатила такая усталость, что переставлять ноги по полу, покрытому мягким бордовый ковром, казалось настоящим испытанием на полосе препятствий. Но я уверенно шла рядом с Марком, стараясь не показывать своего состояния.

И всё же от его внимания это мимо не прошло. Слегка нахмурившись, он выставил согнутую в локте руку и, перехватив мою, ловко положил её на свою в качестве опоры. Я лишь улыбнулась, не препятствуя его действиям и никак не комментируя это. Сейчас мне даже хотелось чувствовать его рядом и особенно остро ощущалась потребность в чувстве безопасности.

Удивительно, но сейчас Марк не был для меня главным олицетворением угрозы и опасности. Его присутствие, исходящая от мужчины уверенность и твёрдые мышцы под моей ладонью — всё это давало ощущение спокойствия. И это всё, о чём бы я могла просить сейчас.

Проходя мимо зала, я на автомате бросила взгляд на присутствующих людей, выискивая того типа, на что Марк сказал, что его увели. Так это или нет — уточнять я не стала. Было как-то плевать. Лишь бы он не оказался у нас на пути или не задумал выследить нас по дороге в отель. Но Марк подумал и об этом.

— Я вызвал несколько своих ребят перед тем, как мы сюда приехали, — тихо, чтобы услышала только я, проговорил Марк, слегка наклонившись ко мне, — Они проследят за тем, чтобы никакому безумцу не пришло в голову сесть нам на хвост. Если это произойдёт — парни о нём позаботятся.

— А зачем ты их позвал? Для подстраховки или есть ещё какая-то причина? Перед отъездом ты оставил их в городе. Что-то произошло?

— Ты стала такой подозрительной, — уже до боли знакомый прищур и хитрая ухмылка, — Причина есть, но тебе не о чем беспокоиться. Нам ничего не угрожает. Они нужны мне здесь для другого.

— И конечно же ты не скажешь для чего, — говорю слишком безучастно, уже заранее зная ответ.

— Поверь, тебе это не нужно, — Марк кладёт свою горячую ладонь на мою руку, покоящуюся на сгибе его локтя, и я понимаю, что продолжать задавать вопросы абсолютно бессмысленно.

На выходе из казино первым делом я глубоко вдохнула свежий прохладный воздух. Только сейчас я словно почувствовала насколько же мне не хватало кислорода, находясь в переполненном людьми и морем разнообразных эмоций месте.

Хотя, возможно это душащее ощущение связано совершенно с другим. Потому что осознание, поразившее меня как молния — будто сузило объем лёгких до ничтожных размеров. И это то, что мне необходимо тщательно обдумать.

Марк открыл передо мной дверь своей машины и помог сесть, ведя себя очень осторожно и как-то…отстранённо. Перед тем как усесться, я огляделась и увидела один чёрный джип, стоящий неподалёку от парковки.

— Твои? — кивнув в сторону машины, спросила я, уже заранее зная ответ.

— Наши, — с усмешкой ответил Марк, закрывая за мной дверь.

Да уж. И правда. Теперь уже огромные парни, следующие за нами по пятам, это не «люди Марка». А и мои тоже. Только вот разница в том, что для него они подчинённые, а для меня надзиратели. Но кого заботятся эти формальности, правда?

И всё же какая-то часть меня сейчас была благодарна за их присутствие. В памяти вновь стали всплывать картинки того дня, когда нас преследовали и обстреливали машину, от чего по коже пробежал неприятный холодок. Да, пусть мне всё это и не нравится, будет лучше, если люди Марка побудут с нами какое-то время.

Тронувшись с места, машина с рёвом двинулась вперёд, унося нас из дурацкого казино. И такого облегчения я не испытывала давно, клянусь. С каждым километром, отдаляющим меня от этого места — я будто ощущала как прочищается разум. Всё же нечего делать в подобных местах тем, кто не готов распрощаться с головой на плечах и здравым рассудком.

Прислонившись головой к стеклу, я безучастно разглядываю проносящиеся мимо яркие ночные огни, множество людей, вышедших прогуляться или найти на задницу приключений, окидываю взглядом билборды, быстро переключающие рекламные ролики, один другого ярче.

Но за всей этой цветастой мишурой я вижу пустоту. Будто всё, что есть вокруг — тканевые полотна или пластиковые стены, расставленые для того чтобы вводить нас в заблуждение и отыгрывать на самых уязвимых струнах души. А внутри всё гораздо темнее и опаснее. Теперь-то я знаю.

Но самое страшное не это. А то, что я будто уже ничему не удивляюсь. То, что раньше казалось грязным, омерзительным и ужасным, сейчас ощущается с каким-то…смирением что ли. Конечно я не смотрю на это как на что-то нормальное или правильное, но и прежней ошеломлённости почти не чувствую.

И это ещё одно осознание сегодняшнего дня, которое вызывает поток колючих мурашек.

Недовольно хмурю нос, отворачиваясь от окна и переводя взгляд вперёд. Не хочу думать обо всей этой ерунде. Хватит меня на сегодня. Как говорила Скарлет О’Хара: «Подумаю об этом завтра». А лучше никогда.

— Приехали, ангел, — слышу голос Марка, который молчал всю дорогу, и едва заметно вздрагиваю.

— Ты всё продолжаешь подыскивать мне новое прозвище? — смотрю на него, но внутри как-то пусто.

Сил за день не осталось и даже юморить сейчас как-то не очень получается.

— Уже нашёл.

— Ангел? Серьёзно? Ни с кем меня не путаешь? — изгибаю бровь, действительно удивляюсь выбору мужчины.

Уж кем-кем, но ангелом меня назвать крайней трудно.

— Точно уверен, что нет, — парирует Марк, заглушив мотор, — Пойдём, я вижу, как ты устала. Если хочешь оспорить новое прозвище — сделаем это завтра, идёт?

— Идёт, — выдыхаю и выхожу из машины.

Джип, следующий за нами, остановился на небольшом расстоянии и Марк сообщил, что его парни будут дежурить около отеля, чтобы убедиться, что никто не решит «наделать глупостей».

— Я думала, что это моя обязанность — делать глупости, — сама не понимаю как это происходит, но я толкаю мужчину локтем, будто флиртующий подросток.

Боже. Мне точно нужно в душ и поспать. Переключиться с сегодняшнего дня на следующий, иначе я рискую натворить такой фигни, что сама себе в глаза смотреть не смогу. По крайней мере заигрывать с Марком будто мы два школьных влюблённых точно затея не из лучших.

Мужчина лишь бросает лёгкую ухмылку в ответ на моё замечание и мы поднимаемся в номер. В этот раз дверь закрыта и сцены из нового фильма об агенте 007 удаётся избежать.

— После вас, — галантно пропуская меня в номер, Марк заходит следом и я вновь отмечаю странности в его поведении.

Либо он скрывал от меня адекватную часть своей личности, либо ему что-то вкололи, либо похитили инопланетяне, а вместо настоящего Марка подослали какого-то робота или типа того.

Только я села на банкетку около входа и собралась расстегнуть пряжки на туфлях, он оказался рядом и, сев на одно колено, ловко поймал мою ногу за лодыжку. От неожиданности я ахнула, чем разожгла во взгляде Марка уже знакомый огонёк.

Глядя на меня снизу вверх, он перевёл взгляд на мою ногу и провёл по нежной коже тыльной стороной ладони, словно изучая каждый миллиметр. Невольно я затаила дыхание, наблюдая за его завораживающими действиями.

Несколько секунд Марк гладил мою ногу, держа её навесу, после чего поставил её на своё согнутое колено и ловко стал расстёгивать замочек на пряжке, окружающей щиколотку.

Закончив, он аккуратно поставил мою ногу на пол и поднял другую, повторив абсолютно каждое действие, включая медленные, ласкающие поглаживания.

Отставив туфли в сторону, мужчина не спешил подниматься. Напротив, он поднял глаза на меня и я не смогла прочитать того, что там было написано. Но напряжение и что-то интимное ощущалось в атмосфере так сильно, что невозможно было сделать глубокий вдох.

Марк положил обе руки на мои колени, медленно поднимаясь по бёдрам и задирая платье выше. Закусив губу, я не сопротивлялась, провожая взглядом каждое его неспешное, дразнящее движение. Добравшись практически до самой моей чувствительной точки, он помедлил, а затем резко вернул руки на колени и развёл мои ноги в стороны, вырвав у меня новый вздох, больше похожий на всхлип.

Тяжело сглотнув, я словно онемела, подчиняясь тому, что происходит.

Не увидев во мне борьбы, Марк по-хищнически ухмыльнулся, после чего подтянул меня ближе, практически к краю банкетки, а сам вновь повёл горячими, слегка грубоватыми ладонями по моим ногам, начиная от стоп и переходя всё выше и выше.

Сжимая икры, он вызывал во мне лёгкие стоны, расслабляя уставшие от ходьбы на каблуках мышцы. От каждого его нового прикосновения я расслаблялась всё больше, не замечая, как быстро он вновь оказался между бёдер.

— Разведи для меня свои ноги шире, — хрипло прошептал он, прожигая меня потемневшим от желания взглядом.

— Марк, я… — хочу сказать о своём желании сначала зайти под душ и смыть с себя мрачную ауру казино, липкие приставания того типа и вообще…

— Разведи. Ноги. — переходя на требовательный повелительный тон, произносит Марк и какого-то хрена я поддаюсь ему.

А ещё чувствую пульсацию внизу живота и то, как моё тело реагирует на его приказы, увлажняясь за секунду.

— Хорошая девочка, — удовлетворение в его голосе вызывает во мне новую волну дрожи, что не уходит от его пристального взгляда, которым он изучает меня сейчас в самом сокровенном месте, — Скоро твои ноги будут дрожать намного сильнее.

Закусываю губу, уводя глаза в сторону, на что Марк требует смотреть на него и на то, что он будет делать со мной. Притягивая меня ещё ближе к себе и нежно разводя мои ноги шире, он, всё так же сидя передо мной на одном колене, поднимает платье ещё выше, оголяя меня и втягивая воздух от того, что теперь отчётливо видит, что на мне нет белья.

— Может с ангелом я и поторопился, — проводя пальцами по уже влажным складкам, он с удовольствием отмечает то, что я уже готова к его прикосновениям, — Сейчас ты самая настоящая ведьма, манящая к себе без возможности сопротивляться.

И в доказательство своим словам он запускает вглубь меня палец, с тихим рычанием закрывая глаза.

— Такая тугая и уже мокрая для меня, — словно для себя самого озвучивает мужчина свои ощущения, погружая в меня палец глубже.

Я закрываю глаза вслед за ним, откидывая голову назад. В этот момент он достаёт палец и я стону от ощущения пустоты, словно протестуя, но уже через мгновение чувствую как теперь уже два пальца оказываются внутри.

— Открой глаза, Алана, и смотри, как я буду растягивать тебя, — другой рукой обхватив меня за волосы, он наклоняет мою голову вниз, призывая наблюдать за тем, как я сижу перед ним, раскрытая и принимающая его ласки, — Смотри, как сильно ты течёшь на мои пальцы.

Вновь с моих губ срывается стон и я едва держусь от соблазна снова закрыть глаза и отдаться ощущениям. Мучая меня, Марк то вводит пальцы максимально глубоко, то достаёт их полностью, размазывая мою влагу по коже, чтобы лишний раз продемонстрировать, что моё тело принадлежит ему.

Вижу, что выйдя из меня, мужчина вводит обратно уже три пальца и от ощущения наполненности я закрываю глаза, на что получаю лёгкий шлепок по клитору.

— Я сказал смотри.

Подчиняюсь, испытывая жгучее желание послать его куда подальше, но при этом замечаю, что сама толкаюсь навстречу его ласкам, словно умоляя продолжать.

Перед глазами одна из самых пошлых картин, которые только можно представить. Марк сидит перед моим раздвинутыми ногами, трахая меня пальцами и размазывая мои текущие соки по киске, ставшей уже блестящей, а я, в свою очередь, развожу ноги шире, подставляя тело под его действия так бесстыдно, как только могу.

И всё происходящее просто будоражит и кружит голову.

— Только посмотри на это, — достав пальцы, мужчина демонстрирует мне насколько они вымазаны густой беловатой жидкостью, после чего кладёт их себе в рот и облизывает, — Обожаю твой вкус.

От этих грязных действий и слов внутри начинает затягиваться узел внизу живота, а из моих губ срывается новый всхлип.

— Ангел хочет кончить? — глядя мне в глаза, спрашивает Марк, возвращаясь пальцы к моему истекающему соками лону, но не спешит возвращать их внутрь.

Вместо этого он начинает кружить ими по припухшему и ставшему слишком чувствительным клитору, вызывая в моём теле дрожь. Не отвечаю, но слегка киваю головой, не в силах произнести ни слова и задыхаясь от ощущений.

— Не слышу, — нажимает на клитор сильнее, от чего пространство разрезает мой крик.

— Да, — произношу на выдохе, но этого ему не достаточно.

— Скажи об этом. Попроси меня помочь тебе кончить, Алана, — голос Марка напряжён от возбуждения, но ничто не заставит его уступить. Это я уже знаю.

Он проверяет меня. Проверяет, насколько я ещё готова сопротивляться. Сколько во мне осталось борьбы. Хочет сломить и подчинить себе. «Я научу тебя что значит быть моей» звучит в моей голове и я вновь чувствую более требовательные прикосновения к клитору, от чего ноги начинают бесконтрольно дрожать.

— Если ты не скажешь, я остановлюсь.

Но он не прекращает своих движений, методично подводя меня к оргазму. Лишая воли. Вынуждая стонать, скулить и кусать губы. Смотрю на эту пошлую картину и не могу унять сердце, бешено скачущее в груди от избытка таких ярких и сильных ощущений, что кажется, будто это невозможно выдержать.

— Проси, Алана, — рычит Марк и запускает пальцы внутрь меня, разворачивая руку ладонью вверх и безошибочно находя самую чувствительную точку моего тела, от чего я кричу так, что голос срывается на хрип.

Набирая темп, он словно выколачивает из меня мольбу, и с каждым его движением я чувствую, что больше не выдержу.

— Марк, — срывающимся от стонов и хрипов голосом, задыхаюсь шепчу я, — Марк, прошу…

— О чём ты просишь, ангел?

Издевается. Подлец ещё и издевается!

— Позволь мне кончить, — не успеваю договорить свою просьбу, как мужчина будто срывается, теряя остатки контроля и самообладания.

Ускоряя движения и усиливая нажим, он ласкает меня изнутри, вырывая из меня хриплые крики, а второй рукой сжимает колено, не давая мне сомкнуть ноги и разводя их в стороны как можно шире.

Чувствую, как по телу волнами проходит дрожь, а все мышцы напрягаются, умоляя об освобождении. Сейчас мне не хочется воевать. Не хочется сопротивляться и что-то доказывать. Я хотела страсти в самой её примитивной форме. Хотела забвения, приходящего вместе с удовольствием.

Хотела чувствовать себя во власти рук Марка и отдаться этому ощущению полностью, беря то, что он предлагал мне каждым своим толчком в моё влажное, уже намочившее бёдра и бархатистую ткань банкетки, лоно.

Почувствовав, что я уже совсем близко, машинально я вновь попробовала свести ноги, за что получила очередной шлепок по клитору и более жёсткие толчки внутри, что окончательно добило меня.

С криком я стала содрогаться всем телом, сжимая пальцы Марка, всё ещё находящиеся внутри меня. Теряя контроль и понимание того, где я нахожусь. Цепляясь за всё, что попадалось под руки, я чувствовала лишь разрывающееся внутри меня удовольствие, изливающееся наружу.

И в этот момент забылось всё ужасное, что произошло вечером. Всё, кроме одного.

Марк для меня значит куда больше, чем я готова была признать. И дело совсем не в сексе. А в том, что он заставляет меня чувствовать. То, что было скрыто до его появления в моей жизни.

И то, что он, сам того не зная, разбудил в моём застывшем от боли сердце.