Глава 7. Иногда прошлое возвращается

Алекс Белтонич

Морозное утро было таким же, как и вчера и позавчера….

Алекс откинул одеяло, быстро поднялся и подошёл к окну.

Сегодня пошел снег, это должно быть хорошо. Ещё вчера он загадал, что всё непременно получится и его любимые девочки найдутся, если именно сегодня с самого утра будет лететь снег.

Легкие, невесомые снежинки летели, даря ощущение воздушности и сказки…

Но мог ли он себе это позволить? Восемнадцать лет поисков жены…. Да он и в браке с ней прожил всего-то два года, и понял, что другой просто не нужно. Не то, чтобы Алекс был идеалистом, вовсе нет, Ксения не являлась его идеальной мечтой юности, он просто любил её, и когда-то жена отвечала полной взаимностью.

За эти почти восемнадцать лет разлуки были интрижки, мимолетные, наверное… Он даже не мог точно сказать, кто из любовниц нравился больше, потому что воспринимал эти чисто как потребности организма, голую физиологию..

И каждый раз после того, как возвращался от женщин к себе, шел в свой кабинет, чтобы посмотреть на портрет жены, выискивая в её застывших глазах хотя бы немой укор, упрёк. Но ничего не было, ни в мимике лица, ни в движении рук.

Иногда тени, спускаемые вечером падали на холст и казалось, что происходит какое-то мимолётное движение, смещение Ксении в сторону, напоминающее реальное перемещение человека.

И от этого хотелось выть или просто выброситься из окна.

Но он никогда не доходил до такой грани, потому что точно знал, что очень нужен маленькой девочке, а потом уже и девушке, дочери Ксении и его. Единственной отраде, единственной любимой девочке из всего женского пола.

Когда-то много лет назад он с друзьями возвращался с охоты и был горд своей добычей. Друзья смеялись, предвкушая, как доедут до замка Белтонича и вино польётся рекой, скрашивая этот замечательный день, полный веселья и удачи.

Алексу на миг показалось, что в стороне, где-то между деревьями промелькнуло что-то голубое и он, дав знак охотникам следовать дальше, приблизится к тому месту, где ему что-то привиделось. Он пожалел, что ни одна из собак не оказалась рядом, уж они-то точно учуяли бы постороннего и подняли лай.

Ничего, как ни странно. Мужчина повертел головой, потому что именно сегодня он не выпил и капли, да и не настолько устал, чтобы непонятное мерещилось в дневное время. Проехав пару раз туда и обратно, сделав круг около большой ели, он услышал слабый писк и шёпот… Словно кто-то прятался поблизости.

Белтонич немедленно слез с коня и кинулся в ближайшие кусты, раздвигая ветки, бьющие по лицу руками и продираясь вперёд.

Женщина со свёртком в руках, бережно прижимающая его к себе…

Молодая девушка в голубом платье, в том самом, ткань которого Алекс и приметил в стороне. Незнакомка застыла, пытаясь отвернуть от него ребёнка, а синие глаза, полные ужаса говорили сами за себя…. Она пряталась от кого-то, именно потому и шарахалась по кустам ото всех.

— Кто Вы и почему в лесу, одна? — Мысль задать это вопрос была далеко не оригинальной, но хоть что, то, способное отвлечь незнакомку от её страхов. — Вам помочь?

— Что? — Она моргнула, будто скидывая наваждение с глаз, и во взгляде появилась растерянность.

— Вы на территории моих владений, не бойтесь, — он сделал шаг вперед и тут же пожалел об этом, потому что незнакомка отодвинулась, прижавшись спиной к осиновому стволу. — От кого-то скрываетесь?

Она молчала, переводя взгляд то на меня, то по сторонам, вероятно, чего-то, а точнее кого-то опасаясь.

— Ну, вот что, леди, — принял решение Алекс и сделал шаг вперед, отодвигая еловую лапу от глаз. — Вы, конечно можете сидеть по кустам сколько угодно и, возможно вам это даже нравится, но я не потерплю на своей территории, чтобы матери из-за чего-то мне неизвестного убивали своих детей, да и вообще такого не потерплю!

— Я не собираюсь убивать! — Подала наконец-то свой гневный голосок девушка, а Белтонич едва не замер….

Он знает этот голос, слышал много раз, вот только наяву встретить его уже отчаялся. Сколько раз во снах он звал его, просил о помощи, но ещё никогда не видел обладательницу этих нежных нот. И вот теперь она тут, перед ним, но не одна, а с ребёнком.

— Тогда пойдёмте со мной, тут недалеко мой замок. Вы в безопасности, клянусь!

Он протянул руки, чтобы забрать свёрток, из которого уже доносился нетерпеливый писк, но незнакомка покачала головой, резонно не доверяя ему, первому встречному мужчине.

Ехать втроём с грудным ребёнком на руках, а ещё и если девушка была в платье, а не в костюме для верховой езды — это весьма неудобно. И решено было идти всем вместе пешком. И уже спустя полчаса они прибыли в замок, где незнакомке были выделены отдельные комнаты и прислуга в распоряжение.

— Спасибо вам, — произнесла незнакомка, — посматривая, как горничная пронесла ей поднос, наполненный разнообразной еды.

Выходить к гостям Белтонича девушка вежливо отказалась, но Алекс и не винил её в этом. Итак, понятно, что случившееся не повод для полупьяных расспросов мужчин, только что вернувшихся с удачной охоты. Им захочется посмеяться, припомнить, как всё было, а тут пусть незнакомка и вызывала любопытство, но не настолько, чтобы находиться с ними за одним столом насильно.

Спустя сутки (как Алекс не изнывал от нетерпения, но приставать с расспросами не посмел), Ксения Огарёва рассказала, что бежала от мужа, замуж за которого её против воли выдали родители. Пару раз она уходила к ним, но отец всякий раз возвращал Ксению, заявляя, что отныне она собственность мужа и во всем должна ему повиноваться.

— Вы никогда не любили мужа? — Спросил тогда Алекс, а сам уже тогда твёрдо знал, какой хотел бы услышать ответ.

— Да нет, — удивленно ответила Ксения, перекладывая сонную дочку на руках, — я и замуж-то за него не хотела выходить, но так решили родители. Мы из обедневших дворян, отец спустил всё в карты, так собственно мне и пришлось выйти замуж.

— Он вас проиграл, — прохрипел Алекс, потому что в горле всё сжалось, а голос пропал от гнева.

Он конечно в курсе, что карточный долг нужно отдавать, как бы ты не проигрался, но чтобы поставить собственную дочь! И вышвыривать её всякий раз обратно, когда она просила помощи? Семейство Белтоничей тоже не сахар, но, во всяком случае, до женитьбы на Ксении Алекс был уверен, что любое его решение будет поддержано что отцом, что братом….

Но это было только до женитьбы, позднее всё изменилось.

— Да, проиграл, — она поморщилась, но продолжила, — Георг и раньше просил моей руки, но когда-то отец ему отказал. Теперь всё было по-другому, и свадьба была в скорости назначена. Георг поначалу не был груб. Точнее он пытался быть любезным, дарил подарки, и я терпела, честно стараясь привыкнуть к своим новым обязанностям, стать примерной супругой.

Занималась хозяйством, принимала гостей, старалась, как могла.

Женитьбы по договору, в этом не было ничего нового, а потому Белтонич слушал, стараясь понять, отчего девушка бежала, словно загнанный зверёк.

— А потом родилась Ярослава, — улыбка, предназначенная малышке женщиной, казалось, проникала в самое сердце, обволакивая его чем-то мягким и приятным, — Георг был зол.

— Зол? Я не ослышался, леди?

— Нет, не ослышались, — она нахмурилась, но решительно продолжила. — Я расскажу вам, только прошу вас, не выдавайте нас Георгу. Он убьёт и её, и меня. И это не преувеличение, поверьте, Алекс.

— Даже не сомневайтесь в этом, леди, — бросил Алекс, едва не кипя от гнева. Он ни за что бы не выкинул зимой на мороз собаку, не отдал бы и хромоногую кошку живодёру, а тут такое предположение. Но мысль о том, что вероятно у женщины, которую довели до этого, есть свои причины, чтобы чего-то подобного опасаться.

— Георг отчаянно хотел сына, у всех его друзей были исключительно сыновья, а я смогла родить дочь, — тонкий палец осторожно коснулся розовой щёчки малышки и молодой граф едва не лишился дара речи.

— Что? Простите…. — Белтонич отлично расслышал девушку, просто никак не мог понять причины гнева её мужа. Ни один здравомыслящий человек не может поступить подобным образом, ведь это глупо!

— Вот тогда он впервые избил меня, на второй день после родов, едва я отошла от всего этого.

Непроницаемая маска показного равнодушия больно резанула по сердцу молодого мужчины. Он, конечно никогда не воспитывался в розовых очках, более того, его родной братец был весьма груб в выражениях обо всём происходящем всегда и вокруг, но о подобном мужчина слышал впервые.

Варвары более милосердны, нежели этот весьма странный аравиец Георг.

Алекс молчал, а Ксения продолжала, словно до этого не было возможности даже высказаться, даже сказать слово в защиту..

— Мои родители приехали через неделю и поначалу отец весьма шумел, увидев меня и узнав, что синяки оставил Георг…Я просилась домой, хотя бы на месяц, чтобы муж пришёл в себя и понял, что я тут совершенно не причем, что это в любом случае наша дочка. Но отец заявил, что жена во всем должна угождать мужу, а мать добавила, будто бы хорошая жена мужа не огорчит и чтобы я немедленно принималась за второго ребенка, на сей раз, тщательно планируя его пол.

— Сволочь, — вырвалось у молодого графа, и он не стразу осёкся, глянув на свою гостью. Ругаться в присутствии женщины дурной тон, но сейчас было не до этикета.

— Как вам будет угодно, я вовсе не возражаю, — согласилась новая знакомая, которая продолжила свое повествование, а её руки мелко подрагивали. — Через месяц мой муж приволок в дом любовницу, прямо в нашу комнату. Несмотря на то, что я уже понимала, что, не то что ли любви, но и счастья в семейной жизни не предвидится, но мне это показалось обидным. Я всё-таки была честной женой, старалась изо всех сил, несмотря на наше совсем неправильное знакомство и брак. И я как могла вежливо попросила мужа не афишировать своё пренебрежение в такой форме.

Алекс был уже совсем не мальчик, всё-таки возраст был больше, чем четверть века, да и принадлежность к аристократии никогда не означало благородство и целомудренность. И сейчас он вовсе не был в шоке, не был поражен подобным происшествием, кроме самых простых вещей.

Ну как можно не любить такое сокровище, как собственная дочь?

Как можно избить женщину, подарившую тебе ребёнка? Ведь она шла на этот шаг деторождения осознанно, и в любой момент всё могло бы пойти по совершенной непредсказуемой линии. И пусть давно уже не глубокая старина, пусть вокруг рожениц снуют доктора и повитухи, но летальный исход для матери и ребёнка вовсе не редкость и в современном мире.

А тут…побои!

— Я подозреваю, что вам отказали? — Сколько труда стоило молодому Белтоничу, чтобы не сорваться, а сохранить бесстрастное выражение лица, да и вообще сдержаться от нецензурных слов в присутствии леди.

— Он просто притащил эту дрянь ко мне в комнату, заставив смотреть, как овладевает ей, раз за разом. И вот тогда я выплеснула в него годное лёгкое ягодное вино, что посоветовал доктор для поддержания сил.

— Чудовище, — прошептал Алекс, ели сдерживаясь от негодования. Ему ужасно хотелось поддержать эту молодую особу, просто похлопать дружески по плечу, но он остался сидеть на месте, боясь, что Ксения всё превратно истолкует. Но трезвый рассудок и исконная привычка всё подвергать сомнению всё ещё твердили, что всё может оказаться не так, да и молодые женщины, особенно после родов довольно впечатлительны…

Так что же произошло на самом деле?

— Он, конечно, меня снова избил, — горько усмехнулась Ксения, — приложил горячую кочергу к правой руке, чтобы не смела больше поступать так в отношении его самого или каких-либо женщин.

Молодая женщина перевернула ладонь и показала её Алексу. Характерный изгиб, весьма похожий на след от кочерги навсегда останется на руке этой молодой леди.

— Родители остались глухи, — произнёс Белтонич, которому ужасно хотелось выпить не вина, а чего-нибудь покрепче.

— Да, так и есть, — запросто согласилась молодая красавица, одновременно осторожно перекладывая сонную девочку с одной руки на другую. — А после я просто перестала им что-либо рассказывать. Знаете, как-то не смогла выйти навстречу родителям, провалялась с температурой, так ко мне и не зашли, передав через Георга пожелания наискорейшего выздоровления. В дальнейшем при встрече я только молча слушала мать, которая восторгалась моим мужем, нарочно не обращая внимания на мои синяки на лице, на наличие любовницы в доме…. Простите, у меня просто наболело, — спохватилась Ксения, — я не должна была рассказывать незнакомцу подобное…

— У вас не было выбора, и это правильно, — властно ответил Алекс, заметив, как этот рокот произвёл впечатление на девушку. Она поморщилась и глянула на своё сокровище…

Идиот.

Сейчас как никогда захотелось подыскать какие-нибудь слова для поддержки синеглазой красавицы с каштановыми волосами.

— Ксения, вы можете оставаться тут сколько захотите. Всё необходимое вам и малышке я предоставлю, — Алекс встал, намереваясь повернуться и уйти, чтобы девушка поняла серьёзность его слов и их бесповоротность обратно. Но она не двинулась и с места, а продолжила свою дурную историю.

— Погодите, пожалуйста. Вы должны знать, как мне удалось бежать, а то моли ли что..

— Разумно, — согласился Белтонич, мысленно представляя, обедневших дворянчиков, которые после побега, скорее всего опять обвинят свою дочь в произошедшем. А муж… он явно не представлял собой ничего стоящего, а потому удивляла его жестокость по отношению к юной девушке, на которой сам хотел жениться изначально.

— Спустя два месяца муж объявил, что у него есть очень важные и срочные дела, а я должна готовиться. — Ксения покраснела, но отвернувшись, продолжила, — чтобы по его приезду он взялся трудиться над сыном…Простите, мне ужасно неловко рассказывать подобное совершенно чужому человеку, но вы такой… Я не знаю, будто я тут как дома. Простите меня, честное слово.

Белтонич прикрыл глаза, ощущая какую-то затаённую радость от её слов. Девушка не выглядела болтушкой, так может она тоже видела его во сне? Может не зря пришла сюда, ведомая непонятно кем?

— Его поездка должна была пройти недели две, к счастью с собой в дорогу он не взял любовницу. И вот тогда я пришла к ней и попросила помощи. Ей выгодно, если я пропаду, оставив своё место возле мужа. Коня и одежду, деньги, всё это раздобыть было немудрено, и уже спустя час после отъезда Георга я покинула свою тюрьму. Самое сложное это передвижение с грудным ребёнком, ведь спинка и само тельце не окрепли, но Господь сжалился надо мной. Проезжавшим мимо цыганам я отдала коня, за это они предоставили мне укрытие и крышу над головой. Но как раз сегодня утром я узнала, что они возвращаются в то самое место, где подобрал меня…. Мне больше нечего было делать в их кибитке, и к счастью я встретила вас, Алекс.

— Леди, — он снова встал, заложил руки за спину и, перекатываясь с носка на пятки продолжил, — если вас не тревожит, что я человек неженатый, то прошу жить тут. Всё необходимое будет предоставлено. Но если для вас подобное унизительно, то смею заверить, что не брошу в таком трудном положении, подыщем жилье хоть в городе. И буду помогать до тех пор, пока не встанете самостоятельно на ноги. Естественно, на вас это не накладывает никаких обязательств и ни к чему не принуждает.

— Благодарю вас, Алекс, — ответила красавица и, не отрывая свои прекрасные голубые глаза от мужчины, произнесла. — Для репутации мне не стоило бы тут оставаться, но боюсь в другом месте я не почувствую себя в безопасности. И если до конца быть откровенной, то сегодня я впервые за несколько месяцев выспалась, не боясь и не вскакивая ночью. А как же ваша невеста?

— А её нет, — заверил Белтонич, ещё раз оглянув свою новую знакомую.

Муж идиот, если посмел отпустить эту женщину от себя. Вдвойне идиот, раз из-за пола ребенка позволил притащить в дом любовницу и заставил несчастную жену смотреть на всё это.

К счастью, свои документы молодая леди держала при себе и, заплатив приличную сумму в императорском суде, Алекс добился развода без присутствия самого Георга (естественно за отдельную плату). Аравийцы были не в чести во все времена, а потому выигрыш изначально был на стороне леди.

Спустя полгода Алекс сделал предложение молодой женщине, которая за все это время только расцвела. Пропали круги под глазами, она научилась улыбаться и смеяться, и всё чаще Алекс стал замечать, что ночь, проведенная в столице из-за занятости, наводит тоску и вызывает острое желание вернуться в собственный загородный замок, поскорее увидеть Ксению и её маленькую дочку.

Встреча с незнакомкой произошла летом, а уже зимой мужчина сделал Огарёвой предложение (она оставила прежнюю фамилию, какая разница менять ли на девичью или оставлять фамилию бывшего мужа, если и родители и супруг её предали). Она и потом, после заключения брака не стала менять фамилию, отчего-то решив дочке оставить фамилию родного отца, и чисто из солидарности с ребенком осталась с ней и сама. Жалела, переживала по этому поводу много раз, но решения своего уже не изменила. Женщина.

— Ксения, — слова в собственном доме давались с трудом, и он окинул взглядом родные стены, надеясь получить от них помощи.

Бесполезно. Даже собственный портрет в профиль и тот насмехался, грозя вот-вот отвернуться и прыснуть от смеха вслух.

— Да? — Ребенок нынче не на руках и леди чудо как хороша. Светло зеленое платье, цвета молодой мяты, распущенные каштановые волосы и блеск голубых глаз… Что может быть прекраснее, если знаешь, что так было вчера и так будет завтра? Разве что ещё её согласие?

— Леди, — заминка возникла так некстати, и Белтонич сам удивился её наличию. — Вы будете моей женой? Прошу, не отвечайте сразу, подумайте.

— Алекс, — умиротворенное выражение сменилось каким-то отрешением, и это было так странно! Но девушка нашла в себе мужество и продолжила, — я была бы самой счастливой из женщин, если бы могла принять ваше предложение. Но я говорю вам нет.

— Почему? — Прохрипел он неожиданно и как-то неосознанно подошёл к резному шкафчику, в котором стояло несколько бутылок лучшего вина из погребов.

Белтонич не питал иллюзий относительно своей внешности, считая её весьма заурядно. Красавчики водились исключительно при дворе, остальные же работали, не делая лишних прыжков перед зеркалом в напомаженном виде. Но по прошествии полугода, что девушка тут проживает ему казалось, что у него есть шанс на благоприятный ответ. Да и глаза Ксении смотрели на него не как на просто соседа, а на человека, который нравится и которому хочется нравится…

— Вы достойны лучшего, — ответила она, но Алекс уставился на нижнюю губу девушки. Она дрожала, удерживаемая усилием силы воли хозяйки. — А я кто? Беженка с ребенком, которую вы приютили. Вы мне никогда не рассказывали, о чем говорят вокруг, но я уверенна, что моя репутация в глазах вашего общества давным-давно уже пала. Так зачем я буду ещё больше осквернять вашу жизнь?

Белтонич сжал челюсти, мгновенно припомнив, что однажды собственный брат Питер в его отсутствие (он сделал это нарочно, сомнений нет) наговорил Ксении кучу гадостей, предложив денег за то, чтобы девушка с ним переспала. Она, оказывается, сумела показать зубки, уколов братца словами о том, что видать, без денег с ним уже никто не спит, раз он позволяет себе подобное в его, Алексе доме.

Кто знает, что бы произошло, не появись в этот момент сам владелец загородного замка. Алекс выставил собственного брата, запретив появляться на своей территории. Родители какое-то время всё еще пытались навязать ему невест, пытаться с кем-нибудь знакомить, но безрезультатно. Тогда семья Белтоничей разделились, не понимая и не принимая выбор сына.

— Я не правильно начал разговор, простите, — вдруг просиял он, но как — то вымученно и продолжил, откинув волосы со лба. — Ксения, Вы, может быть, считаете, что я слишком благороден, чтобы постараться спасти вашу репутацию или что-то там ещё? Что мне жалко вас, а потому я хочу на вас жениться? Признайтесь, милая леди, вы подумали о том?

Она кивнула головой, но ничего не произнесла, стыдливо опустив глаза. Румянец залил нежную кожу на щеках, и даже аккуратные ушки стыдливо покраснели.

Девчонка, какая же она, в сущности, девчонка, подумал тогда Белтонич, и радость вновь наполнила его сердце. Она не любит своего мужа, отца малышки Яры и это главное.

— Вы действительно считаете, что я способен взвалить на себя такой груз, не имея к человеку каких-либо чувств, кроме сострадания и уважения?

Терпение, в тот момент он призывал терпение!

Кивок и вновь потупленные глаза. Кажется, это начинало выводить из себя обычно уравновешенного Алекса.

— Возможно, когда-нибудь я тоже подумаю так, про кого-нибудь, — он сделал многозначительную паузу и с легкой усмешкой продолжил. — Но боюсь, леди Вы слишком высокого обо мне мнения. Я эгоист до мозга костей. И не желаю жениться на ком-либо только потому, что у неё большое приданное, а папочка служит в министерстве. Я не желаю жениться на ком-либо, если это настойчиво порекомендуют родители. И сделаю это не из чувства противоречия, а потому что их интересует, прежде всего, практичная сторона, а не то, насколько мне нужна будет эта женщина как человек и в постели и просто рядом. А видеть ежедневно нелюбимую жену я просто не желаю, как и иметь с ней общих детей.

Алекс не выдержал и приблизился к Ксении, приподняв её подбородок осторожно, скрюченным указательным пальцем, а большим провёл по мягкой и нежной нижней губе девушки….

Сглотнул.

— И я не хочу отпускать Вас, потому что люблю, а не по каким-нибудь другим причинам. Вы мне верите?

Он заглянул в синие глаза, по-прежнему не отпуская лица девушки, не давая ей опустить головы, заставляя смотреть только на него.

— Верю, — произнесла Ксения дрожащим голосом. — У меня ничего нет, так что вопрос о приданом сразу отпадает. Но Алекс, — тонкая рука легла не его запястье, — у меня ведь есть дочь.

— Это не проблема, — авторитетно заявил он, осознавая, что бой с упрямицей выигран, а все её страхи надуманны, — Ярославу удочерю. И это даже не обсуждается, дорогая. Вы позволите мне так вас называть?

Она, конечно же, кивнула и тут же уткнулась лицом ему в грудь, едва не разрыдавшись. А Белтонич впервые поцеловал макушку любимой женщины, вдыхая запах ромашки…

Алекс прекрасно помнил и день свадьбы и ту радость, которую он испытал, едва надел своей Ксении кольцо на палец….

Помнил и момент, когда однажды его вызвали в министерство, и в этом не было ничего необычного. Сам император посетил их заседание, продлившееся до глубокой полуночи.

Вернувшись домой, он обнаружил слуг, которые метались по замку в поисках госпожи и маленькую Ярославу, размазывающую свои слёзы кулачками по пухлым милым щечкам. Девочка никак не хотела засыпать без вечерней маминой сказки, без привычного поцелуя на ночь….

Обыскали всё в округе, вплоть до прудов, что расположены по окрестностям. Ничего, совершенно.

И начались годы поиска, долгие и упорные.

Он прочесал вдоль и поперек свои земли, земли соседей. Были опрошены десятки и сотни людей.

Ничего.

И тогда он решил обратить свой взор за границу.

Перво-наперво он отправил своих агентов к бывшему мужу своей жены, к Георгу Огарёву, но ничего необычного, ничего, что могло бы указать на происки мужчины, не нашел. Более того, этот негодяй женился и пребывал в добром здравии и весьма хорошем расположении духа — двоих сыновей родила ему новая жена. Слуги, которым в трактире плескали щедро вино поговаривали, что хозяин не брезгует шлюхами из борделей, а иной раз приводит некоторых к себе домой, но настоящая жена в этом спектакле не участвует. Благоразумно уходит гулять с детьми или не выходит из своей спальни. Какая покорность! Вероятно, этот мужчина искал такую, покорную во всём или слишком умную, ведь Георг, по словам Ксении и прибывших осведомителей весьма богат. А, как известно тише едешь, дальше будешь.

Ничего и нигде.

Но если нет её тела, значит она жива, значит, нет смысла отпевать и устраивать поминки и условные похороны, складывая все вещи, любимые платья в закрытый гроб и закапывать в землю, чтобы потом приходить именно к этому холмику, бугорку с единственной целью-поговорить, страдать.

Нет, для этих самых нехитрых и душещипательных целей у него уже был немой собеседник-портрет Ксении в полный рост и небольшая миниатюра, а так же несколько небольших рисунков, которые он сам выполнил в карандаше.

А ещё и дочь, что с каждым годом взросления становилась всё более и более похожа на мать и только зеленые глаза, вероятно, могли принадлежать ненавистному Георгу, но Алекс не винил за это Яру. Он вообще любил её, сомневаясь, что родись у него ещё ребенок, после пропажи жены, то смог бы относиться к малышу более трепетно и нежно, нежели к Ярославе.

Отраде для сердца, самому любимому человечку из тех, кто рядом.

Все эти годы, где бы ни был Алекс, куда бы ни отправлял его император, он всюду выискивал возможность найти свою жену. Всё просто было выработано до автоматизма. Показывал рисунки, давал объявления в газету, расспрашивал ненавязчиво на приёмах, званых обедах. Никто давно уже не смеялся, да и дамы, имеющие виды на этого мужчину, перестали шутить над графом, втайне мечтая, чтобы и им встретился такой же, способный помнить их в случае пропажи всю жизнь. Пропадать никто не хотел, но мечтать это весьма позволительно, а значит и мнение о Белтониче среди женщин было самое благоприятное и нерушимое.

Осведомители они и через пять лет своё дело знают туго, особенно если приказ, задание исходит от любимца императора.

Если кто-то давно не виделся со своими друзьями, родственниками и при встрече весьма рад, веселье бьет через край, то легко представить удивление и ступор графа, которому на одном приёме сказали, что леди, подобная его жене как-то появилась в Аравийском оперном театре в сопровождении мужчины и охраны.

Алекс не поверил, списав всё на общие черты, что почти у каждого можно увидеть по сравнению с нарисованным портретом. Но всё же решился проверить, тайно выехав с цветной миниатюрой в Аравию в тот момент, когда император не приветствовал бы это. Человек сомневался, но и отрицательный ответ он тоже не дал, предпочитая выразиться пространно о неземной красоте женщины с каштановыми волосами и небесными глазами. Человеку показалось, что женщина была несколько утомлена и несмотря на блистательность внешнюю, выглядела не очень счастливо.

А о каком счастье могла бы идти речь, если Алекс прекрасно знал, его Ксюша никогда бы не бросила собственную дочь. Он сам иногда просыпался ночью от того, что молодая женщина плакала тихо в подушку, а на вопросы что случилось, отвечала всегда одно. Она говорила, что очень счастлива с ним, Алексом и лучшей участи она никогда бы не желала. И если бы был бы выбор, не выходить за Георга, но не встретить его, Алекса, то Ксюша предпочла бы десять лет унижений, лишь бы встреча с любимым состоялась.

А ещё они мечтали о совместном ребёнке, совершенно не планируя ему пол. Какая разница мальчик или девочка, главное чтобы малыш был здоров. А если что, смеялась голубоглазая красавица, она не будет против и ещё раз попытаться выносить ребенка. Не это ли счастье?

Но этот непонятный случай в Аравии дал надежду на то, что Ксения жива.

Непонятная женщина с непонятным мужчиной (а иногда и не одним) всплывала то тут, то там. И всегда это происходило с конца марта по май. Не каждый год, но всё же она появлялась. У Алекса было смутное предчувствие о том, что это как-то связано с днём рождения Ярославы, первого апреля, но почему так?

Сложная обстановка между Тарсманией и Аравией несколько отвлекла, даже несмотря на то, что Алекс был вынужден вести переговоры о мире на территории по сути не совсем дружественного государства.

Но тут, впервые за много лет он, наверное, был вне себя от счастья и вместе с тем напуган. В посольство обратился мальчик, не нищий, не оборванный. Вполне обычный школяр с полным набором соответствующих вещей от формы до ранца. Он очень просил позвать ему господина дипломата Алекса Белтонича. Говорил он неспокойно, иногда оглядываясь назад, но это было вполне понятно — ведь не все были рады временному соглашению о мире между государствами, а значит, получить по шапке могло стать лучшим итогом для мальчика. Отчего-то подросток сумел убедить в своей нужде охрану и уже спустя десять минут граф вышел на улицу, дав команду пропустить паренька внутрь, на территорию посольства.

— Вы меня искали, молодой человек? — Произнёс граф на безупречном аравийском.

Он знал много языков и втайне радовался всем подобным успехам дочери, ведь она тоже совершенно искренне считала это наследственностью от неродного отца. От Ярославы никогда не скрывалась история появления одинокой женщины с ребенком в жизни Алекса. И всё же чтобы щадить чувства ребенка, вся грязь не выворачивалась наружу, ограничиваясь лишь общими словами о вынужденном браке с нелюбимым человеком. Может быть, подобное упоминание о родном отце и вызвало бы у кого-то боль, презрение к себе самой из-за ненависти к родителю, но только не у Яры. Она была настолько окружена любовью матери и приёмного отца, что всё компенсировалось с лихвой.

— Вы Алекс Белтонич? — Совершенно серьёзный взгляд пусть ещё не взрослого человека, но который очень старался казаться таковым.

Сколько было этому пареньку? Лет пятнадцать-семнадцать, не больше.

— Я.С кем имею честь разговаривать?

— Простите, я не могу назваться, но это и не так важно. Меня просили вам передать вот это, — он нетерпеливым жестом скинул свой ранец, что весьма напрягло охрану, и достал оттуда записку, протянув её графу.

'Если ты всё ещё любишь меня, пожалуйста, не ищи. Я очень боюсь за тебя! Очень! '

— Кто это написал? Откуда это у вас, молодой человек? — Граф был совершенно серьёзен, но только внутреннее напряжение создавало ощущение натянутой струны. Почерк был чем-то похож на тот, вовсе не забытый. Дома, в рабочем кабинете на столе стоит шкатулка с записочками от любимой жены, которые бережно хранятся и иногда перечитываются. Он знает их все наизусть, даже наощупь не глядя может определить, где какая, но тут….

Что это глупый розыгрыш или итог его семнадцатилетних поисков?

— Сегодня после учёбы я зашел полакомиться знатным мороженым в небольшое кафе, ведь учитель поставил мне пятерку сразу по двум предметам. Ко мне подсела женщина, спросила, где я учусь, и что нынче изучают в школах. А затем она сказала, что я измазался мороженым, и принялась заботливо оттирать мне щёку. — При этих словах юнец покраснел, но Алекс сдержался и даже не улыбнулся. Всё было странно и вместе с тем не совсем неправдоподобно, что хотелось выслушать его до конца. — Она шепнула ' Передай в посольство Тарсмании, Алексу Белтоничу, пожалуйста ' и оставила салфетку лежать на столе, а сама ушла.

— Она заплатила вам деньги? — Вежливо поинтересовался Белтонич, горя желанием узнать, что было дальше.

— Да, деньги лежали на столе, врозь две купюры. И я подумал, что одна моя, а вторая предназначена для оплаты десерта, который заказала леди. За мороженое с орехами.

Последнее предложение юноша добавил весьма уважительно, а у Алекса защемило в груди. Ксюша всегда любила такое, и неважно был ли это фундук или грецкий орех. Она сластёна, как и Ярослава.

— Женщина ушла, а в салфетке я увидел просьбу передать в посольство Тарсмании бумагу. Вот я и передал вам.

— Скажи, похожа ли леди из кафе на эту? — Миниатюра жены, что возил он с собой, на этот раз оказалась как нельзя кстати.

— Да, почти одно и то же лицо, — произнёс юноша, посопев над картинкой тридцать секунд. — Только на голове шляпка, какие носят леди, с сеточкой.

— Спасибо, — Алекс непроизвольно сунул руку в карман и вытащил довольно крупную купюру, вручил ей мальчику. — Это тебе на мороженое.

Спустя полчаса Алекс знал и место, где произошла встреча мальчика и Ксюши (он был на сто процентов уверен, что это именно она), да и само описание незнакомки. Смущал только новый шрам на правой руке, который заметил юноша в тот момент, когда женщина сняла перчатки, но ведь он совершенно ничего не знает о жизни жены за эти годы. Мысль о том, что очередной шрам появился совсем неслучайно на её руке, была мучительной.

Умница, на всякий случай написавшая записку без указания имени адресата, словно чувствовала, что бумажка попадёт в руки мужа.

И если Ксения рассчитывала уберечь от непонятной опасности Алекса, то в результате все получилось совсем наоборот. С этого момента он точно знал, что она жива и находится тут, в Аравии. По крайней мере, еще несколько часов назад это было так.

Он кинулся в это кафе, но, естественно следов Ксении не обнаружил, как и её саму. Однако обслуживающие столики люди подтвердили, что похожая дама действительно посещала их заведение под надзором охраны. Большего Алексу узнать не удалось, да и не все были рады мирному договору с Тарсманией, а потому находиться вдалеке от посольства одному было вовсе не безопасно.

Белтонич взял кочергу и осторожно перемешал угли в камине. Весёлый огонь скользнул по почти нетронутой части поленьев, лизнул их для пробы и с жаром занялся своей работой.

Стук в дверь отвлек от непростых воспоминаний, заставил повернуться лицом к двери.

— Войдите.

— Господин, Вас ожидает император Август, в своём рабочем кабинете ровно через час.

— Хорошо, — ответил граф, и ни одна тень не пробежала по его лицу.

Дверь закрылась, Алекс подвинул кресло к камину, уселся, вытянул длинные ноги и уставился на огонь. За последние месяцы он не просто устал, а безумно вымотался.

Вначале это ложное обвинение в измене, которое только чудом удалось опровергнуть. Несколько анонимных доносов, подкрепленных весьма серьёзными аргументами.

И ведь он действительно выезжал в Аравию, не каждый раз спрашивая разрешение на этот шаг у императора Августа. Это было неважно для кого-то рангом и чином пониже, только не для него, дипломата, представляющего страну всякий раз на переговорах, когда возникают серьёзные разногласия, противоречия.

Врагов у каждого много, а чем ты выше полётом, тем больше ненавидящих и жаждущих занять твоё место, особое положением. Он, Белтонич, обменял бы его в придачу со всем своим золотом и прочими сокровищами на жену, но подобное не происходит исключительно по твоему желанию. А если недоброжелатели не желают сидеть молча, а предпочитают действовать, тогда оставалось защищать то, что имел и а заодно постарался не потерять свою жизнь честным путем. Потому что идея вернуть жену в последнее время разгорелась больше, чем в последние годы. Появилась надежда, а для любого, даже самого слепого, она много значит.

В тот летний день едва Алекс увидел карету, остановившуюся около дома, то сразу заподозрил неладное. Его, любимца императора никто бы не посмел тронуть, если бы на то не было разрешение самого Августа.

Как быстро власть имущие, правящие миром, забывают всё ценное, что принёс в жизнь страны Белтонич. И мысль о Ярославе и Хадерсоне, возникла сама собой и давала надежду, что его любимую девочку не тронут.

Он сам выпутался, честно рассказав Августу все причины его тайных визитов в Аравию. И надо сказать император был неумолим, но не зря ночная кукушка всё перекукует. На другое утро Август объявил, что всё обдумал, но доброе сердце императрицы повлияло очень на его решение, а потому причины необозначенных визитов дипломата и тайной переписки были приняты и признаны обоснованными.

Но тогда встал другой вопрос, зачем и кому это нужно, чтобы Алекс был выведен из строя, убран вообще с чьей-то дороги. К чести императора он практически не дал сказать и слова Белтоничу, выдвигая свои версии. Первая, это банальная ревность к дипломату, его таланту, к знатности и весьма немалым деньгам, в конце концов. Вторая, это месть похитителей жены Алекса, чтобы наверняка обезвредить его и уничтожить, отомстив за дела прошлого.

А вот третья причина императору пришлась более по душе:

— Граф, вы ведь понимаете, что я не мог вас не арестовать? — Четко поставленный голос, в котором нет ни капли раскаяния.

Правящим людям вообще подобные чувство чужды, ведь всё кроется именем империи.

— Прекрасно понимаю, мой император, — чуть наклонив голову, Белтонич ждал, что ещё скажет Август, заложивший руки за спину и не сводящий с бывшего заключённого своих цепких глаз.

— Третья причина, что не даёт мне более покоя, это выведение вас из строя как моего дипломата. Возможно это месть за мирные переговоры, к этой версии я более склонен. Как считаете?

Как ни странно, но Август действительно прислушивался к другому мнению и Алекс иногда считал нужным его высказать, если в этом был хоть какой-нибудь толк.

— Третья причина более реальна, на мой взгляд, хотя не исключаю, что первые две, особенно вторая тоже как-то завязаны тут. Тем более, если учесть, что Ксения действительно может находиться в Аравии. В последний раз она была там.

— Совершенно верно, мой друг, — согласился Август, — вы ведь позволите вас так называть, как прежде?

— Да, мой император, — ответил Алекс, не забывая о своём. — Но как теперь вы поступите?

— А у тебя есть идеи? — Резко отозвался император и уселся на диванчик, закинув нога на ногу. — Говори, мне интересно.

— Раз кто-то решил меня устранить, то считаю тут надо довести дело до конца.

— Ты предлагаешь тебя, — император несколько удивленно уставился на графа, провёл пальцем по горлу в характерном жесте, — казнить?

— Нет, — нисколько не смеясь, отозвался граф. Для него вообще в последнее время эта сторона вопроса совсем не предполагала наличие шуток. — Я предлагаю имитировать мою смерть.

— И сделать это достоянием общественности, — подхватил император, потирая руки в предвкушении. — Так кто-то неизвестный будет более расслаблен, и тогда мы выведем его на чистую воду.

— Примерно так, — Алексу абсолютно не понравилась идея очернить его имя, но император прав, злопыхатели должны увериться, что Белтонич больше не помеха их планам. А газеты и сплетни это важный аргумент, которому народ привык верить.

И ещё один факт сыграл тут свою роль. Если эти анонимки строчил тот, кто похитил Ксению, то он тоже ослабит за ней свое внимание или, по крайней мере, не причинит ей ещё большего вреда, чем шрам на руке. Если жена появлялась в кафе, в театре, значит похититель был хоть сколь-нибудь благороден в поступках и хотелось бы верить, что не держал её на черном хлебе и воде. Риск? Безусловно, и ещё какой. Сейчас, когда он знал, что Ксюша жива, он не был готов потерять её вновь окончательно. Но ежедневно, оставаясь в руках похитителей, она итак подвергалась опасности, а потому чем скорее развяжется этот клубок, тем раньше жена вернется домой. Он сделает всё, чтобы это произошло.

— Но есть ещё одно условие этой аферы, мой император.

— Какое? Мы что-то упустили.

— Да, моя дочь. Она должна знать, что всё это неправда и я жив.

— Я согласен и понимаю твои мотивы, но мой друг, а если утечка информации?

— Ярослава серьёзная девушка, уверяю вас.

— Хорошо, возможно будет лучше поселить её в какое-то время на закрытой придворных территории дворца, как впрочем, и тебя тоже. Я распоряжусь обо всём.

— Мой император, разрешите ещё обратиться, — это касается вашей жены.

— Что такое? — Август удивленно приподнял бровь.

— Позвольте передать ей благодарность за участие в моей судьбе, — Белтонич слегка склонил голову, положа правую руку на сердце.

— О! Мой друг, завтра ты сам сможешь это ей передать за обедом. Строжайшая секретность сохраняется, разумеется.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, я так и поступлю.

8. Начало разгадок.

Алекс устало потер виски, которые за эти месяцы побелели больше, чем за десять лет поисков своей Ксении.

Распоряжение императора о том, чтобы оповестить Ярославу, было конечно выполнено, вот только кто-то не учел, что это надо делать вовремя. Трудно сказать, кто именно опоздал в этой цепочке — тайная канцелярия или сам император, для которого всё это сплошная политика.

Как легко отгораживаться благими высшими целями, если они не касаются конкретно тебя и твоей семьи. Император сокрушался позднее и, кажется искренне, но разве это избавило Ярославу от пережитого страха?

А ещё и идиоты, решившие оповещать на тюремной карете. Конечно же, она испугалась и чем не повод больше тут не появляться?

И нигде не появляться.

Август, похоже, не понял, что Хадерсон скрывал его дочь, решив, что Яра просто поплакалась знакомому отца. А если и понял, то исчезновение Ярославы послужило укором работы его служб и методам тоже. А значит, полковник его императорской армии оказался куда как проворнее и умнее, чем та же тайная канцелярия. Это могло бы быть пощечиной, но Хадерсон служит только ему, императору, опять же, плюс в величественное самосознание. Люди, на всё готовые ради идеи и правды и великой имперской идеи (к каковым и Август себя относит) нужны Тарсмании.

Час пролетел незаметно и Алекс, отвлеченный своими мыслями едва не опоздал к назначенному времени.

Идя по коридорам, в непонятно какой раз, Алекс уже не замечал ни идеально подобранного колера стен, ни картин, доспехов, украшавших императорский дворец. Он слишком давно тут находится, чтобы восхищаться каждый раз одним и тем же, да и происходящее вокруг вовсе не способствовало этому.

— Мой император, — полупоклон головы в знак приветствия и вот уже Алекс читает бумаги, которые ему предложил Август для ознакомления.

— Ну, и как тебе нравится? — Удовольствие на лице императора трудно было бы скрыть, а он и не скрывал, не было смысла. Ведь сейчас, тут, в рабочем кабинете августейшей особы находились только двое мужчин, для кого эти документы действительно имели бы значение.

— Что-то подобное мы и предполагали, — произнёс Белтонич после изучения всех бумаг.

Сейчас, в этот момент дипломат с острой хваткой в нем возобладал, и личная история на краткий момент была задвинула на второй план. Задвинута, но ни в коем случае не забыта.

Задержав свой взгляд на одной маленькой зашифрованной записке с приложенным к ней переводом, выполненным аккуратным подчерком, граф помрачнел, но всё же продолжил читать. Он был уверен, что скрип зубов услышал даже император, который надо сказать не отвернулся, а продолжил молча изучать своего собеседника.

— Как ты думаешь, что я с ним сделаю?

— Мне практически всё равно, — выдохнул Алекс, уставившись на явное доказательство вины своего родного брата. — Единственно, хотел бы поговорить с ним насчёт Ярославы.

Алексу было больно как никогда. Он знал, что семья не любит его девочек и давным-давно с этим примирился. И всё же получать удар от родного человека гораздо гаже, чем от чужого.

Однажды он вышел, чтобы отдать распоряжение, оставив на десять минут свою Ксению и Питера.

Ничего необычного в том, что любимая жена попыталась (прекрасно зная, что её недолюбливает брат мужа и прочее семейство Белтоничей) поддержать светскую беседу. Ксюша умела делать так, что всем вокруг казалось, будто бы она сама обаяние и внимательность и беззаботнее её просто нет на свете женщины. Но он-то знал, что это оболочка, маска, которую она нацепляла всякий раз, когда нужно было с кем-то не совсем приятным поддержать разговор.

— Как вы добрались до нас, Питер? Надеюсь, благополучно? — Раздался за спиной голос жены в тот момент, когда Алекс выдел из гостиной…

Он вернулся быстро, явно быстрее, чем предполагал Питер. Псарь, которому велено было подобрать брату кутёнка от лучшей гончей, сам поспешил навстречу, неся подмышками двух лопоухих щенков, поэтому увидел то, что брат явно не предназначал для его глаз.

— Сколько ты хочешь? — Послышался недовольный голос Питера, и эта тональность явно не понравилась Алексу, но чтобы узнать всё наверняка, он замедлил свой шаг у двери.

Когда-то брат позволил себе в отношении тогда ещё будущей жены Алекса хамство, приняв Ксению за гулящую девку. Брат извинялся очень долго, даже прислал подарок для Ярославы в знак примирения (надо сказать, его отдали в деревню беднякам), но, похоже, это всё было ложью.

Ксения никогда не хотела ссоры между братьями, но это не означало, что она рассказывала всё, в том числе и неприятные вещи. Жаловаться на родню мужа, на Белтоничей не входило в её черту характера. Она могла поставить на место нахалов, обрезать словцом наглеца, но вбивать клинья между самим мужем и родственниками это слишком тонкая грань, чтобы позволить себе такое.

— Вы о чём?

— Сколько ты хочешь за то, чтобы отвалить от моего брата, скрыться с его глаз раз и навсегда, прихватив с собой свою дочь.

— Нисколько и это не тема для обсуждения, — она сказала это таким голосом, что Алекс был уверен, правый уголок губ жены искривился. Так всегда бывало, стоило ей испытать хоть чуточку брезгливости. Сейчас он сам ощущал подобное желание скривиться и наговорить кучу грубостей родному брату.

— Ты думаешь, что если тебя подобрали под забором, то можешь распоряжаться всем имуществом? А?

Алекс не собирался подслушивать под дверью, делая предположения, как на нападки Питера ответит его жена. И он уже сделал гневный шаг, как звук льющейся воды застучал по паркету.

Один щенок сделал лужу, зацепив при этом струёй графский наряд. И в таком виде он решительно вошёл в гостиную, разозлённый вовсе не действием одного из щенков, а наглым поведением родного брата. Перед свадьбой Питер уезжал за границу он не мог высказать все свои претензии Ксении, а потом просто не оставался с ней наедине. И, воспользовавшись моментом, вылил на неё всю свою желчь.

Странно, что ещё не захлебнулся ей, вынашивая такое долгое время.

— Дорогой брат, — начал Белтонич таким тоном, что по части 'дорогого' легко было усомниться, — не твоё дело, чем и как будет распоряжаться моя жена. Захочет, продаст, а захочет, подарит, но скорее всего, оставит нашей дочери, Ярославе. Если не ошибаюсь, отец когда-то выделил нам равные доли наследства, но я преумножил, а ты…твоя воля. Как бы то ни было, тебя наше с женой имущество не касается никаким боком.

— Брат, ты слеп! — Вскрикнул Питер и от волнения у него на лице проступили красные пятна. А потом ткнул пальцем в сжавшую губы Ксению, — она же самозванка, да не одна, а со своим отродьем!

— Ты забываешься, что разговариваешь в моём доме и с моей женой, — ледяным голосом произнёс Белтонич. — Так что извинись и проваливай. Живо!

Алекс, который нес кутят Питеру, естественно передумал отдавать животных и, отпустив кутят около жены, повернулся к брату, ели сдерживаясь от того, чтобы немедленно не дать ему по наглой физиономии.

— Это щенки, но если через десять секунд ты всё ещё будешь находиться тут, то обещаю, по твоему следу пущу взрослых псов. А ты знаешь, мои псы одни из лучших в Тарсмании.

Извинений, конечно тогда так и не последовало, но граф жалел, что не спустил брата с лестницы.

Ксюша плакала. Украдкой, в ванной комнате, сославшись на то, что делает эпиляцию и хочет побыть одна, а слёзы это всего лишь реакция на выдёргивание волосков, что так некстати растут на женских ножках…..

— Поговорить? — Август нахмурился, но согласился, — я не возражаю. Главное, чтобы он дожил до императорского суда после всего случившегося.

— Я постараюсь, — хищно ухмыльнулся Белтонич, не собираясь взывать к чувству справедливости или совести родного брата. А зачем искать то, что напрочь отсутствует у этого человека.

Когда началось это разделение и непонимание с родным братом? С тем, с кем в детстве вместе играли, вместе отправлялись на занятия, тренировки. Почему всё изменилось. Когда-то отец выделил сыновьям по довольно приличной сумме одинакового размера и по замку. Он, Алекс сумел удвоить доход, не потерять ни медяка из данных денег. По-другому дела обстояли у Питера, решившего купить земли в южных колониях Тарсмании. Пожары уничтожили плантацию, а местное население, обслуживавшее земли просто снялось с места, и покинули края в поисках более лёгкой доли. Питер с трудом продал свои земельные наделы, которые ещё лет десять назад приносили прибыль, и вернулся в Тарсманию, обнаружив там преуспевающего родного брата.

Возможно, именно тогда и произошел раскол? Деньги довольно часто вбивают клинья и между богатыми, и между беднотой. Так чем их ситуация отлична? Злобой, что с него самого Питер перенёс на любимых девочек Алекса.

Спустя полчаса в одной из камер тайной канцелярии открылась дверь. Мужчина, тучный и обрюзгший, но ещё не успевший провонять этой атмосферой, этим тяжелым воздухом был прикован к стене за ногу цепью.

В камеру вошли двое, в длинных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Неприкрытая дверь невольно приковывала взгляд пленника, словно манила и обещала свободу, но свой взгляд он перевёл на незнакомцев, чьи фигуры были весьма внушительными.

Алекс всё думал, какими должны быть первые слова, но не найдя ничего подходящего сказал что пришло на ум. Разводить деликатные разговоры и манерничать не здесь и не с этим человеком.

— Ну что брат, как жизнь? В моём доме?

— Что? — Вздрогнул пленник и прищурился, силясь увидеть вошедших.

— Слушаются ли слуги? — Капюшон слетел с плеч того, кого еще недавно пленник считал покойником, — не нуждается ли в чем моя дочь? Мягко ли спать на моей кровати? А подушку? Ты пользуешься моей или привез с собой свою?

— Но ты же умер!

Алекс был уверен, что в этот момент Питер покраснел, как обычно. Много пить вредно, вполне законное утверждение, проверенное на старшем брате.

Или не брат тот больше?

Разве родной человек так поступит?

В семье не без урода, а в семействе Белтоничей похоже уродом стал сам Алекс.

— Я бы не был так категоричен, — усмехнулся Алекс, но его реакция была с горчинкой, впрочем, в последнее время другой не бывает. — Но если хочешь, мы можем поспорить.

— Зачем ты пришел?

— Узнать, где моя жена и где моя дочь.

— Этого я не знаю, поверь, — произнес Питер и уставился себе под ноги, слегка шатаясь.

Кормят тут нормально, Белтонич сам в этом убедился, а так как не прошло ещё и суток, то братец явно не страдает от истощения и без домашних деликатесов. Алекс был уверен, что брат решился упасть на колени, но потом передумал и наклонил голову слегка набок, прислонился спиной к стене.

— А может быть бродяжка Яра пустилась в бега, а братец? Твоя жена была почти в том же возрасте, когда приблудилась к твоему замку да ещё с непонятным приплодом? А Ксения не утерпела на одном месте, бросила дочь и..

Договорить он не успел.

Удар в челюсть от Алекса пришёлся весьма кстати, заткнув рот этому болтуна. И тут же следом удар ногой в живот. Питер скрючился, пытаясь удержаться, но только прижался к стене. Не упал.

Стыдно не было ни дипломатической сущности Белтонича, ни братской. Обе эти составляющие вообще заткнулись, выпуская наружу разъяренного мужчину.

— Я буду жаловаться, — прошепелявил Питер и сплюнул.

— Не советую, — второй посетитель снял капюшон… На лице Питера Алекс без труда прочитал удивление, недоверие, а потом и страх.

— Так что с женой графа? Советую отвечать, без лишних изысков, — речи Августа звучали совершенно не по-светски. — Иначе вы пожалеете, что появились на свет.

Откуда-то в камере появился стул, на который тут же присел император и вытянул ноги, словно пришел в театр, дабы посмотреть интересную премьеру.

— Начинайте, — император зевнул и лениво взмахнул рукой и тут же из-за спины появился главный дознаватель тайной канцелярии с совершенно небольшим невзрачным чемоданчиком в руках.

Мужчина был одет в кожаные штаны и большой резиновый фартук прямо на голое тело. Алекс мрачно подумал, что так, конечно удобнее — кровь, что попадает на тело во время допросов проще смывать, чем возиться с тряпками.

Дознаватель огляделся, и не найдя стола поставил свой чемоданчик на пол, расстегнул его, демонстрируя всем присутствующим свой весьма специфичный и вместе с тем обычный инструмент.

— Это всего лишь походный вариант, мой император, — извиняющимся тоном произнёс представитель тайной канцелярии, — но если захотите, рядом находится такая камера, — голос дознавателя стал мечтательным и он даже прищёлкнул от удовольствия.

— А посмотрим, как дело пойдёт, — отозвался Август весьма заинтересованно и, закинув ногу на ногу, приказал, — приступайте, а то время не ждёт. Да и нам с графом интересно, куда этот господин отправил Ярославу.

Алексу было больно и очень.

А ещё тоскливо, ведь сейчас тут творятся чудовищные вещи. Он сам присутствует на допросе, начинающихся пытках родного брата, которого в детстве очень любил и уважал.

Дознаватель достал небольшие щипчики, внимательно осмотрел их, потом вынул белый платок с крупными бурыми пятнами на нём и осторожно протер края щипцов этой наглядной тряпкой.

— Кровь присохла, — пояснил он, глядя на Августа, — у заключенного может быть заражение.

Мрачная насмешка опытного тюремщика. Заражение, это как раз самое меньшее из зол, чего должен сейчас бояться Питер.

— Что вы предпочитаете? Щипцы, молоток, пилу или иглы под ногти? — Обратился дознаватель к заключенному, а Алекс с удивлением понял, что пусть к нему и не применяли подобных средств, но он тоже рассматривает содержимое чудо-чемоданчика, прикидывая действие чего из этого инструмента не хотелось бы больше всего испытать на себе.

Чувство сострадания шевельнулось где-то сердце Алекса, но он тут же вызвал из памяти лицо Ярославы, Ксении… вся жалость испарилась мгновенно, подгоняемая мыслью об их неизвестной участи.

Дознаватель наконец-то определился с инструментом и, достав пару длинных гвоздей, взяв в руки молоток, приблизится к Питеру. Помощники в лице двух стражей подошли почти бесшумно, привычным жестом быстро схватив пленника за руки и размазав по стене.

Несмотря на то, что освещение в камере было далеко не идеальным, так, небольшое тюремное зарешеченное окошко плюс пара факелов, но Алекс без труда различил, как побледнел брат, как затряслись его щёки, а цепь, которой он был прикреплен к стене, стала тихонько позвякивать.

— Мой император! — Голос старшего Белтонича дрожал и сразу ясно с чего. — Спрашивайте, только сами. Я не хочу разговаривать с братом. Думаю, и он тоже не горит желанием со мной общаться.

В чем-то Алекс был согласен, ведь спрашивать может и император. Ему важнее просто проанализировать и в случае чего задать наводящий вопрос.

— Анонимка на Белтонича вами состряпана?

— Нет, — вздрогнул Питер, — я ничего о ней не знал.

— Жену Алекса вы выкрали? Где она.

— Я не знаю, где находится Ксения.

— А я и не спрашиваю, знаете ли вы её местонахождение сейчас, — прервал старшего Белтонича Август, — в Аравии, где же ещё, это и без вас известно. Послушайте, не слишком-то вы и разговорчивы и всё время норовите улизнуть в сторону от моих вопросов. Экий вы скользкий тип, Белтонич. Наверное, когда девочку вышвыривали из дома или пытались изнасиловать её прислугу, были гораздо смелее. Ведь как? — Последнюю фразу Август просто выплюнул, и наконец-то до Питера дошло, что шутить с императором весьма опасно и скрыть ничего не удастся. — Рассказывайте, что знаете. Даю ровно десять минут на вполне внятный текст, а иначе соседняя комната ждёт вас.

Алекс слушал и волосы были готовы встать дыбом. Это он все эти годы относился к брату как к родному человеку, пусть и их пути из-за женитьбы на Ксюше несколько отдалились.

А Питер…

Оказывается, сколько злобы копилось в человеке. Словно гной у больного, которого привели к врачу и вскрыли этот нарыв, слова всё лились из Питера, и его уже было не остановить.

— Я много раз бывал в Аравии, не специально туда ездил, конечно, по делам. И вот однажды, совершенно случайно познакомился с Георгом Огарёвым.

Граф ни сколько не верил в эти случайности, но пока не вставлял свое слово в речи того, кто по природной ошибке являлся его собственным родным братом.

— Оказалось, от него сбежала жена и прихватила их общего ребенка, девочку, — несмотря на волнение, выдаваемое позвякиванием цепи, Алексу показалось, что на лице брата мелькнула усмешка и тут же погасла. — После чего мужчина очень попросил, если когда-нибудь услышу про них, сообщить. Он очень переживал, что его родной ребенок может находиться у диких цыган или что ещё хуже у злобных белогорцев.

— Ты решил всё рассказать исключительно по доброте душевной, — не выдержал Алекс, сжав руки в кулаки, — посочувствовал ублюдку, избивавшему регулярно свою жену, причем после родов.

Август уже не ухмылялся, а мрачно сверлил взглядом Питера, который к этому времени вовсе перестал трястись. А старший Белтонич уже не мог остановиться, выплёскивая всю злобу глядя Алексу в глаза, не обращая внимания на стражников, что расположились рядом, готовые по любому знаку императора вновь прижать заключенного к каменной стене.

— А что? Вернуть беглянку мужу вполне благородная цель. Правда, получились издержки. Самого ребенка Георг не захотел, сказал у него и без этой девчонки есть сыновья от совершенной порядочной женщины.

Граф сделал шаг вперед, наплевав на все приличия, чтобы защитить честное имя своей жены, он в последнее время вообще не желал эти самые приличия замечать, но император дернул Алекса за рукав, тем самым напоминая, что братья не одни, а расплата предателя не минует и через час.

— Значит, леди Ксению вы отправили к бывшему мужу, так? — Рявкнул император.

— Так.

— А какое отношение с аравийцами у вас сейчас.

— Никакое, — отозвался Питер, но цепь звякнула, выдавая его напряженное состояние. Алекса интересовал вопрос, знает ли Питер где сейчас Ярослава, но то, что спросил император, было не менее важно. А про Яру Алекс решил спросить потом, ведь судя по всему брат до завтра или послезавтра явно никуда не торопится.

— Мы перехватили шифр, не кобеньтесь, дознаватель всё ещё тут и ждет от вас исключительно честного рассказа.

— В прошлом году весной ко мне постучался незнакомец и потребовал, чтобы я выкрал бумаги у Алекса. Я отказался, но тогда мне напомнили, что моё участие в похищении Ксении Огарёвой будет раскрыто. Тогда, много лет назад, я знал, что ты отсутствуешь, поэтому выбрал время, чтобы никто не помешал. Слуги по большей части вечером тоже отправляются на отдых, а потому мне, знающему подход к твоему дому, не составило труда пробраться незамеченным. На моё счастье мимо проезжал бродячий цирк и созывал на представление, что состоится на другой день, что сыграло только на руку. Ротозеи приклеились к окнам, а мне и трём людям, что прислал этот аравиец Георг, это было только на руку. Ваш городской дом велик, а разросшийся сад напрасно увит лианами. Я подкрался со спины, кажется, твоя жена этого даже не услышала, приложил к её лицу хлороформ, а дальше дело аравийцев. Они завернули её в припасённую темную ткань и вынесли.

— Что было дальше? — Алекс ели сдерживал своё негодование, представляя как эти ублюдки прикасались к его жене!

— А дальше они погрузили её в карету и уехали.

— Куда? — Тон младшего Белтонича не предвещал ничего хорошего и, кажется, Питер это очень хорошо понимал.

— Не знаю, — отозвался пленник, — мне моя жизнь дорога, а связываться с этими головорезами и бежать за каретой, словно собака не было ни малейшего желания.

— А отдать мою жену в руки этих головорезов у тебя желание было, значит, — произнёс еле слышно Алекс и дальнейшее никто не ожидал.

Ни стражники, ни дознаватель, ни император не успели среагировать на то, что Алекс мгновенно ударил кулаком в лицо собственного брата. Питер интуитивно зажал руками рот, из которого полилась кровь.

— Где твоя хвалёная порядочность, братец, бьёшь прикованного, — Питер сплюнул и что-то мелкое, похожее на зуб, стукнуло о каменный пол камер. Затем мужчина отер рукавом губы, размазав красное пятно по щекам, и с презрением продолжил, — а ты думаешь, этим всё закончилось? Как бы не так. Тот мужчина, что постучался ко мне прошлой весной, оказался одним из аравийцев, с которым мы вместе и выкрали твою жену.

Алекс напрягся, он просто почувствовал, что рубашка прилипла к спине, а на висках испарина. Капля пота медленно катилась по лбу, но Белтонич ловил каждое слово старшего брата, в надежде хоть что-то узнать о своей Ксении.

— Что он сказал о ней? — Спросил он хриплым голосом.

— Что жива, что она теперь даже не у своего мужа, — тут Питер засмеялся, а потом этот смех перешёл в кашель и снова заключенный сплюнул кровью. — А более мне не сказали.

Укол острым шилом в ногу был неожиданным и Питер закричал. Закричал так, что сидящий и угрюмо смотрящий на всё император поморщился, но не отвернулся. А вот дознаватель был доволен, что его помощь все же понадобилась.

— Продолжай, — приказал Август, что ты ещё знаешь о леди Ксении?

— А больше ничего. Этот аравиец не сказал больше мне ни слова, да и не затем он приехал.

— О каких бумагах идёт речь? — Алекс был готов размазать по стене собственного брата. За жену, за дочь и за самого себя, в конце концов, ведь именно по вине его родной крови случилось подобное. Но кроме личного нужно думать о государственном, а другого шанса может не представиться.

— Деловую переписку по Аравии. Всё, что касается переговоров, всё, что вообще у тебя есть на эту тему.

— Это уже интересно, — Август нахмурился, — неужели кто-то считает, что подобные рабочие письма хранятся в открытом доступе. И почему именно Белтонич?

— Я не знаю, зачем это аравийцам, ведь в любом случае им выгодно напасть на Тарсманию, ведь все нефтяные вышки на нашей территории, а там ни одной. Конкретно твой рудник с залежами серебра их, наверное, не интересует, а вот императорские возможно.

— Чтобы напасть нужен повод, — озвучил свою версию Алекс, обращаясь к Августу, — а просто так, без повода мировое сообщество осудит, а аравийский правитель не лишен некой сентиментальности. Ему хочется вынашивать обиду осознанно, а ведь вышки это звучит весьма приземлено. До этого были лишь мелкие нападения на границах, которые можно было бы сравнить с укусом большой собаки блохой.

— Согласен, — кивнул император и перевёл свой взгляд на заключенного, — продолжай. Именно поэтому ты настрочил анонимку? Чтобы убрать Алекса?

— Да, — подтвердил пленник императору, а потом обратился к Белтоничу. — Мои визиты к тебе общей сложностью за год можно пересчитать по пальцам, но это было в прошлом.

— В этом ты зачастил, — подтвердил Алекс.

— Да, и мне до смерти надоело выдумывать всякие поводы, чтобы появиться в твоём столичном особняке. К сожалению твои вышколенные слуги не оставляли меня одного, когда я ждал тебя. А если отсылал одного, то на горизонте начинал маячить кто-нибудь другой. Как нарочно.

— Нарочно, — согласился Алекс, — я отдал приказ.

— Подозревал, значит? Что-то подобное я и подумал.

— Что дальше? — Вставил резко император и Питер вздрогнул, переведя взгляд на Августа.

— А дальше я решил действовать наверняка, к тому же аравийцы вновь напомнили о себе, заявившись ко мне посреди ночи. Мне пригрозили не убийством, нет. Они предложили напечатать в газете статью о некоем мужчине, ненавидевшем жену своего брата до такой степени, что даже продал её в рабство. Я не сдержался, возразил, что никакого рабства нет. Но аравиец рассмеялся, сказав, что это я потом буду доказывать, когда меня схватят за преступление, которое действительно совершил. А ещё в моём доме во время обыска найдут то самое зелененькое платьице, в котором пропала Ксения. На платье, разумеется, будут пятна крови.

— И тогда ты решил в очередной раз предать меня, — добавил Алекс.

— А что? — Взвился Питер, — после переговоров с аравийцами ты приехал героем, делающим вид, что всего — лишь исполнил свой долг. Конечно, ты всегда так поступал, не замечая того, что происходит вокруг, помимо твоего пупа земли Ярославы! Я написал анонимку, ну а дальше всё просто. Тебя взяли, а Ярославу вышвырнули из дома.

— А не ты ли это сделал, — голос Алекса звучал приглушенно, он словно выплёвывал слова сквозь зубы, снова приближаясь к брату.

— Бродяжка всего лишь заняла своё место, в подворотне. Я выкинул её, отобрал все деньги.

— С каких это пор обедневшие аристократы считаются бродяжками? — Вставил свою реплику Август, стараясь отвлечь Алекса от очередной вспышки гнева.

Император прекрасно понимал своего друга и даже всячески поддерживал его, но заключенный был всё ещё нужен, поэтому не было смысла избивать его до смерти. И он даже смотрел на происходящее сквозь пальцы, прекрасно осознавая, что сам немало повинен в пропаже девушки. В связи со сложной обстановкой в империи, воры и прочие почувствовали, как люди стали скупать соль, мыло и прочий вечный дефицит во время военных действий. А на чужие деньги всегда находятся охотники, поэтому на плечи полиции легло дополнительное бремя. Плюс человек, контролирующий этот вопрос, получил смертельное ранение в голову….

В тот момент, когда газеты пестрели сообщениями о смерти Белтонича, Яра сама уже должна была быть рядом с отцом, но этого не случилось, а виной еще и его собственная поездка в другой город, тогда как Алекс оставался здесь, не зная, что дочь всё ещё не в безопасности…

— Я должен был наследовать твоё имущество, — с убеждённостью фанатика в голосе произнёс старший Белтонич, — ничто не должно было уйти из семьи, брат.

Вечером слуга принёс приглашение от императора, разделить с ним ужин. Алекс обрадовался возможности обсудить самое необходимое, а именно его немедленному отъезду в Аравию. Несмотря на военные действия, что велись уже несколько месяцев всегда существовала возможность проникнуть на территорию государства — агрессора под видом какого-нибудь мелкого дворянчика, потому что на обычного купца или рабочего Алекс явно не тянул — выдавали манеры. Да и возможностей у дворян гораздо больше, чем у простого работяги.

Присутствие императрицы Клариссы за столом с мужчинами было неожиданным, но не неприятным. Молодая женщина страдала мигренью довольно часто, а так как за окном бушевала метели, то и соответственно головные боли у Клариссы тоже прогрессировали.

— Ваше Императорское Величество, — рад видеть вас, — произнёс Алекс и прикоснулся губами к изящной женской ручке. Интересно, какая кожа сейчас у Ксюши? По-прежнему ли она любит сама пересаживать цветы в глиняные горшки, а потом, чтобы пальчики не теряли свой бледный цвет, запускала ногти в лимон, тем самым приводя кожу и ногти в порядок.

— И я, граф, признаться давно вас не видела, правда, Август?

— Истинная правда, дорогая, — мурлыкнул император своей супруге, радуясь, что именно сегодня он не услышит от жены про больную голову на ночь, а значит не стоит задерживаться допоздна вместе с Алексом за игрой в шахматы.

— Как вы поживаете? Как поиски вашей милой супруги?

Алекс был признателен Клариссе, никогда не видевшейся с Ксенией, но считавшей, что его жена должна быть исключительной, раз он столько лет ищет и надеется на встречу. Впрочем, картину, что висит в рабочем кабинете и изображавшую Ксению в полный рост императрица видела, когда вместе с супругом посещала его городской особняк во время прогулки.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, я в полном порядке. И это благодаря Вашему заступничеству, — Алекс вспомнил тот случай, когда Кларисса была убедительна перед супругом в сохранении его жизни.

В это время ухмылявшийся Август, не произнёс ни слова, ловко орудуя ножом и вилкой, воткнутой в бок зажаренному целиком молочному поросёнку.

— Да полно вам, граф, мы обязаны заботиться о благополучии наших подданных, — отозвалась Кларисса, весьма довольная подобным ответом Белтонича, — может быть, вы что-то хотите? Понимаю, сидеть в четырех стенах это так утомительно. Не скромничайте, граф, скажите нам. Мы с Августом поможем во всём, что в наших силах. Правда, мой дорогой?

— Безусловно, — император вытер рот салфеткой и приложился губами к прелестной ручке жены.

— Я должен уехать. В Аравию, на поиски Ксении.

— Но ведь идёт война, — произнесла побледневшая императрица испуганным голосом, — для вас это не просто опасно. Это может быть просто смертельно!

Кларисса картинно заломила руки и повернулась с умоляющим взглядом, направленным на своего мужа, а Белтонич отчего-то подумал, что в местных дворцовых постановка, императрице всегда удавались роли страстных и чувственных женщин. Наверное, не родись она от лордов голубых кровей, то точно могла бы блистать на подмостках какого-нибудь театра. Похоже, Август неплохо изучил свою жену, потому что тут же справился с усмешкой на губах и деланно нахмурился, уставившись на самого Алекса.

— Граф, это неразумно. Тарсмания не может раскидываться лучшими людьми, — салфетка из рук императора картинно упала прямо на край стола.

— Мой император, — слова давались Алексу с трудом, но он чувствовал, что больше не в силах сидеть взаперти особенно сейчас, когда точно знал, с кого можно начать поиски своей жены. — Для меня это шанс найти Ксению, вы ведь слышали, к кому в руки она попала, а значит, найти её будет наверняка проще. И в тот раз, когда она тайком передала записку в Аравии, так же указывает на то, что она по-прежнему там. И начну с её бывшего мужа.

— А если она сейчас замужем, если всё не так, ведь ты сам сказал, что женщина выглядело прилично, плюс посещала кафе, значит, явно сидит не за решеткой. Подумайте, мой друг, ведь за эти годы многое могло произойти!

Игры и ненатуральности в словах Августа точно не было, он действительно переживал за своего любимца.

— Пусть так, — признал Алекс, хоть это и было безумно больно, но я понимаю, что за это время может произойти всякое и потом чисто из соображений безопасности опять же ей пришлось выйти замуж. В смысле гражданский брак, без посещения Храма, как это было у нас, но всё это неважно. Она предупреждала меня об опасности, значит, мы с дочерью для Ксении что-то да значим. И я должен найти свою жену, хотя бы, чтобы объясниться с ней и убедиться, что у неё всё в порядке.

Всхлип императрицы нарушил словесный поток Алекса и мужчины уставились на Клариссу, прижимающую тонкий кружевной платок к глазам.

— Ах, простите меня, я ведь всего лишь женщина, — произнесла она смущённо, — расчувствовалась.

— Дорогая, — император осторожно взял свою супругу за руку и поцеловал, — Вы истинная императрица, умеющая сострадать и ценить живые чувства людей. Мне с вами очень повезло!

— И мне с Вами, Август, — произнесла она, — но может быть Алексу тоже одиноко без своей жены?

Император нахмурился, вполне осознавая всё, что сейчас сделала императрица. И Алекс это понял и вновь отметил про себя, что эта пара подобралась как нельзя, кстати, вполне дополняя друг друга в любых вопросах. Он наблюдал за этим семейным представлением, молча, потому что знал, что именно сейчас не стоит не во что вмешиваться, иначе Август просто напросто не поймёт или чего доброго приревнует к своей красавице жене. Несмотря на всю кажущуюся светскость и открытость их беседы.

— Алекс, — обратился к нему правитель, — ты не думай, что я не понимаю. Случись подобное с Клариссой, то поверь, я первый рванул бы, куда глаза глядят в поисках своей жены, но, может быть, ты это сделаешь не один? В конце концов, это не просто личная месть твоего брата, а можно сказать политический заказ, направленный и против нашей семьи.

— Согласен, — кивнул Белтонич, — не знаю, что меня там ждёт, но двое-трое, большего позволить себе просто не могу и то роскошь. Несколько незнакомых мужчин везде будут привлекать к себе внимание.

— Ну, за документы ты не беспокойся, главное чтобы не попасться на глаза тому, кто себя хорошо знает и видел неоднократно.

— Постараюсь, — отозвался граф, а сердце стучало, оно просто рвалось туда, на территорию Аравии. Оставался только один вопрос — поиски Ярославы и именно это не давало покоя, заставляло делиться и разрываться между направлениями поисков. — Но у меня есть ещё одно дело, которое так же не требует отлагательств, это поиски дочери.

— Понимаю, мой друг, — император встал и, опираясь о спинку резного стула обеими руками, произнёс, — в этом не беспокойся. Осталось решить одну важную вещь. Стоит ли официально возвращать тебя в мир живых или пока оставим всё как есть? Какие твои мысли по этому вопросу?

Пока мужчины переговаривались, Кларисса позвонила в колокольчик и тут же со стола, словно ветром сдуло все тарелочки, столовые приборы….Каждая складочка на скатерти была мигом расправлена, а на смену одним блюдам принесли другие. Чайный сервиз и сладости, которые так любила императрица. Сладостей было не просто много, а очень много и хотелось попробовать всё и сразу, а точнее трудно было остановить свой выбор на каком-либо из мастерски приготовленных шедевров. Корзиночки с кремом, шоколадом, блинчики со сгущенкой, сметаной, орешки в сахаре и глазури, конфеты в разноцветной фольге…

— Послушайте, вы забыли про мёд! — Возмущенно высказала женщина слуге, и тот помчался на кухню, выполнять немедленно пожелание императрицы.

Все на кухне знали, что она большая сластёна и слово' большая ' касалось исключительно её любви к сладостям, но никак не к фигуре. Тут-то как раз всё было как надо, по мнению Августа и, судя по тем взглядам, что он регулярно одаривал свою жену, невзирая на присутствующих.

— Простите, Ваше Императорское Величество, — подал свой голос повар, — но с мёдом вышла накладочка, ах простите!

— Что такое? — Удивился император, который прервал свою беседу с графом, едва раскрасневшийся главный повар показался в дверях столовой, — у нас что, иссяк лучший мёд на пасеке у Гринвичей? Или его перекупил кто-то другой? Или Льюис отказался нам поставлять его к столу?

Алекс поморщился при упоминании этой фамилии, что не позволял себе при императорской семье. Август прекрасно знал отношение своего дипломата к этому семейству после случившегося, особенно после того, как Белтонич узнал о разрыве отношение между казавшимся таким искренним Даниэлем и Ярославой и считал подобное исключительно практичной, но вместе с тем трусливой стороной Гринвичей. Однако конкретно он, император зачастую не смешивал личное отношение и деловое сотрудничество. Известные липовые рощи Гринвичей привлекали пчел, отчего липовый мёд с их пасек был самым лучшим, что даже не удавалось пчеловодам самого императора. И он, Август, приобретал это продукт исключительно для того, чтобы побаловать любимую супругу.

— Всё есть, мёд свежий и запасён в большом количестве, как раз до будущего лета, — повар развёл руками с недоумением, — я сам лично пробовал. Но дело в том, что он весь засахарился. Тот, что подавали сегодня за завтраком закончился, мы открыли другую бочку, а потом все остальные. Везде одна и та же картина, — в одних бочонках мёд загустел так, что ножом не отрежешь, а в других пена, а главное брожение, несмотря на то, что я лично проверял всё ещё осенью!

— Как это? — Не поняла Кларисса, по всей видимости, не встречавшаяся с таким явлением.

— Или хранение не соответствует правилам, — вставил своё слово Алекс, внутри которого подымалось злобное чувство справедливости, — или же кто-то разбавил сам мёд сахарным сиропом, а еще возможно кормил пчел без меры этим же….

— Каким сахарным сиропом? — Возмутилась императрица, — а как же липы? А цветы? Мы сахар с водой покупать у них не желаем!

— Казначея ко мне, немедленно, — помрачнел Август, который что-то подобное слышал, но никогда не предполагал, что Гринвич осмелится ради наживы пойти на подобные махинации.

И когда побелевший казначей влетел в столовую, не церемонясь, император выдал свой приказ.

— С Гринвичей взыскать всё, что потрачено на мёд, плюс взыскать все расходы, как то хранение и транспортировка по дворцу. Плюс вычесть с него за моральный вред императрицы и её нравственные страдания. И проверить остальные поставки этого недобросовестного аристократа!

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество, сегодня же, — казначей по знаку руки Августа удалился ещё быстрее, чем появился довольный, что так легко отделался.

— И кому? Мне? Императору! — Возмутился Август, — и пусть неурожай, но ведь плачу не как на рынке, а золотом и ещё каким! Нет, дорогой мой друг, то, что свадьба твоей дочери не состоялась с этим дельцом большая удача.

— Я тоже так считаю, — вставил своё слово Алекс, — но могу предложить мёд со своих полей? У меня нет липовых рощ, но гречишный и цветочный возможно придётся вам ко двору? Я понимаю, что императорские пчеловоды-умельцы тоже не дремлют, но если для разнообразия? Надеюсь, мои запасы по-прежнему не пустуют, Питер хоть и жаден до чужого, но продавать направо и налево захваченное имущество не будет.

— О, спасибо, граф! Вы умеете угодить женщине, — вставила своё слово повеселевшая Кларисса. — Как только вы решите свои мужские проблемы, вернёте жену, то обязательно жду от вас маленькую баночку на пробу!

— Но нет, не стоит так долго ждать, надо всего лишь написать записку моему управляющему и вам пришлют лучшие образцы, — уверил Алекс.

— Только нам необходимо решить, стоит ли объявлять вас живым! — Август снова уселся на стул и придвинул к себе чашку.

— Думаю, не стоит, мой император, — отозвался Алекс. — И пусть мне это выгодно с одной стороны — Ярослава если и таится где-то, то от этого найти её станет гораздо легче. Да она и сама проявит себя, вернётся в свой дом. Но для Ксении это ещё неизвестно как обернётся.

— Что вы имеете в виду, граф? — Кларисса затаила дыхание.

— За мной могут начать следить тут, раз по каким-то соображениям я мешаю аравийцам. А так как меня тут не будет, то резонно предположить, что я отправился за женой или ещё где-либо.

— В любом случае навредить ей или тебе мы не собираемся, — император поймал одобрительный кивок своей супруги и продолжил, — а значит, пока твоё воскрешение оставим на потом. А Ярославу найдем, не сомневайся, отправлю еще дополнительных людей.

Спустя сутки, как следует подготовившись, троица, состоящая из двух мужчин и одной молодой женщины выехали по направлению к Аварии. Алекс с трудом сдерживался, но всё ограничивалось скоростью скакуна.