Глава 12

Завтракал я под бодрые новости с экрана кухонного телевизора.

— Давно мы не наблюдали открытых противостояний Мальцевых и Лазаревых, — радостно сообщил диктор на фоне картинки из кабинета Андрея Мальцева.

Картинка мне понравилась. Прям аппетит подняла, и процесс запихивания в себя мерзкой утренней каши, которую мама почему–то считала правильным питанием, уже не казался таким отвратительным. На куске изрядно обгоревшего стола, валяющегося на полу, сделали изрядный акцент, а вот подкопченный сейф и шкаф с открытыми дверцами, из которого при каждом движении сыпался пепел, показали лишь пару раз, и то мельком. Хотя, на мой взгляд, выглядело это куда эффектней.

— Какой ужас, — тем временем ахала мама. — И это центр города!

А на экране показывали Мальцева на носилках. Вид у него был страдальческий, но суровый, как и положено настоящему герою. Лицо было измазано в саже, обгоревшие волосы всклокочены, но в целом он умирающим не выглядел, играл на публику. Потом на экране появился глава клана Мальцевых.

— Нападение на представителя нашего клана безнаказанным не останется, — сурово вешал он.

Мальцев был очень старым — абсолютно седой и даже запавшие глаза уже выцвели, но менее опасным от этого он не выглядел. Во всяком случае мне: слишком долго я общался с Айлингом, чтобы обращать внимание на внешность. Учитель тоже выглядел старым, но я бы ему проиграл любой поединок и раньше, а уж теперь… Я вздохнул.

— Ярик, это нас никак не затронет, — забеспокоилась мама. — Мы не имеем ни малейшего отношения к случившемуся. Тебя даже официально не признали, поэтому никто не будет втягивать в межклановые разборки.

— Ага, — довольно равнодушно согласился я.

На краю сознания опять навязчиво зудел вызов от Илинель. После последнего нашего разговора она постоянно пыталась со мной связаться, порядком этим раздражая. Беседовать с ней я не хотел, на вызовы не отвечал, но она не унималась. По моим расчетам, заблокировать я ее смогу не раньше, чем через месяц, и то если развитие источника пойдет теми же темпами, что и сейчас.

Мальцев продолжал вещать, грозя карами всем замешанным. Ну–ну. Если до меня до сих пор не добрались, то и не доберутся. Забавно получилось: хотел проверить свои возможности — и чуть не угробил одну из ключевых фигур клана, враждующего с Лазаревыми. То есть, конечно, тот сам попытался угробиться, но кто знал, что его психика окажется столь ранимой?

Тем временем на экране появился Лазарев–старший, мой дед по отцу. Отловили его на выходе из ресторана и нахально тыкали микрофонами прямо в лицо. На его месте я бы просто поставил щит и двигался к машине, не обращая внимание на чужую назойливость. Но Лазарев спокойно остановился, после чего его забросали вопросами.

— Что вы думаете по поводу нападения на Андрея Мальцева?

— А оно было? — лениво улыбнулся Лазарев в камеру. — Как мне сообщили, в кабинете Андрея Мальцева не найдены следы никакой магии, кроме его собственной. Рассказ же самого пострадавшего о странном старике, который не был зафиксирован ни одной камерой, намекает на то, что Мальцев в рабочее время занимался совсем другим.

— Вы утверждаете, что он принимает наркотики? — оживился кто–то за кадром.

— Ни боже мой, — Лазарев в шутливом жесте выставил руки перед камерами. — Это вы сами только что придумали. Не скрою, ваше предположение мне нравится, но я всего лишь хотел сказать, что господин Мальцев попросту уснул и ему приснился столь зрелищный сон, что он спутал его с явью.

— А вот у нас данные, что вашим кланом было разработано новое заклинание, — влез лощеный мужчина в очочках и строгом костюме.

— Тогда вы знаете намного больше меня. У меня таких данных нет.

Лазарев улыбнулся столь значительно, что даже я на миг поверил, что его клан действительно что–то разработал. Вот ведь жук…

Потом мы прослушали выступление представителя полиции, который злобно бубнил, что хотя посторонней магии найдено не было, но были произведены расчеты, откуда отразилось заклинание к Андрею Мальцеву, и в этом месте ничего не найдено. Следовательно, там что–то было и это что–то было унесено. Я хмыкнул. Ничего, кроме Мальцева, оттуда не уносили. Я ушел самостоятельно, даже не особенно торопясь.

— У вас сегодня контрольная, — внезапно вспомнила мама. — Ты готов?

— Я готов. Но я на нее могу не успеть.

— Почему это вдруг? — взвилась она. — Школа должна быть на первом месте.

— Она на первом, — успокоил ее я. — Я участвую в соревнованиях по бегу от школы. Забыл тебе сказать.

— Ты? — поразилась она. — Но почему вдруг?

— Физрук так решил. Я пытался отказаться, но мне объяснили, что я был неправ.

Она подозрительно прищурилась, и я ее понимал: любимым спортом Ярослава была игра за компом. По телевизору продолжали бубнить, обсуждая возможные причины трагедии с Мальцевым. Да, так и говорили — трагедии. На мой взгляд, причины были две: отсутствие мозгов и плохая магическая подготовка. Но разве меня кто–нибудь спросит?

— Ты очень изменился с того дня, когда тебя похитили, — неожиданно сказала мама.

Я аж от телевизора отвлекся. Впрочем, там все равно больше ничего интересного не говорили и не показывали.

— Это плохо?

— Нет, конечно. С чего ты решил, что я считаю, что это плохо? — смутилась она. — Просто ты как–то внезапно повзрослел.

— Все дети рано или поздно взрослеют и понимают, что если не возьмут свою жизнь в свои руки, то ничего не достигнут. Меня к этому подтолкнули суровые реалии нынешнего мира. Кстати, мне уже пора.

Это было так — времени оставалось как раз на то, чтобы дойти до школы. Перед уходом мама чмокнула меня в лоб и пожелала удачи. Я ей тоже пожелал — иногда вовремя сказанное слово воплощается в дело.

До школы я пробежался. Любая нагрузка сейчас полезна. Но заметивший мое приближение физрук не проникся и сразу начал ругаться:

— Елисеев, что это за фокусы? Бегать будешь там и тогда, где и когда скажут, понятно?

— Я разминался, Дмитрий Семенович, — бодро отрапортовал я. — Пробежал совсем немного, только чтобы настроить мышцы на работу.

— Настроить мышцы, — передразнил он меня. — Поприседай, ручками помаши, сразу настроишься. Иначе набегаешься до соревнований, устанешь, покажешь плохой результат, и что? Зря я тебя с контрольной снимал? Скажу Леониде Викторовне, что ты свою двойку честно заслужил.

— Может, тогда я сразу пойду на контрольную, заслуживать свою честную пятерку? — предложил я. — Если вы с угроз начинаете, неизвестно чем закончите. Вчера вы про грамоту говорили, сегодня про двойку.

— Поболтай мне еще, сразу все получишь: и грамоту, и двойку.

Эскалировать конфликт я не стал, видно же, что человек с утра не в духе. То ли не успел опохмелиться, то ли еще какие проблемы. Но скорее, все же опохмелиться: очень уж характерно выглядела аура, местами в точности, как у Дамиана, когда тот поутру обнаруживал, что не помнит, сколько, чего и где вчера пил. И если бы только пил! Айлинг ему обычно выговаривал, что негоже будущему императору так себя вести. Не просто так выговаривал, а с розгами. Вряд ли Дамиан, став императором, это забыл. Правда, подобраться к Айлингу не так–то просто. Клятву верности он наверняка принес, а обвинить его в том же, что и меня, не получится: никто не поверит, что глава Совета по Магии мог выступить против императора, клятва не позволила бы. Так что Дамиан скрипит зубами, но терпит его около себя, и даже на помощь призывает. Впервые подумалось, что учитель отказался от меня не просто из прихоти, а чтобы иметь полное право ответить, что понятия не имеет, где я, и что не поддерживает со мной никаких отношений. Иначе принятая клятва заставила бы его всё выложить. А так, очень похоже, он умолчал даже про другой мир, иначе Илинель не долбилась бы так активно.

— О, вот и наша принцесса явилась. Ермолина, тебе никто не говорил, что точность — вежливость королей? С вежливостью у тебя плохо, опоздала на минуту.

Я повернулся и увидел Полину в розовом спортивном костюмчике с серебряными блестками, которые напоминали скорее прилипшую рыбью чешую, чем украшение. Или это только у меня такие ассоциации? Хотя нет, неприязнь физрука тоже была направлена большей частью на костюм ученицы, а значит, тот навевал неприятные воспоминания о вчерашнем вечере. Ермолина промолчала и почему–то подошла ко мне. Хотя почему почему–то? Из нашего класса были только мы двое.

— Все собрались? — Физрук осмотрел нас с таким видом, словно мы были не учениками обычной школы, а малолетними правонарушителями. — Тогда пойдем.

— Пешком? — возмутился кто–то. — Я думал, мы поедем.

— Здесь идти минут десять до стадиона. Разомнетесь, как Елисеев собирался.

— Вы ему сами сказали, что нужно махать руками и приседать, а не бегать.

— Можешь махать руками и приседать по дороге, — милостиво разрешил физрук. — Бегать тоже будешь только на стадионе. Замолчали и дружно пошли.

— И что он злой такой? — удивилась Полина, опасливо поглядывая на спину учителя.

— Перепил вчера, — пояснил я. — Теперь у него болит голова и ломит мышцы. А еще тошнит. Зря ты этот костюм надела.

— Почему?

— Потому что он Дмитрию Семеновичу не нравится, — пояснил я.

Я решил не уточнять, что того тошнит при одном взгляде на одноклассницу. Поймет неправильно и опять обидится. Обижается она красиво, но пусть делает это на кого–то другого. Почему–то в голову полезли мысли, что Полина очень даже симпатичная: стройная смуглая брюнетка с точеным личиком, и даже слегка оформившаяся грудь заманчиво колыхается при каждом шаге.

— Ты куда уставился? — прошипела Полина.

— На блестки, — приврал я.

Грустно приврал, потому что осознал, что секс мне в ближайшее время светит только в снохождениях с Илинель, на что я не рискнул бы, даже будучи в лучшем состоянии. Теоретически я, конечно, ровесник той же Полины, но практически — взрослый мужик в детском теле, а значит, связываться с малолетками не могу, а взрослые дамы по той же причине не обратят на меня внимания. Было это всё не слишком вдохновляюще, хотя как нельзя кстати припомнились слова Айлинга о том, что маг должен уметь держать страсти в руках, это способствует правильному формированию. Вот я и держу, формируюсь изо всех сил.

— Я передумала, — неожиданно сказала Полина. — Я согласна с тобой сходить в кино.

— Сходим как–нибудь, — согласился я. — Когда у меня время появится.

Так и быть, исполню мечту Ярослава, и даже без малейшей прибыли для себя. Почему–то на Полину мой ответ произвел совсем не положительное впечатление, она возмущенно фыркнула и отошла от меня к физруку, у которого при взгляде на ученицу опять появились признаки тошноты. Но он мужественно держался, совсем как я.

На стадион пришли мы не первые, но и не последние. Пока регистрировались, пока физрук раздавал тряпочки с номером участника и школы, время пролетело. Какой–то мужик из районной администрации толкнул речь, как он рад видеть в одном месте столько увлеченных спортом детей. Поскольку большая часть моих соседей детьми себя не считала, речь им не понравилась.

— Сначала личный зачет, — инструктировал нас физрук. — Потом эстафета. А потом я вас доведу до школы и можете идти куда хотите. Хоть на контрольную, да, Елисеев?

— Это хорошо, Дмитрий Семенович, что я на контрольную еще успеваю, — согласился я, неожиданно вызвав смех среди наших.

— Я рад, что чувство юмора тебе не изменило, — кисло сказал физрук. — Надеюсь, что и с остальным у тебя полный порядок.

Я заверил, что да. Он попридирался еще к паре человек, а потом соревнования наконец начались и стало не до болтовни. Личный зачет на четыре километра мы отбегали всей толпой, я особо выделяться не стал, пришел вторым. Надеюсь, нашей школе этого хватит. Потом отбегали стометровку и дело наконец дошло до эстафеты. Нужно было там всего четыре ученика, меня поставили четвертым.

Физрук уже выглядел бодрее. Видно, в короткий промежуток успел сбегать до магазина и опохмелиться. Пахло от него самую малость, почти незаметно, но зато его настроение поднялось сразу на столько же градусов, сколько он употребил внутрь.

— Прекрасно отбегали, дети, — радостно сказал он, изучив наши результаты у судей. Елисеев, у тебя действительно будет грамота, так что о двойке не переживай. Не буду я просить Леониду Викторовну о такой глупости. Осталась самая малость — получить кубок за эстафету.

— Мы его ни разу не получали, — сказал кто–то из учеников.

— Вот именно! Теория вероятности работает на нас. Чем реже мы что–то получаем, тем больше вероятности, что получим это сегодня.

— Странная аргументация, — заметил я.

— Главное, чтобы она работала, — отмахнулся физрук.

На своих товарищей по команде я немного воздействовал магией. Конечно, это было жульничеством, но как говорил Айлинг, жульничество в свою пользу считается таковым, только если его выявили. Здесь выявлять было некому: мага никто не ждал. И я решил порадовать Дмитрия Семеновича. Бежали наши так, что у соперников просто не было шансов.

Когда нам вручали вожделенный кубок, физрук выглядел не столько счастливым, сколько ошарашенным. Нет, конечно, он настраивал нас на победу, но больше по привычке, сам в нее совершенно не верил.

— Елисеев, а ведь как чувствовал, что ты нам принесешь удачу. Решил взять тебя в последний момент, — растроганно сказал он, вертя в руках кубок. — Впереди, ребята, у нас городские соревнования. Это большая ответственность. Будем готовиться ежедневно.

Вот и делай после этого доброе дело людям, сам же и пострадаешь.