Глава 18

Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи. (Притчи 10:12)

Мы не вернулись в город. "Бентли" Доминико свернул влево за несколько поворотов до въезда в Ору-Прету. Трасса закончилась и началась узкая дорога, выложенная брусчаткой, сквозь которую местами поросла трава. С каждой минутой проведённой в напряжении рядом с Валенти, мне всё больше казалось, что я зря согласилась. Но когда мы подъехали к высоким кованым воротам, как из сказки, любопытство одолело меня. Мужчина сам вышел, чтобы открыть замок собственным ключом, это удивило меня ещё больше.

Мы заехали на территорию, погруженную в густой сад. Я не смогла скрыть своего энтузиазма, разглядывая богатство природы. Здесь были собраны красивейшие культуры, привычные не только для Бразилии. Настоящий ботанический сад…скрытый от посторонних глаз. Но главная услада ждала впереди. Мы подъехали к каменному спуску, на котором возвышается замок по моим скромным познаниям 17–18 столетия. Старое сооружение отбрасывает тень на водную гладь небольшого искусственного озера впереди. А в этом озере…

…водяные лилии.

Я вышла из машины раньше, чем муж успел открыть для меня дверь. Моя голова закрутилась на триста шестьдесят градусов от восторга. Глаза широко распахнулись от глубочайшего удивления. Я не ожидала, что Доминико привезёт меня во что-то подобное.

— Какое потрясающее место, — призналась я.

Абсолютно пустое, но ухоженное. За ним явно следят с особой любовью и тщательностью.

— Хочешь подняться наверх? — предложил капо, натягивая черные очки.

— Конечно, — откликнулась.

Оставила пиджак в машине, потому что к обеду солнце достигло своего пика. Мужчина дождался меня и взял за руку. На мгновение я смутилась, и это даже испугало меня. Но я не стала протестовать, потому что каменная лестница оказалась крутой, а я на высоких каблуках.

— Почему здесь никого нет? — поинтересовалась.

Уверена, что это место стало бы номером один в списке посещений всех туристов Ору-Прету.

— Здесь был отель, но несколько лет назад я выкупил его, — спокойно отвечает Валенти.

— Думала, что тебя не интересует дополнительный бизнес, — удивилась.

— Так и есть, — кивнул. — Мне просто понравилось это место.

Признание мужчины удивило не меньше. Не знаю… просто сложно представить, что ему может понравиться что-то кроме ужасов бытия.

— Значит, ты приезжаешь сюда, чтобы… — не решилась продолжить. Нужно ли вообще такому, как Валенти, простое человеческое уединение?

Мы поднимаемся на последнюю ступеньку, и он останавливается. Смотрит на меня сквозь тёмные очки так, словно пытается укрыться в них. Такое странное ощущение.

— Просто приезжаю, Алекса, — его губы еле уловимо содрогаются.

Неосознанное понимание разлетается в пустотах моей души. И я лишь киваю.

Мы подходим к каменным перилам, которые очерчивают возвышенность. Я бросаю взгляд вниз на озеро и…охаю. С высоты это ещё прекраснее. Белые цветы бесшумно застелили водную гладь, а сквозь тень пробиваются солнечные блики. Я улыбаюсь, и почему-то мои глаза увлажняются. Услада для глаз и… для сердца.

— Спасибо, Нико, — искренне благодарю. — Здесь восхитительно, мне этого не хватало…

Запрокидываю голову назад, упершись ладошками в теплый камень. Прикрываю глаза от солнца и оказываюсь во Тьме. Но вокруг так тепло, хорошо и…спокойно. И этого состояния очень не хватало мне. Уставший после работы мозг начинает расслабляться, а напряжение между нами с мужем исчезает. Почему-то. Возможно, я просто привыкаю… Просто знаю, что должна привыкнуть.

К нему.

— Я не думал, что это будет так сложно, — неожиданно говорит капо и я открываю глаза.

Опускаю взгляд и вижу, что он уперся локтями на каменный подъём, устремив взор на лилии.

— Ты говоришь о нашем браке? — предполагаю неуверенно.

Мне просто не верится, что мужчина захочет и сумеет поговорить обо всем, что происходит. Поговорить честно.

— Да.

У меня перехватывает дыхание.

Я усаживаюсь на перила, повернув голову к нему. Наблюдая за тем, как меняется его лицо под «маской». Там все оттенки потерянности, разочарования и злости. Но эта злость другая. Не направленная на меня. Неужели на себя?

— Не думал, что ты сбежишь, — опускает голову на выдохе и хмыкает.

Почему мне становится неловко?

— Почему ты сбежала? — резко выравнивается и встаёт передо мной.

Онемела.

Смотрю в его черные «стены», ощущая, как ускоряется сердцебиение.

— Разве ты давал мне повод поступить иначе? — уточняю тихо.

Не знаю я, как он должен был поступить. Возможно, познакомиться со мной до брака… Расположить к себе что ли. Но, не исключено, что был против мой отец. Я ничего не знаю об этом и, наверное, должна винить в первую очередь себя. Я слишком доверяла папе. И я жила беспечно, не подозревая о том, что они с мамой могут умереть в любой момент. Я не думала о своём предстоящем браке от слова совсем.

Была бы я Изабель, то узнала бы всё о своём будущем муже. Пожалуй, стоило. Но, в конце концов, я не думаю, что эти бы познания смогли изменить что-либо. Потому что я была напугана «до», и я была напугана «после». После того как узнала, кто такой Доминико Валенти…

— Думаю, я виноват, Алекса, — ещё более неожиданно признаёт капо.

Он с ума сошел?

— В очень многом… — шепчу в ответ.

— Мы с твоим отцом, — он укладывает моё лицо в ладони. — Мы…договаривались лишь о твоей безопасности. Понимаешь, мы не думали о…

— Два чёрствых капо не думали о том, что потребуется что-то более человеческое для этого брака? — хмыкаю с пониманием.

Он выдыхает.

— Да, мы этого не обсуждали, — соглашается. — Я рассчитывал… — поглаживает мою щеку большим пальцем, подбирая слова.

— Ты рассчитывал, что у меня не останется выбора, — опережаю его.

Хмурится.

— Нет, Александра, — качает головой. — Я рассчитывал, что и ты этого желаешь. Думал, что это лучший выбор для тебя…

Сложно.

Сложно с тем, чьи чувства окаменели с рождения.

— Единственный, Нико, — накрываю его руки на своих щеках. — Это был единственный выбор для меня. Вы его с отцом создали для меня. И решили, что он лучший. И ты рассчитывал, что я тоже возжелаю этого, потому что у меня нет выбора.

Вот как было на самом деле. И это меня не удивляет. Меня лишь удивляет, что Доминико Валенти не осознавал этого…

Муж делает шаг назад, отпуская мои щеки. Это отступление пораженного.

— И всё же, — сама не верю, что собираюсь сказать это. — Я благодарна за то, что ты согласился на условие отца. Это не сделало мою жизнь лучше, — напоминаю. — Но я знаю, что мой отец хотел как лучше и знаю, что… не каждый бы согласился.

Александра Кано — трофей и погибель одновременно. Обладать мной — возможно, мечта. Но защищать мою кровь — все же самоубийство.

— Твой отец многое сделал для меня, — вдруг рассказывает Нико. — И наш договор никогда не был бременем для меня.

И такое ощущение, что за этими словами стоит очень многое. Что-то спрятанное от меня. Когда он разрешит открыть?

— Семья Агаты чиста, мы проверили, — добавляет муж, перебивая мои мысли. — Они не причастны к подрыву. Но я продолжу искать, — заверяет. — На Кубе сейчас война за место капо ди капи, а это значит, что конкретного конкурента у твоего отца не было. Это усложняет расследование, но мы найдём виновного — можешь не сомневаться. Он получит по заслугам.

Мужчина рассказывает это и, я понимаю, что мафия Доминико действительно работает над данным вопросом. А значит, он не лжёт, и их связь с Марком Кано правда была прочной.

— Как вы познакомились с папой? — спрыгиваю и подхожу к нему.

Муж поджимает губу. Как-то ожидающе выдерживая паузу. Ожидающе от меня? Но чего?

— Он хотел убить меня, — наконец отвечает.

— Убить?? — переспрашиваю.

— Как и все великие истории, наша с ним началась с кровопролития, — ухмыляется Валенти. — И наша с тобой тоже…

Он вытягивает одну руку из кармана брюк и касается моего подбородка. Почему я сама подошла к нему? Зачем приблизилась?

— Ты не должен был убивать Амо… — преодолеваю ком в горле.

И Нико молчит. Мне кажется, он не чувствует вины. Я не знаю, почему и как такое возможно, но за это он не будет извиняться. И я понимаю, что его извинения ничего не изменят. Не вернут Амо. Но… почему нет? Почему не видит в чём его самый главный грех? Почему ведёт себя так, словно бы его совесть чиста?

— На свадьбе ты сказала, что мой дом никогда не будет твоим домом, — меняет тему. — И я понимаю почему. Понимаю, что порой тебе хочется сбежать, — капо достаёт ключ из кармана. — Это твой дом, Александра, — он вкладывает ключ от этого замка в мою дрожащую ладонь. — Даже если тебе нужно сбежать от меня… пускай, — сглатывает, отпуская мою щеку. — Меня не будет здесь, если ты того не пожелаешь.

Я думаю, что ничто так сильно не шокировало меня в этом браке, как этот самый момент. Ужасно так говорить, но даже смерть Амо была не столь невозможной, чем это… Великодушие? Понимание? Забота?

Боже, да что это было вообще?????!

Я срываюсь за мужем, потому что после своей воспламеняющей речи, он поспешил удалиться по лестнице. Сбежал от своего решения. Но я…почему-то не могу позволить ему этого сделать. Стучу шпильками по камню и прошу его остановиться:

— Ни-ико, подожди, пожа-а…

На последних ступеньках я спотыкаюсь и падаю в объятия капо, который успел развернуться. Валенти ловит меня, крепко прижимая к себе. Его сердце бешено стучит, а я сжимаю ключ от нервов. У меня перехватывает дыхание, голова кружится от эмоциональности. Я пытаюсь понять, зачем остановила его…

— Нико, я просто хотела сказать…

Поблагодарить?

Мне кажется, что да. Но та часть меня, которая по-прежнему ненавидит его, не согласна. Слишком много благодарностей для ублюдка. Но вот только… разве ублюдки поступают так? Разве один и тот же человек может быть таким разным?

А теперь я знаю, что Нико — разный.

Возможно, не только ублюдок.

Я не знаю, господи, я не знаю.

— Не стоит, lírio, — останавливает меня.

Lírio.

Звучит так же, как и на испанском.

Лилия.

Мои пальцы дрожат, когда я стягиваю очки с его лица. Хочу видеть его глаза. Так сильно в этом нуждаюсь. И он позволяет, и я вижу.

В черных омутах водяные лилии.

На надгробной плите белые цветы.

Из его уст хриплое lírio…

— Почему именно лилии? — шепчу слишком очаровано.

Мне хочется спросить не так. Мне хочется спросить, почему он так меня назвал.

Но я боюсь.

В этом много правды, к которой сердце рвётся как сумасшедшее. Меняющей правды. Переворачивающей и убивающей. Но, что если и воскрешающей?

Правда — это всегда шанс. Что если он нам нужен?

— В средние века белая лилия почиталась как символ непорочности, — после целой тонущей вечности, отвечает Нико.

Непорочность.

Мой букет на свадьбе, моё помолвочное кольцо на пальце, озеро в моём доме.

Он рассчитывал на это. На меня такую. И ему это было важно. И весь этот символизм свидетельствует о том, что все же для Доминико этот союз — никогда не был браком по расчёту. Похоже, он и вправду хотел жену. Настоящую…

И вопреки тому, что за мной в этом браке тянется всего лишь один грех, он начинает душить меня. Я солгала ему. О своей непорочности. Сказала, что была с Амо, но я не была…

И я чувствую себя грязной.

Уму непостижимо, правда? Я не чувствовала себя грязной из-за нашего группового нечто, но я чувствую таковой себя сейчас…из-за собственной лжи.

Я избавляюсь от объятий мужа и сбегаю от его мыслей, потому что в них то, чего не было. И я имела право, господи, я же имела! Но… этого не было… и не могло быть. И я тоже всегда хотела по любви. Не с Доминико… То есть, с мужем. Но не с ним, наверное…

Схожу с ума.

Оказываюсь возле озера и стягиваю с себя джинсы, избавляюсь от босоножек. Агония подступает к горлу и мне жизненно необходимо окунуться… Избавиться от удушения и жара. Избавиться ото лжи?

Я ныряю в воду в одном топе и белье, а когда разворачиваюсь… замираю. Капо тоже стянул с себя одежду и последовал за мной. За правдой. Словно бы за правдой…

— Что ты делаешь, lírio? — тихо спрашивает приближаясь.

Отступаю, окруженная лилиями.

— Не называй меня так, — шепчу и кручу головой.

Пытаюсь убедить его, что я не такая. Моя ложь — это твоя правда.

— Почему? — хмурится.

— Ты же знаешь… — отвожу взгляд.

Как же мне стыдно за свою ложь. Что со мной? Приди в себя, Александра, давай… Ты ему ничего не должна. Ты столько страдала… Он заслужил на эту мелочь!

Но это не мелочь.

— Молчи, — подхватывает на руки и тяжело дышит. Знает, что не сможет с этим смириться, но словно бы хочет…

Наши тела обнимают друг друга. Лилии замыкают их в кольце непорочности. Нас окутывает чистый, с травяными нотками и сладковатыми оттенками кедровых орешков запах. Этот аромат такой магический, словно искупляющий… Я пытаюсь утопить в нем свою ложь, но она прямо на поверхности. Так легко признаться…

— Непорочность тела, души и сердца… — отчаянно шепчет мне на ухо. Запускает пальцы в мои мокрые волосы, целует мою щеку. — Мне хватит и чего-то одного… — хрипит. — Мне не нужен ангел, слышишь? — окутывает себя моей дрожью. — Наоборот, я хочу быть твоим пороком. Но единственным. Даже если единственно возможным, — сглатывает. — Прости, но я такой.

Падшее признание накрывает меня всю. Я крепко обнимаю Нико и прижимаюсь носом к его шее. Давлю чертов всхлип. Во мне борьба и она меня убивает. Разрывает на части. Так не должно быть, ведь он не достоин ни моего тела, ни моей души, ни сердца…

Ни капли любви.

О которой он пытается говорить, черт подери.

Он убил Амо. На чтобы он там не рассчитывал, но он убил его. И я не могу смириться с этим фактом. Но что если хочу?

Мне хватит и чего-то одного…

Почему он продолжает бороться? За это что-то невозможное между нами? Почему в этом рвении так много причин для…

Находит мои губы. Обволакивает их взволнованным дыханием.

…поцелуя.

И для правды.

— Нико… — роняю слезу.

Возможно, я прямо сейчас признаюсь. Просто избавлюсь, да. Не ради него или нас. Просто я не такая. Ложь душит меня. С ней сложно жить, даже если ты выбрал лгать осознанно…

— Я… — утопаю в его нуждающемся взгляде. — Прости…

Входящий вызов.

Звук пулей разрывает магическую пелену, что окутывает нас. Простреливает между нами острой вспышкой.

— Говори, — приказывает сорвано, сбрасывая входящий на часах.

Я моргаю, приоткрыв губы.

Снова входящий.

— Блядь, — морщится капо.

Я перевожу взгляд и вижу на экране, что это Габриель.

— Прими вызов, это может быть важно, — хмурюсь, пытаясь понять, что собиралась сделать секундой ранее.

Капо вздыхает и принимает.

— Слушаю, Габриель. Говори быстро, — отрезает, поглаживая мою спину под водой.

— Нико, это срочно, — отвечает его советник. — Майкл Кано видимо решил навестить донну Валенти без предупреждения. И как только самолёт приземлился в Бразилии, его взяли. Скорее всего, люди Морте. Он рассчитывает, что похищение брата твоей жены — станет его рычагом давления.

От шока и ужаса у меня заложило уши. Моего Майка похитили?? Господи, нет! Зачем он полетел…что теперь делать?! Я не могу потерять ещё и брата! Не могу, не забирайте, умоляю!! Но разве Нико…

— Пожалуйста, — сжимаю щеки мужа отчаянно. — Он мой брат, Нико…

И впервые за всю эту кровавую историю его взгляд накрывает меня непоколебимой защитой. Валенти прижимает мою голову к себе и, прежде чем вынести меня из озера, отдаёт приказ без раздумий:

— Пускай Тео собирает мафию. Я уже еду. Мы спасём задницу Кано младшего.