Глава 6

Гневливый пусть терпит наказание, потому что, если пощадишь его, придется тебе еще больше наказывать его. (Притчи 19:19)

По дороге в ресторан Изабель много и громко болтает, рассказывая брату о нашем дне и о своих планах на вечеринку. Я постоянно ловлю взгляд Доминико в зеркале заднего вида, что очень сильно напрягает меня.

— Вы так сладко переглядываетесь, что я сейчас умру от зависти! — возмущается девушка.

Сладко?? Она либо сумасшедшая, либо слепая…

Мы с Валенти придушиваем друг друга каждый раз, когда сталкиваемся. И в прямом и в переносном смысле, блин.

— Нико, я тебя раскусила! — коварно подмечает его сестра. — Признай, что ты приехал ради Алексы?

Я вцепилась в сумку от напряжения. Зачем Изабель это делает?? Пытается создать иллюзию нашего счастливого брака? Я думала, мы только на людях должны прикидываться! Я не вынесу этого спектакля ещё и в рамках…семьи, гори она огнём.

— Конечно, ради меня, — фыркаю, сложив руки на груди. — Дабы лично проконтролировать, что я не сбежала.

Доминико ухмыляется. И наши убийственные взгляды снова находят друг друга в зеркале заднего вида.

— Вы понимаете друг друга с полуслова, боже, — с восхищением заключает девушка. — Идеальная пара!

Остановите машину, меня сейчас вывернет.

Когда мы приезжаем в ресторан, нас уже ждёт столик, который всегда обслуживает семью Валенти. За ним сидит мужчина лет пятидесяти. Его голова уже начала седеть, а в области живота появились лишние кило. Доминико похлопывает его по плечу и приветствует:

— Спасибо, что подъехал, Габриель.

— Я думала, мы просто пообедаем, — возмущается Изабель, усаживаясь напротив своего брата. — А ты опять работу взял с собой!

— Прости, малышка, кое-что произошло, — босс разваливается на кожаном диване.

Единственно свободное место остаётся возле него. Я стреляю в Иззи на поражение, потому что…зуб даю, она специально это сделала. Мне приходится сесть рядом с мужем, но я всё равно делаю это как можно дальше. Он кладёт руку на спинку дивана позади меня, чем очень напрягает. Официант принимает заказ.

— Донна Валенти, примите мои искренние поздравления, — я давлюсь водой, когда Габриель обращается ко мне. — Пускай ваш брак выдержит все испытания.

Донна Валенти…

— Как красиво звучит, — сестра капо подкладывает мечтательно ладони под щеки. — Александра Валенти.

Если бы у меня было оружие, я бы сейчас их всех перестреляла, клянусь. Мой взгляд невольно падает на столовые приборы, которые нам принесли. И Доминико словно читает мои мысли, молниеносно забирает нож, лежащий возле моей тарелки. За кого он меня принимает? Может я и подумала о чём-то подобном, но я бы не устроила бойню среди белого дня в ресторане!

— Александра Кано Валенти, — поправляю я, потому что в Бразилии можно брать несколько фамилий. И мне хочется вообще вычеркнуть это кровавое «Валенти». — Спасибо за поздравление.

— Мне так интересно, какая фамилия будет у моего мужа, — глаза Изабель сверкают. — Я выйду замуж только за мужчину с красивой фамилией! — хихикает девушка.

— Не рано ли тебе думать о замужестве, Изабель? — её брат напрягается.

— Я всего на пару лет младше Алексы, — протестует сестра. — А она уже вышла за тебя замуж! Почему ей можно, а мне нельзя?

Кажется, Габриель себя ощущает слегка неловко. Но это не сравнится с тем, как ощущаю себя я. Каждый раз, когда Доминико проявляет абсолютную, я даже не побоюсь этого слова, любовь по отношению к своей сестре…это в очередной раз доказывает, как потребительски он относится ко мне. И это не ревность, черт побери! Это просто…не знаю, чувство справедливости?

— Когда появится человек, которому я буду доверять как себе, тогда и будет тебе муж, — отрезает капо.

Девушка выпускает разочарованный стон:

— Этого никогда не случится! Мне на веки остаться в девах…

Я пытаюсь сдержаться, но извините:

— Знаешь, не всегда тот, кому ты доверяешь, оказывается достойным твоего доверия, — я поворачиваюсь к Доминико. — Жаль, что мой отец так и не узнает, насколько сильно ошибался насчёт тебя…

В наших взглядах с мужем проносятся новые варианты пыток. Мы точно прикончим друг друга в этом браке.

— Еду принесли, — жестко приказывает он. — Ешь, Александра.

Оскал так и рвётся наружу, но вместо того, чтобы растерзать вилкой Валенти, я начинаю терзать ни в чём не повинную треску. Блюдо бесподобное, но от злости я глотаю его, почти не чувствуя вкус.

— Габриель, — капо переводит взгляд на мужчину и наконец-то убирает руку со спинки дивана. — В Тринидаде подорвали главный офис. Уже известно, кто это сделал?

Рыба застряла в горле. В Тринидаде? Единственный бизнес, который может быть у Доминико на Кубе — это унаследованный бизнес моего отца. Производство сигар. Поэтому я внимаю всё, что эти мужчины начинают обсуждать.

— Никаких следов не осталось, — усы Габриеля недовольно дергаются. — Но, думаю, это предупреждение, Нико.

— Что ещё за предупреждение? — любопытствую насторожено.

Габриель, похоже, советник босса. Он переводит на своего капо вопросительный взгляд и тот кивает ему.

— Благодаря связям и мафии твоего отца…лишь дело времени, когда Нико станет новым капо ди капи в Бразилии. И нынешний босс это прекрасно понимает, — объясняет мужчина.

Капо ди капи, значит, босс всех боссов. Так вот к чему стремится Валенти? Покрыть всю Бразилию своей властью?

— Это случится очень скоро, — уверенно заявляет муж, разрезая кровавый стейк в тарелке.

— Причём тут бизнес моего отца? — спрашиваю о том, что волнует наиболее.

— Предупреждение от действующего босса, — отвечает Габриель. — Он понимает, что силы неравны, но очевидно хочет показать, что способен подорвать в прямом и в переносном смысле то, что обрёл Нико.

Ясно.

— Нужно перевозить производство и людей в Бразилию, — сосредоточено продолжает капо. — Будет трудно руководить процессами на расстоянии. Скорее всего, придётся искать новых поставщиков, нанимать новых работников… — Доминико говорит об этом не с шибко большим энтузиазмом.

И мне начинает казаться, что бизнес его не особо интересует. Что ж, я его тоже не особо интересую, но при этом отпускать он меня не собирается. Этот ублюдок никогда не упускает своего, даже если оно ему нахрен не надо!

— И мафия Кано ведёт себя обособленно, — капо откладывает столовые приборы и откидывается на спинку дивана. — Подчиняется, но ты понимаешь…

Советник кивает, а его босс трёт переносицу.

— Пока что от этого наследства одни проблемы… — Валенти запрокидывает голову, а после наши торнадо во взглядах сталкиваются.

Это ведь он и обо мне, да?!

— Люди отца здесь, потому что он этого пожелал, — напоминаю. — И в нашей мафии никогда не было слепого подчинения. Все без исключения доверяли Марку Кано и были благодарны ему. Так что, если ты хочешь, чтобы они сражались за твою паршивую задницу, — сжимаю губы. — Недостаточно приказать им!

Что-то упало звонко на пол, разбиваясь вдребезги. Кажется, это стакан. И, кажется, это Изабель уронила его от шока.

— Александра! — муж выравнивается и сжимает губы, которые трясутся от злости. — Я заклею твой рот, если ты…

— В целом она права, Нико, — советник перебивает его. И тем самым очень сильно удивляет.

То есть не меня, но своего капо точно.

— Людям нужна мотивация, — напоминает Габриель. — Мафия Кано всё ещё скорбит, им нужно время и…причины, чтобы следовать за тобой безусловно.

— Понадобится очень много времени, — смело шиплю капо в лицо, хотя саму выворачивает от его близости.

— Я подожду, — цедит сквозь зубы.

И такое подозрительное ощущение, что он не только о мафии говорит.

Мы наконец-то отворачиваемся друг от друга. Я, молча, доедаю свою еду. Габриель поддерживает решение Валенти о переезде бизнеса. И когда босс раздумывает над тем, кого назначить ответственным за этот процесс…

— Я могу помочь, — не слишком уверенно заявляю я.

Габриель и Изабель приподнимают брови одновременно.

— Исключено, — отрезает Доминико, не взглянув на меня.

Это меня бесит, поэтому мой голос становится увереннее и жестче.

— Я помогала отцу с бизнесом, — и это правда.

Я никогда не лезла в дела мафии, но в бизнес была посвящена. Особенно в последнее время, когда папа в силу возраста начал болеть и…

Сердце сжалось болезненно.

— Я могу помочь с подбором персонала и договориться с поставщиками, — заверяю. — Я делала это ранее.

Моё желание вполне естественное, потому что это дело моего отца. Память о нём. И я не хочу, чтобы все его усилия пропали даром лишь потому, что у Доминико Валенти это не вызывает интереса.

— Решать тебе, — сообщает Габриель, удерживаясь от совета.

Муж прокручивает обручальное кольцо на пальце, проводя языком по острым зубам.

— Для меня это важно, — почему-то говорю я.

Возможно, хочу заверить, что не подведу. Не его, а отца.

— Ладно, — вдруг заявляет Доминико. — Всё равно сейчас это некому доверить, а у меня более важные проблемы.

Он откидывается на спинку и, кажется, вновь расслабляется. Мне даже не верится, что он всё же согласился. Но я очень рада, потому что смогу заняться делом и быть подальше от Валенти. Хотя бы временами.

— Класс, — поднимает обновлённый стакан Изабель. — Александра будет рулить бизнесом, а ты рулить Бразилией! — она выставляет два пальца вперед и делает: — Пуф! Пуф! И вы непобедимы!

Я закатываю глаза, а Доминико ухмыляется. Да уж, просто фантастика…

Домой нас отвезли телохранители, потому что Валенти с Габриелем уехали по рабочим вопросам, кажется, случилось что-то ещё. Я буквально мечтала поскорее остаться в тишине, но как только очутилась в спальне, сразу же об этом пожалела. Здесь царила гнетущая тишина. Наполненная незримой смертью. Я опустилась на постель, и, сбросив маску, позволила себе поплакать. Я знаю, что люди в мафии постоянно умирают. Но это другое…

Вечером, когда я чистила зубы в ванной, Доминико вошел без предупреждения. Я пискнула и зло сплюнула пасту в умывальник, потому что я стояла закутанной в одно полотенце. Я не ожидала его увидеть уж точно.

— Выйди! — приказываю громко.

— Александра, я уже говорил, — он снимает рубашку. — Это моя спальня и мой дом. Запомни это, чтобы сократить эти раздражающие диалоги до минимума.

Мужчина сбрасывает штаны и кладёт свои вещи в отсек для грязного белья. Я пялюсь на его боксёры в ужасе, потому что переживаю, что он и их сейчас снимет. Но помимо этого от меня не ускользает тон его голоса. Спокойный. Даже нет, уставший. Скорее такой. Не готовый на очередной скандал, ну или же это обманчивое ощущение.

Капо подходит к зеркалу рядом со мной и начинает снимать пластырь с раны, оставленной мной. Она зашитая, но он все равно морщится, потому что «повязка» отдирает частицу кожи и выдёргивает мелкие волоски. Я не понимаю, почему уход за его ранением выглядит таким безалаберным. Некоторое время просто наблюдаю за его муками, возможно даже наслаждаюсь…

— Это не так делается, — говорю это раньше, чем осознаю, хочу ли действительно сказать. — Ты что сам перевязываешь себя?

— Временные меры, — морщится, потому что продолжает причинять себе боль.

Пускай, он заслужил на всю боль мира.

— Врач не помешает, — констатирую.

— Я прострелил ему голову в прошлом месяце, замену ещё не нашли, — объясняет Валенти, а у меня глаза на лоб лезут.

Причины, да? У него всегда есть причины, по словам Изабель. И каких же таких причин стоит человеческая жизнь?

— Подожди, — я хватаю его за руку и останавливаю.

Я делаю это специально, потому что осознаю — этой ночью капо останется со мной. Я этого не хочу. Просто не вынесу. Нужно уговорить его отпустить меня…хотя бы в другую комнату. Криками не выйдет, я уже поняла. Может тогда…

— Нужна вода, — говорю, а он смотрит на мои пальцы, что накрывают его ладонь.

Размышляет, но я уже включаю воду. Вытягиваю удлинённый кран и направляю ему на грудь. Доминико убирает руку, и я размачиваю полоску. Выключаю воду и, пересиливая себя, прикасаюсь одной ладонью к его широкой груди, а другой подцепляю край ленты.

— Теперь будет не так больно, — обнадёживаю и осторожно тяну.

Мужчина больше не морщится. Смотрит в зеркало, но получается, что на нас. На меня. Я выдерживаю. Выбрасываю ленту в мусор.

— Нужно обработать, — говорю тихо, рассматривая, как неаккуратно зашита рана. Он что сам зашивал её?

Доминико достаёт антисептик и мазь, возвращается ко мне и в этот раз облокачивается на умывальник пятой точкой. Я становлюсь перед ним и брызгаю антисептиком на рану. Наверное, это странно. Лечить раны, которые же сама нанесла. Но мне нужно его задобрить, если это вообще возможно, конечно…

Я наношу мазь, мягко размазывая её по всей длине пореза. Моё сердце громко стучит. Волнительно. Я хочу, чтобы всё получилось. Я же хорошая актриса, верно? Грудь мужа, которая вначале вздымалась напряженно, теперь делает это расслабленно. Значит, всё получается…

— Готово, — сообщаю, закручивая тюбик мази. — Может, дашь сегодня ране подышать? А утром наденешь повязку, только подложи хотя бы бинт, — поднимаю на него (насколько могу) обеспокоенный взгляд.

— Хорошо, puta, — отвечает он, словно специально проверяя и провоцируя.

Я кусаю себя за язык, чтобы не ляпнуть гадость. Мне кажется, капо это заметил.

— Ложись в постель, — добавляет он и уже хочет отвернуться обратно к зеркалу…

— Подожди, — поспешно кладу ладонь на его плечо, чтобы остановить. Почти сразу же отдёргиваю руку, от чего он еле заметно хмурится. — После всего случившегося мне…трудно в этой спальне, — неотрывно смотрю в его бессердечные омуты. — Пожалуйста, позволь мне переночевать в другой комнате…

Да, мне тошно. От самой себя. От этого тона, от этого «пожалуйста, позволь». Что поделать…

— Я понимаю, что мы должны быть мужем и женой на публику, но… — обнимаю себя за локти. — Мы ведь не обязаны быть ими, когда дверь спальни закрывается?

Я честна с ним и очень надеюсь на ответную честность. Если я пока что не могу зверя одолеть, то я должна суметь хотя бы с ним договориться…

— Ложись в постель, Александра, — отвечает, словно бы даже не задумываясь о моей просьбе. — Я предупреждал, что ошибки дорого стоят. Поэтому ты будешь жить в этой спальне, пока не усвоишь урок, поняла?

Я отшатываюсь назад. Господи, какая идиотка…

— Я тебя ненавижу, Валенти, — рычу, срывая маску заботливой жены с лица. И чтобы он в этом не сомневался, бью его в грудь, цепляя рану.

Мужчина морщится и отталкивает меня.

— В постель, блядь, я сказал! — срывается, указывая пальцем на дверь.

— Я не буду спать с тобой в одной постели! — не сдаюсь, потому что уже нечего терять. — От одной мысли выворачивает наизнанку, ясно?!

Теперь он понимает, что причина не только в смерти Амо. И босс, конечно же, в бешенстве. Вряд ли в его жизни были женщины, которые ему отказывали.

— Значит, придётся вновь привязать тебя, puta, — сообщает на высоких нотах и движется на меня.

Я отступаю, придерживая полотенце на груди, потому что, то, как он пялится на моё декольте… волнует меня. Я не позволю ему оголить меня и прикоснуться! Никогда…

— У меня… у меня… — слова вылетают нервно. — Эти дни! У меня менструация, ясно? Ничего не выйдет…

Конечно же, лгу.

— Кровью решила напугать? — ухмыляется.

Боже, больной. Выбегаю из ванной и несусь на выход из спальни, но Доминико хватает меня за талию и усаживает намертво на постель. Нависает сверху, вдавливая матрас одним коленом. Мои глаза бегают в панике. У меня больше не осталось причин, которые бы могли его остановить. Да их никогда и не существовало. Я не понимаю, почему он хочет трахнуть меня… Скорее всего это что-то бездушное, просто животное. Потому что я принадлежу ему, и он хочет сломить меня на всех уровнях.

— Пожалуйста… — неприятно, но мой голос дрожит. — Не делай этого…

И, возможно, впервые мой взгляд возвращается к чему-то прежнему. К Александре, которая привыкла к защите. И которая нуждается в ней прямо сейчас…

Он сводит брови и как-то с (неужели?) неуверенностью шепчет:

— Тогда будешь сосать, puta.

У меня дыхание перехватывает. Моё сердце бьется о дно его черной души.

— Я отгрызу тебе член, — сорвано и очень тихо угрожаю.

Его ладонь сжимается на моей шее и, мне кажется, что он придушит меня, но уже через мгновение капо ведёт ладонью выше… по щеке, обводит ухо и зарывается в мои волосы.

— Сколько дней ещё?

— Что? — взмахиваю отчаянно ресницами.

— До конца твоей менструации? — сжимает мой затылок.

— Пять, — сглатываю. Беру по максимуму.

Доминико облизывает свои уста, растягивая большим пальцем мою нижнюю губу. А после прижимается носом к моему уху и хрипло обещает:

— Я умею ждать, Александра, — мужчина нагло и грубо сжимает мою грудь поверх полотенца. Это настолько неожиданно и впервые для меня, что… я вся выгибаюсь, покрываясь перепуганными мурашками. — Поверь, я очень долго ждал…