ГЛАВА 1

— Не морщись, не морщись! И комплиментов не жди, не дождешься! — Санайя строго погрозила пальцем зеркалу, вернее, отражающейся в нем сероглазой пухлощекой шатенке. — Да, я знаю, все психически нормальные девушки склонны считать себя привлекательными. И ты будь добра считать так же! Так и считаешь? То-то, — пока никто не видит, отражению был показан язык. Да, неприлично, но самой себе — можно. — И вообще, это только с первого взгляда мужчины западают на внешность. А потом… нет, могут, конечно, и на кошелек, но у нас явно не тот случай. У Риченда и своих денег достаточно. А значит, нас с тобой любят за внешний вид и милый характер, дорогая иерина дин Тиаграсса. Да, именно так, за милый характер! И не спорь.

Отражение в зеркале и не думало спорить. Да и с кем спорить? С самой собой? Бессмысленно и неконструктивно.

Санайя поднялась с пуфика перед зеркалом, где она приводила себя в порядок после сна, и сладко потянулась. Сегодня замечательный день. Не то, чтобы ее прочие дни были плохи, но сегодняшний день был особенным. Сегодня ей исполнилось восемнадцать. Совершеннолетие. Это ведь что-то особенное, правда? Пусть зеркало и не отразило изменений, но они были. Новые возможности, новые права. Да все новое! Сегодня в ее честь папа и Эмильена устраивают прием. Будет не меньше полутора сотен гостей. Здесь Санни поморщилась. Гости — большей частью деловые партнеры ее отца, и этот прием мало чем будет отличаться от множества таких же приемов, где встречаются деловые люди мира сего: коммерсанты, банкиры и промышленники. Разве что придут они с разряженными в пух и прах женами и дочерями, и обсуждать свои скучные дела примутся не сразу, а предварительно сказав несколько высокопарных слов виновнице торжества и вручив безумно дорогой подарок вроде акций жутко перспективной горнорудной компании. Дельцы — они и есть дельцы. Ну да и ладно, она уже давно не обижалась на папу. Бизнес прежде всего, это в их семье знали все.

И все же, кое-чем этот прием будет отличаться от других. Сегодня Рич попросит у папы ее руки и его отцовского благословения. Санни мечтательно повторила несколько па из паратена — танца, в котором они закружатся после того, как жених наденет на ее пальчик помолвочное кольцо.

— Ри-Рич, и-ич, па-да-дам, Ри-Рич, — будущая невеста раскинула руки, сделала глубокий реверанс и счастливо засмеялась. Как же прекрасна жизнь.

Но хватит предаваться мечтам, пора торопиться на завтрак. Сегодня еще столько нужно сделать.

— ЭмилИ, Лео, доброе утро, — Санни, выслушав поздравления, приложилась щекой к щеке мачехи, изображая поцелуй, и чмокнула в макушку младшего братца. — Папа уже ушел?

— Как всегда, дорогая, как всегда, — Эмильена дин Тиаграсса привычно вздохнула. — А то ты не знаешь нашего папу.

— Знаю, и нисколько не удивляюсь, — именинница заняла место за столом и принялась за завтрак. — Что у нас на сегодня осталось?

— Кухню я уже проверила, там все в порядке, от цветочного магазина прибудут к двум часам, зал осталось оформить только цветами, — поведала мачеха. — К двум же прибудет и иерина Прани, сделает прическу сначала мне, потом тебе. Оркестранты приглашены к семи. Все готово, милая, тебе не о чем волноваться, — успокаивающе улыбнулась она. — Хотя, ах, где мои восемнадцать, я бы на твоем месте тоже волновалась.

— Тебе ли сожалеть, — Санни вернула улыбку. — Может, я волнуюсь о том, что кто-нибудь из папиных гостей нас с тобой перепутает и вручит подарок тебе.

— А я знаю, что тебе подарит папа! — хитро заявил молчавший до этого младший братец.

— Лео, не порть папе сюрприз, — осуждающе проговорила иера дин Тиаграсса. — Всему свое время.

— Ладно, — протянул мальчуган, — пусть еще помучится.

Вот же заговорщики. Была у Санни мечта. Восемнадцать лет — как раз тот самый возраст, когда можно садиться за руль магомобиля. Но папа такой перестраховщик. Вряд ли откликнется на ее отчаянную просьбу. Хотя — невольная улыбка растянула губы — она же совсем скоро выйдет замуж, и Рич обязательно купит ей магил. Или выделит один из своих, коих у него аж три сразу.

— Милая, ты так хороша, когда улыбаешься. Думаю, если ты продолжишь в этом же духе, сегодня тебе не будет равных, — отметила мачеха.

— Ах, Эмили, сегодня такой особенный день! Как же мне не улыбаться. У меня же жизнь начинается!

— И это прекрасно. А теперь беги, собирайся, — иера дин Тиаграсса отпустила падчерицу. — И помни, сегодня ты должна затмить всех!

— Обязательно, — рассмеялась Санайя и вышла из столовой. К тому моменту, когда подойдет иерина Прани, чтобы заняться волосами, она уже должна быть почти готова. Сейчас предстояло провести множество приятных каждой женщине процедур, после которых можно затмить и солнце.

Как же хорошо, что у Санни есть папа и Эмильена, иначе не выдержала бы и сбежала от этого потока любвеобилия и доброжелательности. Ну, или взвыла. Прием длился немногим более двух часов, а она уже устала. Скорее бы уже закончилась череда гостей и их поздравлений. Пока же остается развлекаться тем, что предугадывать, что подарит и скажет тот или иной гость. Как же они все предсказуемы со своими уже набившими оскомину словоизлияниями и бездушными подарками. Эти жесткие корсеты, наверное, для того и придуманы, чтобы дамы не могли слишком глубоко вздыхать, выказывая тем самым свое недовольство.

Мысли произвольно перескакивали с темы на тему, они совсем не мешали держать милую улыбку, долженствующую изображать внимание, и никогда не заслоняли главную: скоро подойдет Риченд. Любимый не захотел смешиваться с общей толпой, и ждал, когда количество жаждущих пообщаться с именинницей иссякнет. И правильно, негоже смешивать столь важное действо, как помолвка, с кучей обычных поздравлений и пустых славословий.

Уф, кажется, закончилось. Вот и Риченд, он направляется к ним. Папа и Эмильена изобразили очередные приветливые улыбки. Совсем скоро эти улыбки превратятся в искренние. Все же перспектива породниться с потомственным аристократом, пусть и вторым сыном, весьма заманчива для обычного купеческого семейства, пусть и весьма богатого. К тому же, Рич и его семья тоже не бедствуют. Препятствий для этого брака просто нет.

— Иерина Санайя, иера дин Тиаграсса, иер дин Тиаграсса, — обращаясь к каждому по отдельности, начал Риченд, — позвольте присоединиться ко всем прозвучавшим здесь ранее поздравлениям, — еще один тщательно выверенный наклон головы. — И, иер дин Тиаграсса, мы можем поговорить в более приватной обстановке?

Отец хмыкнул, Эмильена предупреждающе положила руку на предплечье падчерицы. И как только поняла, что Санни собирается последовать за мужчинами.

— Дорогая, позволь мужчинам обсудить свои мужские дела, — в звучном контральто мачехи зазвучали воркующие нотки. Сколь многие люди ошибались, не заметив под их бархатистой мягкостью жесткости стальных клинков. — Пойдем к гостям. Негоже всем хозяевам сразу их покидать.

Но ведь дело, которое собирается обсуждать Риченд, касается непосредственно ее, Санайи. Впрочем, Эмильена, как всегда права. Совсем скоро папа и ее жених, уже почти жених, все обсудят, и тогда уже без нее точно не обойдется. Очередная улыбка озарила милое личико.

Эта сцена представлялась в мельчайших подробностях. Папа и Рич выйдут, иер Тиаграсса подзовет к себе дочь, громко попросит у гостей внимания и объявит о помолвке. На пальчике Санни появится заветное колечко. Папины партнеры понимающе закивают головами, их жены притворно громко разохаются, а дочери кинутся обнимать и поздравлять, даже особо не пытаясь скрыть завистливый зубовный скрежет. Еще бы, Риченд эд'Рочестер был весьма завидной в их кругу партией. Пусть последнее время и провозглашались идеи равенства всех слоев населения и всех рас, но аристократы неохотно смешивали свою кровь с простолюдинами, коими являлись почти все здесь присутствующие.

Мысленно уже кружась в первом танце невесты, Санайя широко улыбнулась плотному невысокому мужчине, к которому ее подвела Эмильена. Кажется, он был владельцем банка, с которым вел дела отец.

— Иер дин Пинешту, уж не скучаете ли вы здесь без своих ценных бумаг и векселей? — кокетливо начала разговор мачеха.

— Уже нет, дорогая иера дин Тиаграсса, — собеседник учтиво приложился к ее ручке, а затем повернулся к Санайе. — Милая иерина дин Тиаграсса, вы подарите мне этот танец?

Как же не вовремя зазвучала музыка. Санни хотела сегодня танцевать только с женихом. Но и отказать будет очень невежливо. И что папа так задерживается? Решил сразу составить брачный контракт? С него станется. Пришлось прятать подальше раздражение и идти с этим, как его там, иером дин Пинешту. Пф-фф, он еще и фигуры путает! Вот уж чего никогда не случалось с Ричем. Все же, обучение с пеленок никакие дорогие учителя танцев и изящной словесности не заменят, если начать занятия в зрелом возрасте. А иер дин Пинешту был безнадежно стар. Ему уже лет сорок было! Нужно держаться от партнера подальше, а то оттопчет своими лапищами все ноги в белых атласных туфельках.

— Признаю, в танце я не так ловок, как в банковских котировках, — начал разговор дин Пинешту.

— Каждому свое, — Санайе удалось изобразить милую улыбку. Пусть сам понимает, как хочет. Похвалили ли его за знание тех самых котировок или ткнули носом в неумение танцевать.

— Это верно вы заметили, — банкир снисходительно улыбнулся. — Научить танцевать можно и гоблина, а вот держать банк дано не каждому.

Про гоблинов это он зря. Санайя как-то видела на ярмарке выступление их бродячей труппы. Тогда показалось, что у гоблинов совсем нет костей, их акробаты такое выделывали. Ну да ладно, пусть говорит, что хочет, в конце концов, безграмотность иера дин Пинешту в отношении других рас совсем не должна ее беспокоить, как не беспокоит его самого. Что какие-то гоблины, когда в наличии имеется целая банковская сеть, некогда интересоваться посторонними вещами.

Музыка наконец-то стихла. Как удачно. Папа как раз появился в зале. Один. Но почему? Иер дин Пинешту подхватил девушку под локоток и повел к отцу. Мог бы и не утруждаться. Ну да ладно, может, ему тоже нужно в ту же сторону.

— Папа?

— Дочка, вы уже поговорили? Это хорошо.

— О чем ты, папа?

— О вашей помолвке.

— Но, папа, а где?.. — Санайя растерянно огляделась.

— Иер дин Пинешту попросил у меня твоей руки, — перебил ее отец.

— Что? — сил хватило только на это коротенькое слово. Какие странные слуховые галлюцинации.

— Иерина Санайя, будьте моей женой! — банкир, пошарив во внутреннем кармане сюртука, отыскал там коробочку, вытащил из нее перстень с огромным бриллиантом и, бухнувшись на одно колено, протянул его девушке.

Это точно не сон и не розыгрыш? Папа да и иер Пинешту, особенно иер Пинешту, совсем не похожи на шутников. И вот как тут нужно поступить? Так, как очень хочется? Оттолкнуть его протянутую руку и, заливаясь слезами, убежать? Тогда на деловой репутации иера дин Тиаграсса и всей его торговле можно поставить большой и жирный крест. Деловое сообщество этого не простит. Не ей не простит, папе. Санайя, словно чужую, протянула руку, на которую и было торжественно водружено кольцо. Село, словно по заказу делали. Хотя, если в деталях вспомнить весь сегодняшний вечер, так оно и было: Эмильена подвела падчерицу к этому банкиру, и заиграла музыка. Он пригласил ее на танец. Очень уж вовремя все получилось. Так удачно все разыграли. Если бы это был розыгрыш…

Музыка. Опять играет музыка. Паратен. Танец невесты. Дин Пинешту протягивает руку.

— Санайя?

Сколько же снисходительности и покровительства в его голосе. Облагодетельствовал. Но сейчас не время для истерики, все ждут: и папа — хмуро и настороженно, и Эмильена — излишне широко улыбаясь, гости — те тоже изображают улыбки каждый в меру своей искренности и артистичности, и сам жених тоже ждет, что б на его банк внеплановая проверка свалилась. Музыкальный проигрыш начинается вновь. Санайя опирается на протянутую руку и выходит в центр зала. Она не посмеет обрушить папину репутацию. В конце концов, помолвка — это только помолвка, ее несложно и расторгнуть.

***

Вечером поговорить с отцом не удалось, он постоянно был занят. Как же, дела. Постоянно дела, которые требую своего решения даже на приеме по случаю совершеннолетия и помолвки — что б ее! — дочери. Одно хорошо, занимаясь тем же самым, ее временный жених тоже не надоедал своим вниманием. Еще и Риченд исчез. Обиделся? А кто бы на его месте не обиделся. Нужно как можно скорее встретиться и поговорить с ним, признаться, что помолвка и для нее стала полной неожиданностью.

А ведь было, было у нее предчувствие, что что-то пойдет не так, но кто же мог подумать, что все пойдет настолько не так. Да и верить тем предчувствиям… это же не сигнал светофора.

Предчувствия. Санни в них не то, чтобы не верила, скорее, не придавала особого значения, считала чем-то вроде предсказания погоды ревматичной тетушкой Джанни: или сбудется, или нет. Но ведь иногда они сбывались. Помнится, когда дочери было всего семь лет, и папа еще сам ходил на кораблях с товарами, она в ужасе проснулась среди ночи, побежала в спальню к отцу и ревела в голос до тех пор, пока иер дин Тиаграсса не отказался от запланированной через неделю поездки. Тогда с товаром поплыл его младший компаньон. Корабль в порт не вернулся. Были и еще подобные случаи, когда она просила близких чего-то не делать, и те, не иначе, чтобы не расстраивать девочку, как правило, соглашались. Магия? Нисколько. В папином роду совсем не было магов. И по словам папы, мама тоже была самой обычной.

Маму Санайя совсем не знала. Знала лишь, что привез ее отец уже трехлетней из одного из своих далеких странствий. Что может помнить трехлетний ребенок? Ласковые руки, гортанный напев колыбельной. И море. Ласковое теплое море. Жаль, что папа не любил вспоминать ту женщину. Лишь сказал, что ее звали Уна, что она не пожелала ехать с ними, и тогда он увез девочку с собой. Еще сказал, что мама тоже магом не была. Вот и все знания. И еще огромная витая ракушка, в которой всегда ласково звучало то самое море.

Вечер получился таким изматывающим. Изматывающим не только физически, но и морально. Ничего, завтра будет новый день. Завтра Санни поговорит с папой и, если удастся, с Ричендом. Сегодня уже ничего не решить. А сейчас — спать. Как же она устала.

Ночью, как это бывало не раз, в голову пришло простое и гениальное в своей простоте решение. Она скажет папе, что было предчувствие. Да, именно так. И в этом предчувствии их брак с иером дин Пинешту не ждало ничего хорошего. Ведь Санни даже и не солжет. Что хорошего может быть там, где нет любви? Мало того, любовь у нее совсем к другому мужчине. И как это назвать, если не предчувствие?

Эх, нужно было попросить горничную разбудить пораньше, пока папа не ушел к себе в контору. И как ему удается вставать в такую рань, даже после изнурительного приема. Хотя, он же не танцевал, а занимался своим любимым делом — разговорами с партнерами или с теми, кого хотел бы таковыми назвать. Отправиться к нему на работу? Бесполезно. Иер дин Тиаграсса редко сидит в своем кабинете, а если и застанешь его там, то обязательно с кучей посторонних людей. Нет, ничто не должно отвлекать папу от серьезного разговора.

— Санни, девочка моя, ты почему сняла помолвочное кольцо? — поинтересовалась мачеха за обедом, так как завтрак обе женщины с чистой совестью проспали. — Прекрасный перстень. Или он тебе не нравится?

Не нравился Санайе жених. Но объяснять это Эмильене? Уж она точно не виновата в горестях падчерицы и всегда, как могла, поддерживала ее. Никогда не нужно срывать свое раздражение на невиновных.

— Сняла на ночь и забыла надеть. Камень путался в волосах. Ты же знаешь, я не люблю перстни, тем более, такие крупные, — отговорка, конечно, так себе, но другой все равно нет.

—Привыкнешь, — мачеха в успокаивающем жесте положила свою ладонь ей на руку.

Вот и понимай, как хочешь, к чему привыкнет: к кольцу или к жениху. Пожалуй, спорить не стоит, а то станется с них, запрут дочь дома, и даже поговорить с Ричендом не удастся.

— Буду стараться, — Санни выдавила кривую улыбку. — Какие у нас на сегодня планы? Надеюсь, никого не ждем? Я еще после вчерашнего не отошла.

И ведь даже не обманула нисколько. Весь вечер на ногах. А еще если взять во внимание потрясение, которое устроил папа, от такого не скоро придешь в себя.

— На сегодня — только отдых, — иера дин Тиаграсса блаженно улыбнулась. — Нужно просмотреть карточки с ответными приглашениями. Если хочешь, давай проделаем это вместе.

Санайя, не скрываясь, скривилась. Светская жизнь родителей ее никогда не увлекала. Чинные посиделки с женами и дочерями папиных коллег и партнеров? Это так скучно. Скучнее бывает только на заседаниях попечительских советов.

— Пожалуй, если позволишь, я доверю это ответственное дело тебе, — немного неприкрытой лести никогда не помешает. — Сегодня должна вернуться Дениз.

— Эта взбалмошная девчонка, — сейчас поморщилась уже Эмильена. — Ты не обижайся, но мы с папой считаем, что она дурно на тебя влияет.

— Она моя подруга!

Разговор свернул на сотни раз протоптанную дорожку. Родителям Санайи не нравилась излишне бойкая Дениз эд'Грит, ко всем прочим недостаткам еще и магичка. Что может быть общего у дочери достаточно успешного коммерсанта и у магички, вынужденной учиться, чтобы потом зарабатывать на жизнь собственным трудом. К тому же, ладно бы, владела женщина бытовой магией, одаренные портнихи и парикмахеры были весьма успешны, так нет же, училась на боевом факультете столичного Училища боевой и прикладной магии! Много, ох много воли дали современной молодежи.

— Да, конечно, я понимаю, — все же, как хорошо, что мачеха у Санайи понимающая, наверное, еще не забыла свою молодость, ведь тридцать лет не такой уж и древний возраст. — Вели нашему водителю тебя довезти, куда следует, мне он сегодня не понадобится.

Эх, а вот это уже плохо. С ней отправляют соглядатая. Он, конечно, довезет молодую хозяйку, куда та скажет, но ведь потом и отчитается перед мачехой, если та спросит, а та обязательно спросит.

— Как было бы проще, если бы у меня был собственный магомобиль, — привычно вздохнула Санайя. Ну да что жаловаться, этот разговор тоже затевался не меньше сотни раз. И что? Как видите, ничего.

Значит, отправиться к Риченду напрямую не получится. Ничего, Дениз что-нибудь придумает. В их тандеме самые отчаянные шалости всегда затевались именно ей. Может, именно поэтому родители и недолюбливали бедовую магичку?

***

— Санни, как же мне тебя не хватало! Прости, прости, прости, что не смогла прибыть на твой праздник. Этот мэтр Дюранг такой вредный… Впрочем, не о нем сейчас разговор. С днем рождения, дорогая подруга! Поздравления прими сейчас, а подарок будет позже, — Дениз эд'Григ дин Тора, не обращая внимания на посторонних, крепко обняла подругу.

И как только ей удается, даже совершая такие по-деревенски простоватые действия, выглядеть аристократкой до кончиков ногтей, кстати, к слову, даже не накрашенных и коротко остриженных.

— Мне тоже, Денни, мне тоже, — Санайя счастливо улыбнулась. Ее школьная подруга рядом, а вместе они обязательно что-нибудь придумают. Вернее придумает Дениз, не может не придумать, ведь она всегда была фонтаном идей. Не всегда безобидных и безопасных, но всегда захватывающих.

— Рассказывай! — это подруги сказали вместе, едва заняв места за столиком в кафе, куда зашли поболтать. Вроде бы и смеяться не над чем, но девушки рассмеялись.

Слушать истории Дениз всегда было интересно. Сказать, что ее жизнь била ключом, значит, ничего не сказать. Пожалуй, Санайя была склонна согласиться со словами мачехи, что училище магии — это сумасшедший дом. Там всегда что-то происходило: взрывались лаборатории, сбегали неприкаянные духи. А шутки адептов друг над другом? Одно только безголовое тело, гордо шествующее по коридорам, чего стоит. Рассказы о самых ярких каверзах предшественников передавались из уст в уста, непременно обрастая все новыми подробностями.

— Ай, да что я, — магичка отхлебнула коуф из миниатюрной чашечки и блаженно прикрыла глаза, — зачет по редким и исчезающим магическим тварям завалила и перенесла на осень, рассталась с Рогхом, купила старенький магомобиль, теперь воюю с ним, ну и так, по мелочам, в общем, ничего интересного.

В этом вся Дениз. За месяц, прошедший с того времени, как было отправлено последнее письмо, у нее приключилось больше, чем у Санайи за полгода разлуки.

— Рогх? Кто такой Рогх? В последнем письме ты писала про Даллена?

— Я же говорю — ничего интересного. Рогх, Даллен, так, — Дениз легкомысленно махнула рукой, — пустые интрижки. Лучше рассказывай ты, я по глазам вижу: у тебя случилось что-то интересненькое, так?

Санайя знала про ее тайную любовь к мечте почти всех девушек училища — мэтру Дюрангу. Но, если не рассказывает, значит, и рассказывать нечего. Уж подруге ли не знать, Дениз только старалась выглядеть легкомысленной особой, а на самом деле ее сердце болело от невнимания того, кто даже и смотреть-то на нее не хотел. Можно даже и не спрашивать, заваленный зачет — его рук дело. Ладно, не хочет пока рассказывать, и пытаться выведать не стоит. Как сочтет нужным, сама поделится наболевшим, а пока стоит поведать, что же произошло у нее самой.

— Ты же помнишь Риченда, я писала о нем, — взволнованно начала Санайя.

— Еще бы не помнить, да все твои письма только о том и были, какой он хороший и замечательный! — подруга мученически закатила глаза.

— Дениз, будешь насмехаться, ничего не расскажу!

— Расскажешь-расскажешь. Как миленькая расскажешь. Ты же не хочешь моей смерти от любопытства, — магичка отправила в рот миниатюрное пирожное и, прикрыв глаза, его прожевала. — Не балуют в нашей столовке такими вкусняшками, — пояснила она.

И как можно обижаться на нее? Санайя сделала знак официанту, чтобы тот принес еще коуфа и пирожных. Дениз уже давно перестала спорить, когда в таких посиделках за застолье рассчитывалась подруга. К сожалению, дворянская приставка эд к фамилии не гарантировала пухлого кошелька. В будущем девушке предстояло самой зарабатывать на жизнь.

— Так вот, Риченд, — продолжила Санни после того, как официант расставил тарелки и отошел, — он сделал мне предложение.

— И что? Почему ты такая грустная? Обманул?

— Нет, что ты, Риченд не такой! Папа вчера ему отказал.

— Хм, что-что, но твой папа никогда не был наивным. Делец в лучшем смысле этого слова. Может, он что-то разузнал о твоем прекрасном Риченде? Охотник за приданым? Брачный аферист? Ты уже спала с ним?

— Денни! — громче, чем нужно воскликнула Санни. — Как ты можешь такое говорить?!

— Какое? — еще одно пирожное отправилось по назначению. Прожевав и выдержав паузу, магичка продолжила: — Что он аферист?

— Что я… что он… что мы. Риченд аристократ! Он не может позволить себе вольности с девушкой!

— А-а. Ну да, ну да. Значит, в постель он тебя не затащил. А то, что может быть аферистом, ты не исключаешь, — задумчиво произнесла Дениз.

— Все-то ты извратишь. И за что только я тебя люблю.

— За то, что я всегда говорю правду и остаюсь на твоей стороне. Я и сейчас собираюсь тебе помочь. Как, говоришь, его полное имя? Разузнаю про нашего милого Риченда по своим каналам.

— Риченд эд'Рочестер дин Зораст. Только, Денни, это еще не все.

— Надеюсь, он не сказал тебе, что женится сразу, как только разведется с предыдущей женой?

— Денни, ты опять?! Нет у него никакой жены! И, предваряя твои вопросы, денег у него достаточно. И семья приличная.

— Семья приличная, это так. Граф Оргар эд'Рочестер ему кто? Отец или дядя? — вспоминая, Дениз привычно свела брови на переносице.

— Отец. Риченд второй его сын.

— Да, семья приличная. Но это не значит, что…

— Денни, ты будешь слушать или нет?

— Само внимание, — магичка демонстративно отодвинула от себя тарелочку с единственным оставшимся пирожным, при этом проводив его тоскливым взглядом.

— Эх, и как тебе удается есть столько сладкого и не полнеть, — сокрушенно заметила Санни, отметив про себя, что нужно попросить официанта собрать набор из лучших пирожных, чтобы можно было взять их с собой.

— С нашими-то тренировками, — последовал привычный ответ. — Так ты опять хотела пожаловаться на свои милые щечки?

— Нет, — Санайя постаралась втянуть эти самые милые щечки. — Я хотела пожаловаться на жениха!

— Аха, — глубокомысленно кивнула Дениз. — Риченд всем хорош, но пожаловаться на него все же хочется. И какой же в нем изъян? Храпит во сне?

— Денни! — обижаться на подругу никаких сил не хватит. — Я же тебе сказала, что папа отказал. Отказал Риченду, потому что нашел мне другого жениха. И вчера состоялась моя помолвка.

— Оп-па, а я, кажется, пропустила все самое интересное, — удивление Дениз было искренним. — Жаль, что не успела на вчерашний прием. И каков он, твой жених? Пухленький старенький толстосум?

— Как ты догадалась?

Дениз неопределенно пожала плечами. А что здесь догадываться? Бедного бы иер дин Тиаграсса своей дочери не сосватал. А пока человек разбогатеет, жизнь пройдет.

— Денни, ему же почти сорок лет! — для убедительности Санайя широко раскрыла глаза.

— Даже нет сорока? Да разве для мужчины это возраст?

— Это для мага только начало всего, а иер дин Пинешту не маг, а банкир!

— Ого, какой жених тебе достался. Банкир. И банк его не из самых захудалых, — магичка все же доела оставшееся пирожное. — Мечта.

— Издеваешься?

— Есть немного, — согласилась подруга. Поймав возмущенный взгляд, как ни в чем ни бывало, продолжила: — Еще проблемы есть? Давай разберемся сразу со всеми.

— Денни, я говорила, как тебя люблю?

— Сегодня нет. Так что там у тебя?

— Понимаешь, меня теперь не отпускают одну, и я не могу встретиться с Ричендом, а нам очень нужно поговорить! Вчера он исчез, даже не попрощавшись. Ты передашь ему записку?

— Конечно, — покладисто согласилась магичка, — заодно и познакомлюсь с героем твоих грез.

На этом подруги вышли из-за столика. Санайя забрала заказанную коробку с пирожными и силой вручила ее своей спасительнице, а кем еще можно считать ту, кто совершает столь доброе дело.

На улице каждая села в свой транспорт, одна в роскошный магил с личным водителем, а другая — в дребезжащую всеми запчастями старую развалюху, и, договорившись встретиться завтра, разъехались.

***

Как всегда после встречи с лучшей школьной подругой Санайя загрустила. Вроде бы у нее было все: любящие родители, пусть Эмильена и не была ей родной матерью, но достойно ее заменяла, платья, украшения, поездки на дорогие курорты, обеспеченное будущее, но иногда так хотелось оказаться на месте Денни. Все бы отдала. Пожалуй, только кроме родителей. Фиер и фиера эд'Григ дин Тора пропали в одной из экспедиций на Неизведанный Материк, когда девочке было всего тринадцать, и ее воспитывала тетя. Что самое возмутительное, после окончания учебы эта глупая девчонка собиралась отправиться туда же. И ведь можно было не сомневаться, что так и сделает, и спонсоров, и единомышленников найдет. Еще не было ни одного начинания, в котором фиерина эд'Григ дин Тора потерпела бы неудачу. Если не считать ее тайную безнадежную любовь к преподавателю.

После встречи с Дениз день скучно пополз к вечеру. Иногда Санайя глубоко в душе даже сожалела об этих встречах. Только привыкнет к размеренному существованию добропорядочной дочери уважаемого коммерсанта, опять появляется подруга, как неукротимый водопад кристальной горной воды в их тихом равнинном озере, где каждый прибрежный кустик и каждая кувшинка растут на тщательно выверенном для них месте. Мелькнет, как праздничный фейерверк, рассыплется искрами волшебного света, продемонстрирует, что есть совсем другая жизнь, и опять уедет в свое столичное училище. Именно после этих встреч хотелось совершать безумные деяния. Например, поступить в то самое училище. Жаль, что магического дара у Санни не было совсем, даже его зачатков. Поступить в любое другое учебное заведение? Но зачем? Общеобразовательная школа дала достаточный уровень знаний. Получить специальность, чтобы потом ни дня по ней не работать? Напрасная трата времени. Она окончила бухгалтерские курсы. И что? На предложение помочь с делами папа только снисходительно улыбнулся, выделил денег — примерно столько, сколько рядовой счетовод в его конторе получает за год, — и предложил пройтись с Эмильеной по магазинам, чтобы развеять скуку. И как с ним разговаривать.

Санайя равнодушно отнеслась к роскошному букету, переданному ей от имени навязанного жениха, и велела поставить его в общей гостиной, спокойно отреагировав на удивленный взгляд Эмильены. Еще бы, счастливая невеста непременно утащила бы его к себе в покои. Так она и поступала с букетами от Риченда. От иера дин Пинешту даже цветы не хотелось допускать в свои в комнаты, пусть цветы, до которых банкир, скорее всего не только не дотрагивался, но даже не видел, ни в чем не виноваты.

Сегодня она твердо решила дождаться прихода отца. Папа же, как назло, задерживался, даже к ужину не пришел. В этом не было ничего удивительного. Это простой клерк может отложить в шесть часов вечера свои бумаги и пойти домой, а у его начальника день ненормированный. Деловой ужин, а то и очередное заседание, могли затянуться допоздна.

Звякнул звонок входной двери.

— Папа! — Санайя опередила лакея, дожидавшегося прихода хозяина, сама открыла входную дверь и чмокнула отца в щеку. Не то, чтобы это проделывала постоянно, но задобрить его не помешает.

— Дочка. Ты почему не спишь? — от иера дин Тиаграсса пахло дорогим алкоголем. Значит, задержался на ужине. Уже неплохо. Выпив, отец пребывал в благодушном настроении.

— Тебя жду. Нам нужно поговорить.

— Девочка моя, все вопросы по организации свадьбы взял на себя твой жених. Вам с Эмильеной остается подобрать для себя платья и прочие побрякушки. Я уже дал распоряжение насчет денег. Я так устал. Пойдем отдыхать, а? — он, не желая проходить в гостиную, остановился у лестницы, ведущей на второй этаж, к личным покоям.

— Папа! — Санайя встала перед отцом и некрасиво уперла руки в бока. — Ты знаешь, о чем я хочу поговорить!

— О чем? Твой разговор не может подождать? — он устало провел ладонями по лицу и учелся прямо на ступени.

— До какого времени, папа? Ты всегда занят, а дело неотложное. Я не хочу замуж за Пинешту! Я его не знаю, не люблю и никогда не полюблю! Я другого люблю, папа!

— Дочка, — терпеливо, как когда-то давным-давно, когда она была еще ребенком, обратился к ней отец. — Этот брак — дело решеное. Бартон дин Пинешту — мой деловой партнер, у нас с ним множество финансовых интересов и общих капиталов. Он не пустит твое приданое по ветру.

— Папа, Риченд тоже не какой-нибудь вертопрах, он из уважаемой аристократической семьи, да и сам далеко не беден!

— Санни, ну зачем тебе аристократ? Они же совсем другие! При встрече жмут нам руки, улыбаются, а сами, как и века назад, презирают! Мужчины будут видеть в тебе симпатичную куколку, с которой можно будет попробовать закрутить роман, а женщины… милая моя девочка, ты не подозреваешь, сколь непримиримы могут быть женщины к тем, кого они считают недостойными. А они обязательно будут считать тебя недостойной стать одной из их круга! Сама говоришь: младший сын эд'Рочестера завидный жених. Сколько матримониальных планов ты разобьешь своим браком? Да они тебя съедят! Медленно и с улыбкой.

— Рич не такой. Он не позволит, — надулась Санайя. Эх, ей бы красноречие Дениз, та бы уж точно смогла объяснить, что Рич — лучшая партия.

— Глупости все это, — отмахнулся иер Тиаграсса. — Уж поверь своему опытному папке, я этих аристократов повидал на своем веку.

— Папа, Дениз тоже аристократка!

— Очень достойный пример, — укоризненно покачал головой мужчина.

Да, пожалуй, достоинства Дениз в этой семье замечала только сама Санайя.

— Папа, но Пинешту в два раза старше меня! — и как сразу не вспомнился это довод.

— Я тоже в два раза старше Эмили, и что? В мужчине главное — мудрость, дочка. И приходит она с годами. К сожалению, не всегда, далеко не всегда. Признаюсь, — он заговорщицки приглушил голос, — я ни за что бы не выдал тебя за того обалдуя, каким был сам в двадцать пять лет. Да-да, это чистейшая правда! У тебя еще есть время осознать, как же тебе повезло, моя вещунья, — проговорил отец и, поднявшись со ступеней, пошел наверх, давая понять, что разговор окончен.

Вещунья. Давно папа так ее не называл. Точно, она же забыла про свой главный козырь!

— Папа, у меня нехорошее предчувствие! — крикнула ему вслед Санни.

— Это всего лишь предсвадебное волнение, — даже не остановившись, пояснил Леандр дин Тиаграсса. — Все будет хорошо, это я тебе обещаю.

Оставалась одна надежда — на Дениз, уж она точно не бросит подругу в беде.