Глава 31

Солнце давно встало, когда Сакумо открыл глаза и прислушался к себе: слабость ещё разливалась по телу, сила ощутимо покалывала под кожей, недовольная резким вмешательством в её ток. Она ощущалась ломотой в мышцах, когда отсидишь ногу. Прежде Сакумо сталкивался с подобным лишь после изнуряющей битвы, но на этот раз на коже не осталось ни одного нового шрама. А ещё казалось, что от давнего, застарелого наконец излечилось и сердце… Он медленно сел, закинул руки за голову и потянулся. Нахмурился с задумчивой улыбкой: большая постель, застланная бледно-голубым бельём, была до неприличия пуста. Здесь очень, очень не хватало одной тёплой, сонной девушки, которая сейчас открыла бы глаза и потянулась к нему с лёгкой улыбкой. Сакумо помнил наставления Верховного: никаких лишних движений, подниматься осторожно, неторопливо. По возможности отоспаться ещё сутки дома, лишь потом отправляться в дорогу. Вчера Сакумо был полон уверенности, что для него лёгкая слабость не станет помехой, сегодня же эта уверенность заметно пошатнулась.

Линн было явно проще, но её сила была разбавлена силой множества других богов, которые когда-либо с ней делились. Сакумо вспомнил золотой вихрь с вкраплением собственной, основной, кроваво-красной силы, и множественное сплетение голубых, зелёных, серых вихрей, тонких нитей или толстых канатов. Глядя на это многообразие, Сакумо невольно скривился, но в то же время понял, отчего Линн так отчаянно стремилась собрать огромный гарем из мужчин в своей постели. Ей хотелось стать сильнее, всегда хотелось. Возможно, все боги так или иначе спали друг с другом именно ради этих коротких крох тепла, когда доверие к тому, кто сейчас рядом, вызывает желание привязать, хоть ненадолго, сделать ближе. Они все были одиноки и отчаянно глушили это одиночество в бесконечных оргиях и развлечениях.

Прикрыв глаза, Сакумо глубоко вздохнул, вытянул руку и не без труда создал устойчивое пламя на раскрытой ладони. Оно постепенно увеличивалось, разгораясь всё ярче, освещая бледное лицо и отражаясь в чёрных глазах. Чистое. Без единой примеси. Голова закружилась — надо же, а ведь Сакумо уже забыл каково это — быть самим собой. Освободиться от чужого присутствия, от живущей в самой глубине подсознания тоски по Линн. Только сейчас смог по-настоящему вздохнуть полной грудью и сказать себе: всё кончено.

Ноги дрожали, когда он поднялся и подошёл к окну, полностью обнажённый, сдвинул в сторону белоснежные полотна и вышел на балкон. Впереди искрилось бирюзой море, вдоль берега тянулись ровные ряды финиковых пальм, а внизу раскинулся Пантеон. Сакумо давно привык к его разномастным постройкам, неумолчному гулу и атмосфере постоянного праздника, но сейчас смотрел на город так, будто видел впервые: глазами Кэрри. Ей тут понравилось, это факт. И, пожалуй, через несколько лет они обязательно вернутся и проведут здесь не один год.

Сакумо улыбнулся: для Кэрри сейчас «несколько лет» может показаться вечностью, но очень скоро она поймёт, что здесь время не имеет значения. Спустя годы ты перестаёшь замечать даже как сменяются день и ночь. А в резиденциях и вовсе климат подчиняется хозяину, можно вызывать зиму или лето в любое время, когда пожелаешь. Слабость разлилась по позвоночнику, вынуждая опереться о мраморные перила. Сакумо вздохнул, над губой проступили капли пота, он же выступил за затылке, увлажнив волосы. Всё же Верховный был прав — придётся задержаться ещё на сутки. Может, на двое, ведь их никто не гонит. Показать Кэрри несколько уютных заведений, которые сам любил посещать. Попытаться уговорить Вакха отпустить Зои на время в Поющую воду.

С этими мыслями Сакумо неспешно собирался, одевая кимоно, перевязывая волосы тонким кожаным шнурком. Пристегнул ножны, закинул меч за спину и внимательно посмотрел на себя: помимо излишней бледности ничто не выдавало его слабости. Когда Сакумо зашёл поблагодарить Верховного, тот сказал, что Линн уехала несколько часов назад, и эта новость вызывала усмешку. Конечно, ей не пришлось так долго восстанавливаться. Хочется, верить, что теперь она счастлива.

Вскоре носилки с Сакумо уже плыли сквозь многоголосую толпу к тихому кварталу, где его ждала Кэрри. Он так хотел сказать ей, что всё позади, что едва сдержался, чтобы не попросить во дворце коня, но в последний раз остановился, понял, что может попросту свалиться по пути. Пришлось путешествовать неспешно, как подобает сильному и сильно уставшему богу. Но, когда носилки наконец опустились на каменные плиты внутреннего двора, Сакумо уже достаточно набрался сил, чтобы выбраться самостоятельно и на твёрдых ногах пройти в дом. Кэрри, как ему сказали, ещё спала, что поначалу удивило, обычно она вставала рано. Но Сакумо тут же отбросил эту мысль — вероятно, она засиделась с подругой допоздна.

Оказавшись в спальне, он быстро разделся и нырнул под одеяло, одной рукой притягивая к себе родную, желанную женщину. Она сонно замычала, выгнулась, потёрлась о него бёдрами и снова провалилась в сон. Коротко поцеловав её в плечо, Сакумо счастливо улыбнулся, выдохнул: «Спи», и сам крепко уснул.

Когда открыл глаза, за окном уже стояла ночь, а Кэрри нигде не было. Сакумо сел, прислушался и хитро улыбнулся: из купальни доносился тихий плеск. Отбросив в сторону одеяло, Сакумо быстро и бесшумно подошёл к двери и потянул створку в сторону. Замер на пороге, прислонившись к дверному косяку. Кэрри сидела в круглой ванне и медленно водила ладонью по влажной шее. Её лицо раскраснелось от пара, глаза были прикрыты, а на губах играла задумчивая улыбка.

— Я вернулся, — тихо произнёс Сакумо, и она тут же посмотрела на него, улыбнулась привычной, немного застенчивой улыбкой.

— Я видела, — кивнула Кэрри, протягивая руки. — Иди ко мне. Я так соскучилась!

— Не думаю, что ты соскучилась больше, чем я, — улыбнулся он в ответ, охотно присоединяясь к ней и погружаясь по пояс в тёплую воду. Притянув её за талию, он усадил Кэрри себе на колени так, чтобы обе её ноги оказались с двух сторон от его бёдер. Провёл носом по шее, собирая слабо заметный любимый аромат, перекрытый ярким запахом бергамота — сегодня кто-то из слуг явно переборщил с маслом.

Кэрри слабо выдохнула, откинула голову, подставляясь под неторопливые поцелуи, и запустила руки в его волосы, начиная мягко массировать.

— Как всё прошло? — прошептала она с тихим стоном, когда его губы сомкнулись на её соске.

— Всё кончено, — неразборчиво пробормотал он, накрывая вторую грудь ладонью и начиная ласкать круговыми движениями. — Теперь больше никакой Линн, только ты и я.

— Только ты и я, — эхом откликнулась Кэрри, чувствуя, как начинает твердеть его член, зажатый между их тел. Она медленно потёрлась о него животом, довольно улыбнулась, услышав отчётливый сладкий вздох.

Сакумо опустил руки ниже, погладил рёбра, по прошёлся кончиками пальцев по пояснице и надавил на ямочки над ягодицами. Кэрри оттянула его волосы и вдруг впилась жадным поцелуем в губы, проникая языком в его рот, прижимаясь всем телом.

— Хочу тебя, — простонала она между поцелуями. — Прямо сейчас, Сакумо.

— Что ж, — он хмыкнул в её губы, — ты действительно соскучилась.

Она нетерпеливо поёрзала на его ногах, скользнула рукой вниз, обхватив член, и едва не застонала от разочарования, когда почувствовала, что тот постепенно начинает опадать. Сакумо, впрочем, выглядел не менее разочарованным. Криво улыбнувшись, он опустил глаза в воду и виновато пожал плечами.

— Верховный предупредил, что сегодня лучше тоже воздержаться, силы могут подвести. Но я не думал, что они подведут в самый неподходящий момент. Однако, — он хитро посмотрел на Кэрри и вдруг резко встал, придерживая её за бёдра, — я всегда могу доставить тебе удовольствие другим способом.

— Звучит заманчиво. — Кэрри чарующе улыбнулась, позволяя унести себя в спальню.

Лунный свет не проникал в комнату с плотно закрытыми окнами. Сакумо давно спал, а Линн лежала и думала, всматриваясь в тени, скользящие по потолку. Всё шло практически идеально, не считая двух моментов, первым из которых было внезапное появление маленькой служанки во время похищения. Объяснить пропажу Юми будет практически невозможно, она — преданная служанка Сакумо и не смогла бы уйти по своей воле. Придётся как можно дольше прикрывать её отсутствие, а потом, когда наступит время открыться, сказать, что та ушла с Кэрри. Вторым моментом была внезапная слабость Сакумо — Линн так хотела как можно скорее заняться с ним сексом! Конечно, его умения в оральных ласках стали просто невероятными, она несколько раз буквально взмывала в небеса, выкрикивая его имя. Но Линн было мало. К тому же, когда Сакумо узнает правду, он должен знать, что, раз столько времени спал с бывшей женой, не признав её, значит, ему на самом деле плевать на смертную. Линн не хотела топтать его гордость или унижать, нет, она хотела, чтобы он понял — им всё ещё может быть хорошо. А Кэрри… Просто попытка забыться. Неудачная попытка.