Глава 11. Враг себе?
Тимур
Как угорелый влетаю на кухню, где уже всё затянуло сизоватым дымком.
Дергаю дверцу духовки, черный дым тут же устремляется к потолку. От едкого запаха гари слезятся глаза.
— Да вашу ж Машу!
В запаре забыв про прихватку, берусь за край раскаленной формы.
Ах, ты ж блядь!
Форма с грохотом падает на пол. Разбивается на кучу осколков, разбрызгивая вокруг кипящий жир. Ебаная срулька закатывается куда-то под стол.
Пиздец.
Трясу обожженной рукой, оглядывая свиное побоище.
— Пап, что случилось?
— Папочка!
Мои девчонки уже рвутся в бой.
— Отбой тревоги! — командую, поспешно выставляя ладонь. — Стойте там. Тут стекло кругом… нам только порезов не хватало для полного счастья.
Оливка испуганно выглядывает из-за Валерика. Но, слава яйцам, ни та, ни другая не двигаются с места.
Зато про третью зрительницу моего кулинарного шоу я уже и забыл.
— Где у вас аптечка? — Медсестричка Федя аккуратно ступает мимо осколков и деловито оглядывается.
— Да само пройдет.
— Ага, знаю я таких «самопроходилов», — ворчливо отзывается, подходя вплотную и захватывая мою кисть своими маленькими, но цепкими ручками. — В гнойном каждый третий — молчун-терпила. Это у вас, мужчин, базовая прошивка такая? Не оторвало же до локтя и ладно… Так, что у нас тут?
Хмыкает и поднимает на меня свои серые глазищи.
— Ожог у вас, Тимур Батькович!
А я на секунду чувствую себя пацаном, который ради таких глаз готов пройти пешком до Луны и обратно.
Красивая ты девка, Федя. Имя только придурковатое, но кто из нас без прибабаха?
— Пенка от ожогов есть? — Федя строго сводит свои выразительные брови.
— Масло есть, облепиховое… и сливочное, — отвечаю.
Аптечек с доме сверхкомплект, да и я сам обучен оказывать первую помощь.
Но сейчас захотелось подразнить красивую Федю.
— Ну точно одна прошивка! — картинно закатывает глаза. — Спасибо, хоть про скипидар не вспомнили. Ладно. Суйте пока под воду. Холод сейчас организуем.
И вот я сижу за столом. Прижимаю к руке мокрое полотенце с завернутым в него замороженным фаршированным перцем.
Топот наверху подсказывает: Валерик грамотно выполняет возложенную на нее задачу по отвлечению младшей.
Снегурка Федя в своем красивом наряде убирает последствия моего проеба, а я пялюсь на нее и чувствую себя, как дурак на именинах. Ибо счастлив до усеру.
А знаете почему?
Да потому что вид — закачаешься.
Ага. Особенно, когда Снегурка забывает запахнуть верх наряда, и на меня глазеет то одно, то другое дивное полушарие ее подружек.
Ах, хороша!
Низ ее платья тоже, кстати, нехило так будоражит раздраконенное воображение. Особенно, когда полы слишком сильно распахиваются, оголяя то одну, то другую ножку! В этих белых сапожищах они бесконечные какие-то. Вот эти бы ножки, да на плечи…
Ух!
А там уже дело за малым: взять на таран и только вперед.
Замечтавшись, ощущаю дискомфорт в своем южном секторе. Тимурка рвется из трусов, желая показать себя даме во всей, так сказать, боевой раскладке. И мне, поерзав, приходится приложить холодный перец к другому своему… перцу.
Вот вообще щас не вовремя!
— Болит? — Федя, заметив мою гримасу, тут же бросает свое занятие и спешит ко мне.
— Нет, нет, все в порядке! — поспешно заверяю ее. Голос сел, и я хрипло каркаю: — Продолжайте… гхм… у вас очень хорошо выходит…
Эротично, я бы добавил. Но не буду.
Что я, враг самому себе?