Глава 39. Пытки

Степанида

— Клички? — переспрашивает меня чернявый Илья, мой сосед справа.

Кажется, его Тимур на полигоне называл Барсом.

— Ну, Барсы, Волки, Зимы… — делаю неопределенный жест рукой. — Это в вашей спортивной среде так принято?

На секунду Илья зависает, бросая странный взгляд в ту сторону, где скрылся Тимур.

— Кхм, вроде того, ага, — говорит он со смешком. — Как обряд посвящения. Что прицепилось первым, то и дали.

Он пожимает широкими плечами.

— Мне еще повезло. Андрюхе дали Каспера из-за того, что в первый день шарахался как призрак и молчал, а так его кляпом не заткнешь.

Андрей-Каспер метко швыряет в Барса снежок.

— К Грише прицепилось Арбат…

— Как интересно. Ты из Москвы? — удивленно смотрю на блондина напротив. Такой он прям — Алеша Попович. Богатырь.

В ответ парни громко смеются, а тот самый Гриша поясняет:

— Я из села под Саратовом, а в Москве как-то летом был. Решил пожрать на Арбате суши, ну и дрис… гхм… блевал потом дальше, чем видел.

Не сдерживаю смешок, глядя на парней.

— Юрец у нас Соник, потому что самый быстрый. — Гриша пихает плечом соседа. — А Костян — Амур.

— Это как-то с рекой связано? — строю догадки.

Парни снова смеются.

— Ага, конечно.

— Дела у него потому что вечно… сердечные.

Костя, закончив перебирать струны, весело парирует:

— Че поделать? Завидуют, черти.

Парни галдят, сыпля шуточками на эту тему.

Проиграв вступление, Костя неожиданно начинает петь приятным баритоном:

— Я с тобой спорить не хочу…

Слушаю его, открыв рот. Вот это талант!

Все дружно подхватывают припев, и я, не выдержав, тоже подпеваю.

Тимур возвращается к нам и с мягкой улыбкой привлекает меня в объятия.

Сидим, наслаждаемся. И так хорошо, аж сердце заходится в радостном ритме.

Проводив последнего спортсмена с напутствием «дать пиздов, если в понедельник не явится вовремя на тренировку», Тимур ведет меня в дом.

В четыре руки моем и убираем посуду, упаковываем остатки шашлыка.

Аккуратно сцеживаю зевок.

— Устала? — Тимур целует меня в висок.

— Немного, — со смешком разворачиваюсь к нему. — Укатали меня сегодня твои греко-римляне. Боюсь, во сне тоже буду бегать по полигону и стрелять во всё, что движется.

— Оставайся.

И смотрит при этом так, что колени подгибаются, а живот сводит от томительного ожидания.

— У меня смена, — тяну разочарованно. — Разбужу тебя завтра ни свет ни заря.

— Нет, Степ, — качает он головой. — Оставайся вообще. Насовсем.

Удивленно смотрю на него. Упрямый взгляд говорит о том, что Тимур не шутит.

— Переехать к тебе? — мямлю, цепляясь за его плечи. Ибо ноги отказываются меня держать. — Ты не торопишься, Тимур?

— Мне всё время кажется, что я дико опаздываю.

Ахаю, когда он легко подхватывает меня на руки и несет в спальню.

— Мне… мне надо подумать, — выдыхаю, падая на матрас и наблюдая, как Тимур стаскивает с себя футболку.

Тараканы радостно верещат, скандируя хором: «Стриптиз, стриптиз!»

— Думай.

Жадный поцелуй вышибает все мысли из головы. Плаваю в приятных ощущениях, с готовностью отвечая на страсть моего альфы.

— Уже подумала? — Он отрывается от ноющей груди и нахально смотрит на меня.

Едва не стону от разочарования. Верни, верни свой язык и пальцы на место!

— Какой твой положительный ответ? — настаивает Тимур, кружа пальцами между моих бедер.

— Так нельзя… пытки запрещены, — ною, отчаянно ерзая и пытаясь поймать ускользающее удовольствие за хвост.

— Я могу так всю ночь, — жарко дышит мне в рот Тимур, вжимаясь всем телом.

Ах!

Ну нельзя же так с нежными Снегурочками. Вот возьму и соглашусь!

Но я вовремя прикусываю язык и молчу. Потому что какая дура добровольно откажется от сладких пыток?