Глава 12

Если бы вы знали, скольких моральных сил мне стоило провести несколько дней, оставшихся до кесарева сечения, вне моей семьи. Нужно было сделать все, чтобы Ульяна поверила мне и не передумала. Я планировал присутствовать при рождении сыновей, что Роднина восприняла едва ли не с восторгом.

«Обязательно выложим этот момент в сеть сразу, как они родятся!» – говорила она, искренне надеясь на то, что мы с нею теперь не просто вместе, но будем после растить сообща наших мальчиков.

С Катюшей и Линой я общался в формате коротких сообщений в мессенджере. Да и то они были сухими и лишенными эмоций. Я дико скучал по своим девочкам, но уже представлял, как мы совсем скоро встретимся и наперебой станем обсуждать то, что вот-вот станет достоянием общественности.

– Милый, ты только сначала покажи мне, как я там получусь, – попросила меня Ульяна, когда я прибыл в клинику, где она уже наблюдалась пару дней, готовясь к операции.

– Угу, – кивнул я притворно-рассеянно.

На деле же был сосредоточен на том, чтобы в кадр попало все. Весь момент появления близнецов от и до.

В операционной уже дежурили неонатологи – аж по два для каждого мальчика. Я расположился в изголовье, небрежно чмокнул Ульяну в лоб и начал съемку. О том, что она прямо сейчас выходила в прямой эфир, умолчал.

– Мы готовы к операции, – сказал хирург.

Пространство между Родниной и ее животом разделили при помощи специальной шторки, я приготовился ждать.

– Ой! – пискнула Уля, видимо, когда хирург сделал надрез. – Показалось, что щекотно, – хихикнула она и вперилась взглядом в то место, которое было над занавеской.

Хирург медлил, на его лице было написано задумчивое выражение. Конечно, он еще и не такое повидал, но я его в этот момент понимал. Он ведь наверняка изучил все о Родниной, он знал, что эти дети – плод вынашивания якобы наших с ней эмбрионов.

– У вас мальчик, – сказал он, вынув первого младенца и показав его Ульяне.

– Мама! Что это?! – вскричала она в тот момент, когда я усиленно снимал совершенно здорового и весьма крупненького… темнокожего мальчишку.

Причем настолько темнокожего, что он казался иссиня-черным.

– Милая, как ты могла?! – театрально вопросил я, повернув камеру к Родниной.

Надо было видеть тот ужас, что растекся по ее лицу. Она судорожно переводила взгляд с младенца на меня и обратно, моргала, как тупая корова, и едва не рыдала от шока.

Наконец, ребенка убрали, а нам продемонстрировали второго младенца. Точно такого же, угольно-черного, как и предыдущий.

– Это тоже мальчик, – озвучил врач уже бесстрастным голосом.

Он убрал ребенка и стал говорить с неонатологами на понятном лишь врачам языке, я же отстранился и взглянул на Ульяну с укором. И все это, естественно, тоже снимал на камеру и выводил в прямой эфир.

– Как ты могла? – повторил я то, что уже спрашивал до этого. – Почему не сказала, что предпочла мне какого-то другого мужчину? Настолько другого, что это видно невооруженным взглядом!

– Я не знаю, что произошло… Я не знаю, что произошло, – только и лепетала Ульяна, и в любой другой ситуации мне бы даже стало ее немного жаль, если бы я не напоминал себе о том, как она и ее отец поступили со мной и моей семьей.

Отступив, я сказал напоследок:

– Думаю, что на этом между нами все кончено…

После чего отключил камеру и удалился прочь из операционной. Никто меня останавливать не стал. Да я бы и не остановился.

Уже через несколько минут, стоило мне только выйти из клиники и сесть в машину, мой телефон стал разрываться от входящих звонков. На экране ожидаемо высветился номер Роднина, моего несостоявшегося тестя.

Сбросив звонок, я набрал Ангелину, и только когда услышал ее голос, почувствовал себя спокойно.

– Сереж… слушай… мне ее жалко, – сказала она, стоило только мне ответить.

Лина, мой ангел, которая даже в этой ситуации проявляла человечность.

– Ну, она сама во всем виновата, – пожал я плечами, после чего перевел разговор в более приятное русло: – Я собираюсь к вам. Как там Кузя?

Наше мохнатое чудовище сегодня утром забрал от меня дед Семен. До сего момента собака, которую сразу же невзлюбила Ульяна (оно и понятно, ведь Кузя чуть не затоптал ее после того самого поцелуя), находилась у меня. И была своего рода буферной зоной.

– Хорошо, – ответила Лина. – Скучает по тебе.

Она сделала небольшую паузу и прежде, чем я бы задал самый банальный в этой ситуации вопрос, добавила:

– И мы тоже очень скучаем. Приезжай.

Она положила трубку, и телефон тут же снова начал разрываться от входящих звонков. Причем делали их все – родители Родниной, сама Ульяна, и даже какие-то незнакомые люди. Среди всего представленного многообразия я выбрал отца Ули.

– Да, Михаил? Звоните поздравить меня с таким интересным отцовством? – спросил я у Роднина.

– Немедля удали эту запись! – рявкнул он в трубку. – Она распространяется в сети со скоростью света, но этот вопрос я решу! А ты должен удалить то, что наснимал!

Я неспешно вырулил на дорогу и взял направление к дому Катюши и Лины.

– Вы же понимаете, что именно вам нужно сделать и что мне пообещать, чтобы я стер запись со своего канала? – уточнил лениво. – Ну и надо ли говорить, что я отдам вам оригинал по прошествии времени и только когда буду уверен, что вы больше и на пушечный выстрел не подойдете ко мне и моим близким? И перестанете лезть грязными руками в наши дела?

В ответ раздалось молчание, после чего Роднин, видимо, уже понявший, что битва проиграна, зло выплюнул:

– Сученыш!

С моих губ сорвался смех, и перед тем, как положить трубку, я ответил:

– Помните об этом всегда.

После чего отключил звонок и поехал к тем людям, которых хотел сейчас увидеть больше всего на свете.