39

Я встала на лыжи, огляделась. Руслана не было видно, все бегали, тащили специальное снаряжение. Несколько добровольцев-спасателей уже катили вниз по склону, я тоже поспешила. Возле верхних вагончиков вовсю шли спасательные работы, я решила двигать почти в конец, где люльки висели на самой большой высоте.

Добралась до одной, где никого рядом не было, сняла лыжи, сложила их чуть поодаль вместе с рюкзаком и, задрав голову вверх, стала оценивать ситуацию. Высоко! Наверное, с двенадцатиэтажный дом будет! Но даже отсюда было видно, как в кабинке мечутся люди, они выглядывали в приоткрытые окна, высовывали руки и махали ими.

Паника! Это самое страшное, во время паники мозги не работают и люди совершают необдуманные поступки, порой приводящие к смерти. Я сложила руки рупором и прокричала:

- Внимание! Сохраняйте спокойствие! Помощь на подходе! Не раскачивайте кабину, сядьте на скамьи и ждите! Сохраняйте спокойствие!

Уж не знаю, услышали меня или нет, но вагончик стал меньше качаться. Ребята, ну скорее! Я увидела, что по ближайшей опоре ловко вскарабкивается какой-то парень, но не Руслан. У мужа была черная куртка с белыми вставками, а у этого красно-серая.

Он добрался до верха, прицепил специальное приспособление – ролик, который будет катиться по тросу, и страховку, которой спасатель пристегнулся к ролику. Через минуту он уже катился по тросу к вагончику, перебирая руками и уцепившись ногами за канат.

Добравшись, парень спрыгнул на крышу кабинки и, видимо, спустился в люк на крыше, затем открылся люк в полу, и вниз полетела толстая веревка. Я поймала ее, наступила на конец верёвки ногой, зафиксировала руками и стала ждать. Через несколько минут по веревке стал спускаться первый турист на страховке. Это оказалась девушка лет восемнадцати. Я отстегнула с нее страховочные ремни и отправила снаряжение снова наверх.

- Привет! Ты как? – я посмотрела на спасённую, она не выглядела испуганной, мне даже показалось, что приключение ей понравилось. – Как тебя зовут?

- Катя, а тебя?

- Я Тася. Сколько вас там? – я кивнула на кабинку.

- Шестеро. Да еще парень, спасатель…

- Там рюкзак – медикаменты, чай, коньяк… разберись, будешь помогать.

Веревка снова ожила, сверху с причитаниями спускалась женщина, как оказалось Катина мама. Спустившись, она упала на снег и заревела.

- Валерьянки накапай! – скомандовала я девушке, пытаясь расстегнуть застежки на страховке. Женщина рыдала, обхватив колени, чем очень мне мешала, я обняла ее, погладила по волосам.

- Все хорошо, успокойтесь, вы в безопасности. Давайте снимем с вас ремни… тише, тише.

- Я знала… я знала, что не надо ехать, я знала… знала, что случится что-то плохое. Жуть! А вы не слушали! – она напала с упреками на дочь, которая протягивала ей лекарство. Мне, наконец, удалось снять с нее снаряжение, я поскорее отправила его наверх.

 - Мам, успокойся, ничего страшного не произошло…

- Дура ты! Все бы дурью маяться…

Через сорок минут все были на земле. Кто обнимался, кто, упав на колени, трогал землю, ну, в общем нормально. Наверху остался только парень, спасатель. И тут случилось неожиданное. Я отправила страховку наверх, а она чем-то зацепилась за веревку, по которой спускались люди, где-то на середине. Не достать! Парень дергал ее, дергал – не идет! Смотрю, он решил без страховки спускаться. У меня сердце замерло. Это же опасно! Слишком высоко, метров тридцать!