Глава 26

Просыпаюсь с тяжелой головой. Рядом на подушке телефон. Беру в руки. Он сдох.

Протираю глаза. Мы вчера с Максимом не разрывали связь, пока оба не уснули. И если бы на телефоне не села зарядка, то сегодня бы наверняка пожелали друг другу «Доброе утро». Без слов.

Потому что говорить нам тяжело. А вот молчать… прекрасно. Только как разорвать эту невидимую связь? Я не знаю.

Дальше ведь будет еще тяжелее. Если я правильно поняла, то Максим успел убедиться, что скоро станет отцом. Рад он или нет, но ребенок — это не та мелочь, на которую можно не обращать внимания.

Нужно как-то жить дальше без Максима. Вставать, идти, двигаться.

От одной мысли, что придется выйти на ненавистную работу, начинает давить виски. Но делать нечего.

Ставлю на зарядку телефон, включаю.

Ох, е-мое! Времени уже очень много. В садик мы с Настей безбожно проспали.

Телефон взрывается звонком. Максим. Сердце сразу пускается в беспокойный галоп.

Тише, Олеся. Прекрати панику.

Делаю пару глубоких вдохов и только потом принимаю вызов.

— Олеся? — слышу обеспокоенный тон Максима.

— Да, я тебя слушаю.

— У тебя все хорошо?

— Да. Просто телефон ночью отключился, и я … проспала, — каюсь.

— Понятно, — усмехается Макс. — Я тоже проспал. Зато выспался. Впервые за последние сумасшедшие дни. Спасибо тебе, — последняя фраза звучит как-то очень тепло и лично.

— Я ничего не сделала, — невольно начинаю улыбаться.

— Ты сделала очень многое. И… Олесь…

— Что? — готовлюсь выслушать что-то такое…

— К тебе скоро приедет курьер. Он привезет документы от врача и…, — договорить Макс не успевает. Его прерывает трель дверного звонка.

— Вот и твой курьер, подожди минуту, — прижимая телефон к уху, открываю дверь. Принимаю посылку, прощаюсь с курьером.

— И что здесь? — распечатываю конверт. Вместе с закрытым больничным на стол выпадает пластиковая карта. — Зачем это? — хмурюсь недовольно.

— Просто прими, — настойчиво просит Макс.

— Но…

— Без «но»! Пусть будет у тебя на всякий случай. Пожалуйста. Мне так будет спокойнее.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Пусть будет.

— И еще, Олесь…

— Что?

— Можно я позвоню вечером? Просто так. Пожалуйста…

— Можно, — вздрагивает взволнованно мой голос, к горлу подкатывает ком. Поэтому я сбрасываю звонок.

С досадой отбрасываю телефон. Ты же только сегодня думала, что нужно это прекращать.

Но как? Этот мужчина пробрался в душу слишком глубоко. И если из жизни его можно вырвать и просто перестать общаться, то как вырвать его из сердца?

Отдышавшись, звоню Юльке. Она пару раз писала мне за это время, спрашивала, когда я планирую выйти на работу, а я не знала, что ответить.

— Олеська! Неужели объявилась! — радостно приветствует меня коллега.

— А вы там уже обрадовались? Думали, я навсегда болеть ушла?

— Ну, Дракониха так и решила! — смеется Юлька. — Тут одна наша продажница видела вас в ресторане с тем красавчиком. И мы все решили, что ты там готовишься к медовому месяцу, а не к выходу на работу.

— Нет, Юль. Я завтра возвращаюсь, — сообщаю грустно.

— Ну, я надеюсь, это не помешает тебе готовиться к свадьбе?

— Юль, — обрываю ее строго. — Давай не будем на эту тему, хорошо?

— Эм. Как скажешь. Только Дракониха на твое место уже взяла эту тупую блонди. Какая-то ее родня или дочка подруги.

— Ну, официально на мое место она ее взять не могла, а значит, придется этой блонди подвинуться.

— Мне нравится твой боевой настрой. Я сегодня в отгуле, а завтра обязательно приду тебя поддержать! Дракониха будет в гневе!

— Понятно. Пойду морально готовиться.

— Я в тебя верю! Ты всех порвешь!

Ох, еще бы мне самой хоть немного в себя поверить. Хотя сейчас я чувствую такую внутреннюю злость, что готова бороться и с Драконихой, и Сисюкина могу послать подальше, и вообще, пусть только попробуют меня тронуть!

Остаток дня мы с Лисичкой проводим в игровом центре, отвлекаясь всеми силами от грустных мыслей. На вечерний сеанс идем в кинотеатр на мультик, который Настенька давно мечтала посмотреть.

Девочка моя довольна, и это на сегодняшний день главное. Конечно, она расстроена из-за того, что Максим снова исчез из нашей жизни, но больше даже не спрашивает, когда он придет. Я объяснила, что у него возникли проблемы, и он пока не сможет быть с нами. Моя умная крошка все поняла, и теперь мы обе поднимаем настроение друг другу, как можем.

Мультик заканчивается довольно поздно. Мы выходим из кинотеатра, идем к эскалаторам. Этажом выше расположен суши-бар.

— Мамочка, — смотрит на меня Настя молящими глазами. — А можно мне суши. Чуть-чуть.

— Настя! Ты же только что ведро попкорна умяла, да и поздно уже, — улыбаясь, смотрю на нее.

— Ну и что. Мы же кушали последний раз еще в обед. Давай с собой возьмем и дома скушаем. Пожалуйста, — хлопает глазками.

— Хорошо, пойдем. Гулять, так гулять! — соглашаюсь я.

Завтра я вернусь в свой персональный рабочий ад, и точно не смогу больше позволять себе такие прогулки. Да и деньги нужно будет снова экономить. Сейчас я немного расслабилась, потому что в последнее время не тратила ни на дорогу, ни на продукты. Максим забил нам холодильник на пару недель вперед. Но дальше нужно снова справляться самой, быть сильной, самостоятельной женщиной.

Мы поднимаемся в суши-бар, заказываем любимый Настин набор и присаживаемся за свободный столик, ожидая наш заказ.

Мое внимание вдруг привлекает компания в углу зала. Девушка, сидящая к нам боком, слишком громко смеется, эмоционально размахивает руками. Присматриваюсь. Марина?

Сижу и офигеваю. Точно она. Дальше уже наблюдаю с интересом. За их столиком еще одна девушка и смазливый парень лет двадцати пяти. Марина ведет себя так, что даже отсюда заметно, что она пытается вызвать в парне интерес. Но не это шокирует меня больше всего. Самое ужасное, что она явно пьяна…

Дома мы с Настей устраиваем праздник живота, потом я укладываю малышку спать. Нервно поглядываю на телефон. Макс обещал позвонить…

Сказать ему про Марину или нет? Думаю, все же стоит. В конце концов, речь идет о здоровье ребенка. Неужели Макс был прав, считая, что из Марины получится плохая мать? Как можно быть настолько отбитой на голову?

Нет, я знаю, что многие девушки ведут легкомысленный образ жизни, но это до того момента, пока к ним не приходит осознание ответственности за ребенка.

Время уже за полночь, Макс так и не позвонил. Уснуть нормально не получается. Я переживаю, все ли у него хорошо, и Марина эта все не выходит из головы.

Утром просыпаюсь разбитой, кое-как собираю Настю в садик, настраиваюсь на работу. Безнадежно опаздывая, выскакиваем на улицу, бежим в сторону остановки, но вдруг слышим в спину громкий гудок клаксона. Оборачиваюсь, машина мне незнакомая.

— Олеся Игоревна, здравствуйте, — обращается ко мне водитель. Лицо его кажется знакомым. — Меня Максим Викторович прислал отвезти вас на работу. Садитесь.

— А-а, — замираю на секунду в растерянности. — Но…

— Мама, не тупи, — дергает меня за руку Настя. — Пойдем скорее, а то опоздаем!

На работу я прихожу вовремя. На меня все косятся, мило здороваются, и следом в спину несется шепот. Но мне сейчас совершенно плевать! Пусть хоть лопнут все!

Захожу в наш кабинет. На моем месте сидит какая-то белобрысая кикимора.

Дракониха восседает на своем троне. Завидев меня, выпрямляется в кресле, спускает на нос очки, пренебрежительно хмыкает.

— Какими судьбами, Горюнова? За расчетом пришла?

— Нет! — останавливаюсь перед ее столом. — Я пришла на свое ЗАКОННОЕ рабочее место!

Сцепляемся взглядами. Видимо, Дракониха чувствует, что продавить меня с порога не получается.

— Какая ты интересная! Гуляла неизвестно где почти две недели! Работой не интересовалась, а теперь ты посмотри на нее! Вернулась она! — разводит руками.

— Я была на больничном, — отвечаю совершенно спокойно. — Официально и по всем правилам оформленном. Какие ко мне вопросы?

— Да много вопросов! Вон, Зиночка после тебя никак бардак в документах не разгребет!

— А кто такая Зиночка? Я ей дела не передавала. Почему она получила доступ к документам, за которые она не несет ответственности?

— Ой, только не надо про ответственность! — взрывается Дракониха. — Ты погляди, оборзевшая! Шлялась там с мужиком каким-то! Знаем мы! Болела она, ты погляди! Чем? Небось венеричку какую-то подцепила? А теперь пришла права мне тут качать? Мне в отделе такие … сотрудницы, — выплевывает брезгливо, — не нужны! Скажу, чтобы тебя в отдел снабжения перевели, там одни мужики, быстро найдешь себе «интересную работу»!

Я молчу, хоть и кипит все внутри. Жду, когда Дракониха разойдется на полную. В ход идут уже совершенно неприличные слова. Отлично! Только после этого достаю из сумки телефон с включенным диктофоном, демонстрирую ей.

Лицо ее вытягивается, она бледнеет. А теперь говорю я.

— Эва Эдуардовна, хочу напомнить вам о 237 статье Трудового кодекса, которая предусматривает возмещение морального вреда сотруднику за оскорбления со стороны работодателя. Помимо выплаты компенсации морального вреда, работодатель-сквернослов может быть привлечен еще и к административной ответственности, — да, я подготовилась и теперь знаю, что говорить. — А доказательства у меня теперь есть, — поднимаю телефон. — Ну так что, я займу свое рабочее место, или дальше будем разговаривать в суде?

Дракониха теряет дар речи, лицо ее покрывается красными пятнами, она только беззвучно открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Так что? — тороплю ее.

— Зиночка, — каркает она. — Встань, пожалуйста.

Зинаида шокировано встает, выходит из-за стола.

— И куда мне? — спрашивает растерянно.

— Пойдем отсюда!

Дракониха выходит из-за стола, подхватывает под руку свое протеже, тянет к выходу. Уже в дверях бросает мне через плечо:

— Работай, Горюнова!

Они обе выходят, а Юлька аплодирует мне стоя.

— Браво, подруга! Вот это я понимаю, человек с больничного вернулся! Вот это тебя «вылечили»! Ты мне телефончик этого доктора скинешь?

— Юль! — хочу оборвать ее строго, но губы самовольно расплываются в улыбке.

— Нет, нет! Я не претендую! — смеется Юлька. — Просто рада за тебя.

— Да нечему особенно радоваться, — вздыхаю я. — С Максимом мы расстались.

— Жаль, — поджимает губы Юлька. — И все равно ты изменилась. Так что подумай, может еще не все потеряно?

— Давай работать, Юль! — ухожу я от опасной, болючей для меня темы.

День пролетает быстро. Работы накопилось много, и каждые пять минут мне хочется вернуть Драконихе ее слова про бардак в документах, который устроила ее неподражаемая Зиночка! Но Эва Эдуардовна к нам вернулась всего на пять минут, чтобы забрать свои вещи и обдать меня ненавистным взглядом. А потом они вместе с Зиночкой куда-то умотали.

Без них однозначно легче дышится и работается, чему я очень рада. Работа отвлекает от тревожных мыслей, которые все равно не отпускают.

Максим так и не перезвонил. Домой нас отвозит все тот же водитель. Меня подмывает спросить, все ли хорошо у его шефа, но понимаю, что это будет некорректно, да и едва ли водитель что-то знает. Поэтому просто благодарю его и выхожу из машины.

Идем к подъезду, но вдруг слышу сзади:

— Олеся!

Оборачиваюсь. Светлана.

— Привет, — произношу удивленно.

— Привет! Я хотела бы поговорить с тобой, — выдает напряженно.

У меня сердце тут же заходится от беспокойства.

— С Максимом все в порядке?

— В том-то и дело, что нет.

— Что с ним? — не получается скрыть в голосе волнение.

— А мы можем поговорить не на улице? — хмурится Светлана.

— Эм, — немного теряюсь, но быстро прихожу в себя. — Да, конечно. Пойдем.

Мы поднимаемся в квартиру. Хорошо, что лифт сегодня работает. Не думаю, что Светлана привыкла к забегам по лестницам, особенно если вспомнить, что она в положении.

Приглашаю Свету на кухню, ставлю чайник, присаживаюсь напротив. Она с интересом осматривается, но все еще молчит.

— Так что с Максимом? — тороплю ее.

— Все плохо, — драматично вздыхает Светлана. — У него разбито сердце.

Я зависаю на несколько секунд, переваривая сказанное. Понимаю, что зря волновалась.

— Светлана, — начинаю строго.

— Олесь, ты меня извини, — поднимает она примирительно ладони. — Я понимаю, что лезу не в свое дело и все такое. Просто Максим для меня очень близкий человек. И мне больно видеть, как ему плохо. Поэтому, — она делает паузу для глубокого вдоха, — я хочу рассказать кое-что. А дальше, решай сама.

— Хорошо, говори.

— Я не знаю, как давно вы познакомились, и сколько времени были вместе, но как я поняла, не очень долго, — тараторит она, явно волнуясь. — Я уверена, что Максим не рассказывал многое о себе, а есть важные вещи, которые, как мне кажется, ты должна знать.

— Я слушаю, — внимательно смотрю на нее.

Светлана продолжает:

— Максим умеет быть разным, иногда он кажется совершенно легкомысленным придурком, — усмехается, — но это совсем не так. Ему по жизни ничего легко не доставалось. А еще, год назад мы потеряли родителей, — на глаза Светланы наворачиваются слезы, но она быстро их смахивает.

— Сочувствую. Я не знала.

— Да. Это было большое потрясение для нас. Автокатастрофа. Их не стало в один миг.

А дальше Светлана рассказывает о сложных отношениях Макса с отцом, о том, что родители не жили вместе много лет, и только в последний год перед аварией снова нашли друг друга, о проблемах в бизнесе, которые свалились на них после смерти отца.

— Так вот, к чему я все это, — подытоживает Светлана. — Максим ожил рядом с тобой. Я ненадолго снова узнала в нем моего любимого брата. А сейчас… Я наблюдаю жесткий откат. Плюс, на них снова посыпались большие проблемы в бизнесе. И я переживаю, что сейчас он не выгребет, понимаешь? Я очень хочу ему помочь.

— Свет, это похвально, — поджимаю губы. — Только я не пойму, что ты от меня хочешь?

— Я знаю, у вас что-то случилось на том вечере в ресторане, — продолжает она. — Игорь видел, как к вам подходила эта вульгарная девка. Я подозреваю, что она сказала какую-то гадость. Я знаю, Макс встречался с ней. Но ты же умная девушка, Олесь, ты должна понимать, для чего мужики заводят такие связи, — впивается в меня взглядом.

— Я понимаю. И?

— Я хочу, чтобы ты знала. Она ничего не значит для Макса, — многозначительно проговаривает. — Какую бы чушь эта курица ни несла, она это делает из злости, ревности, меркантильности, понимаешь?

— Понимаю, — усмехаюсь в ответ. — Но это ничего не меняет.

— Почему? — удивляется Света. — Почему тогда ты отталкиваешь Максима? И еще скажи мне одну вещь. Ты беременна?

— С чего ты взяла? — мне становится очень неприятно от этого разговора.

— Ну, — начинает нервничать Света, — просто… Макс звонил, просил телефон моего гинеколога. Я подумала, это для тебя, — смотрит растерянно.

— Нет, — усмехаюсь грустно. — Это не для меня. Это как раз для Марины!

— Что? — вытягивается лицо Светланы. — Эта курва залетела?

— Вот это тебе лучше уточнить у Макса. Но по ее словам — да.

— Да она врет сто процентов! — всплескивает Светлана руками. — И даже если это так, надо еще проверить, кто отец. Там такой послужной список, что вариантов точно хватает! — эмоционально доказывает она.

— Свет, ты от меня что хочешь? — я уже изрядно устала от этого бессмысленного разговора. — Максим это все сам знает. Мы так и договорились. Наши отношения на паузе, пока он не решит эти проблемы.

— Да решит он, как же! Олесь, ты что! Разве можно его бросать в такой момент? Ты хочешь, чтобы эта Марина пудрила ему мозги? Да там такая ушлая змея, что она на все способна!

— И что ты предлагаешь мне? Пойти, подраться с ней? Вырвать волосы или что?

— Я бы так и сделала! — хлопает ладонью по столу.

— Извини, я в этом не вижу смысла.

— Я тебя поняла, — загадочно кивает Светлана. — Дело, конечно, твое, но вот я точно не буду сидеть сложа руки! Я своего брата этой крысе не отдам!

— И что ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Но я точно что-нибудь придумаю! А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что я очень люблю Максима. А вот ты, видимо, нет, — разочарованно смотрит на меня. — Быть может, я ошиблась в тебе. Я бы своего любимого мужчину ни за что не отдала какой-то прошмандовке без боя!

Светлана встает, идет мимо меня в прихожую, обувается.

— Подумай об этом! — бросает она на прощание.