Глава 28. Джакузи

Сидорова

Домой мы возвращаемся за полночь.

За окном машины мелькают фонари, оранжевые пятна скользят по салону, по лицу Артёма, по нашим сплетённым пальцам. Он всю дорогу держит меня за руку, молчит, смотрит в окно.

Я чувствую, как сильно он устал. Устал морально. Эти люди, эти разговоры, эта вечная игра «кто круче» – всё это несомненно высасывает силы. Не зря он так налегал на алкоголь. Никогда прежде не видела, чтобы он выпивал больше одного бокала.

Но сейчас, когда мы едем домой, его плечи постепенно расслабляются. Напряжение спадает. Его пальцы поглаживают мою ладонь, и от этого мне самой становится спокойнее. Всё-таки такие вечеринки не по мне.

Я чувствовала себя неловко. А ещё со мной пытались несколько раз познакомиться. И… я видела, как Анфиса лезла к Зимину. Но он отодвинулся от неё. Я даже не успела толком заревновать. Значит… и правда я тогда себя слишком накрутила?

Хочется выкинуть всё из головы. И лучше всего в этом мне поможет Артём. Когда доберёмся до дома… Он ведь обозначил прекрасно свои намерения. Шептал мне всякое на ухо, вгоняя в краску.

К тому же детей нет дома сегодня. Тамара Петровна позвонила час назад, сказала, что Аня и Влад уже спят, что всё в порядке, что мы можем не волноваться и отдыхать. Она говорит со мной почти ласково. Это, конечно, непривычно, но чертовски приятно.

На днях она заезжала в гости к Артёму с Анютой, а их не было дома. Она решила подождать, а потом я зашла в гостиную и увидела её с трясущимися руками и потемневшими глазами. Оказывается, у неё иногда случаются приступы мигрени. Я дала ей таблетку, уложила, вызвала врача.

– Хорошая ты девушка, Лена, – сказала она тогда, когда приступ прошёл. – Извини, что сначала… ну, ты понимаешь.

– Всё в порядке, – ответила я. – Я понимаю.

С тех пор она стала мягче. Перестала сверлить меня взглядом, перестала задавать неудобные вопросы. А сегодня добровольно согласилась остаться с детьми на ночь.

– Они обожают мою маму, – сказал Артём, когда мы садились в машину. – А мама… мама теперь обожает тебя.

– Не обожает, – поправила я. – Просто перестала ненавидеть.

– Это начало, – усмехнулся он.

Да, начало чего-то. Хотелось бы знать, чего. Мы ведь уже не пробуем, мы реально встречаемся. Артём даже поцеловал меня на виду у всех этих папарацци и своих бизнес-партнёров. Это уже… серьёзно.

Дом встречает нас тишиной. Тёплой, уютной, без детского топота и мультиков на фоне. Я скидываю туфли в прихожей, Артём снимает пиджак, вешает на спинку стула.

– Устала? – спрашивает он, подходя ко мне.

– Немного, – признаюсь я. – Ноги гудят.

– У меня есть лекарство, – его голос становится ниже. В глазах пляшут огоньки желания. – Джакузи. Вино. И я.

– Зимин, ты пьян, – говорю я, но губы сами собой растягиваются в улыбке.

Джакузи. Я помню его шуточки на собеседовании. Будто сто лет уже прошло с тех пор. И тем не менее… я ведь ещё не купалась так. Вдвоём. Звучит… будоражаще.

– Немного, – усмехается он.

Артём берёт меня за руку, ведёт за собой.

Джакузи находится в отдельной комнате на первом этаже. Здесь стоит полукруглая чаша из чёрного мрамора, подсветка меняет цвет от синего к фиолетовому, пахнет деревом и чем-то сладким, похожим на ваниль. Артём открывает бутылку вина, наливает в бокалы, ставит на бортик. Пока вода набирается, он смотрит на меня.

– Раздевайся, – приказывает.

– Сам раздевайся, – парирую я.

Он усмехается. Подходит ко мне сзади, находит молнию на платье, медленно тянет вниз. Платье падает к ногам. Я остаюсь в чёрном, кружевном белье, купленном в том самом магазине, где мы с ним играли в кошки-мышки.

– Красивая, – шепчет он мне в шею, целует плечо, ведёт губами к лопаткам. – Самая красивая.

– Ты это каждой говоришь, – выдыхаю я.

– Нет. Только тебе, Лена.

Он расстёгивает бюстгальтер, проводит ладонями по моей груди, и я закрываю глаза, потому что от его прикосновений всё тело становится ватным. Артём заводит меня с пол-оборота, и я не сопротивляюсь. Он целует каждый сантиметр моей кожи. А потом тянет меня в джакузи.

Тёплая, пахнущая чем-то цветочным вода обволакивает тело, пузырьки щекочут кожу. Я откидываюсь на бортик, смотрю, как он раздевается сам. Медленно, красиво, не сводя с меня глаз.

Какой же он шикарный.

Мой мужчина.

– Иди сюда, – зову я.

Зимин заходит в воду, садится напротив, потом тянет меня к себе, усаживая на колени. Мы сидим лицом друг к другу, вода плещется через край, вино стоит на бортике, но нам не до него.

– Я люблю тебя, – вдруг шепчет он, глядя мне в глаза. В полумраке его зрачки расширены, в них отражаются синие огни подсветки. У меня перехватывает дыхание. Признание. Сейчас. – Кажется, я влюбился в тебя ещё там, под ёлкой. Когда ты шипела на меня, как разъярённая кошка. Тыкала пальцем в грудь и называла хамом.

– Ты и был хамом, – выдаю я, пытаясь взять себя под контроль.

Эмоции захлёстывают, в груди всё сжимается, пульсирует. Становится тепло-тепло. Он меня любит. Сказал всё-таки. Я думала, что не скоро это услышу. А может быть и никогда. Но вот он. Обнажённый Зимин подо мной и говорит мне о любви.

– А теперь?

– А теперь ты мой хам, – заявляю я и провожу пальцами по его щеке, по губам. – И я тебя тоже люблю, Артём Викторович Зимин. Хоть ты и бываешь невыносимым.

Он смеётся. Счастливо, искренне. Потом притягивает меня к себе ближе и целует. Медленно, глубоко, не спеша. Его руки скользят по моей спине, по бёдрам, животу. Я чувствую его возбуждение, прижимаюсь ближе.

Вода тёплая, пузырьки щекочут кожу, а его руки делают со мной что-то невероятное. Он целует мои плечи, ключицы, грудь, живот, каждый сантиметр, каждую родинку. Я запускаю пальцы в его волосы, откидываю голову назад и просто чувствую.

Ни о чём не думаю. Ни про детей, ни про бывшего, ни про Анфису. Сейчас есть только он. Только мы. Только эта вода, это вино, этот полумрак, и наши горячие прикосновения.

Артём приподнимает меня и устраивает на себе. Я медленно скольжу вниз, пока не принимаю его полностью. Застываю, ощущая эту невероятную заполненность. Это желанное чувство.

Быть с ним… так тесно, так интимно… это самое потрясающее, что я испытывала в жизни. Только с ним. Будто мы идеальные половинки чего-то одного.

– Артём… – выдыхаю я едва слышно.

– Дома никого нет, Лена. Можешь кричать. Кричать от удовольствия, моя хорошая.

Какой самоуверенный…

Я начинаю двигаться. Волны расходятся кругами, ударяются о бортики. Артём помогает мне, регулируя темп. Поддерживает под ягодицы, не даёт возможности устать. Он смотрит на меня неотрывно, а я – на него.

Хорошо, страстно, жарко.

Я ускоряюсь, чувствуя, как мы оба балансируем на грани. Вино, расслабление, его руки на мне, его прерывистое горячее дыхание, мои протяжные стоны… Всё закручивается вихрем вокруг нас, а потом срывает нас обоих в пропасть блаженства.

Вспышка наслаждения затягивает нас обоих в свои сети. Я сжимаюсь на нём, стону, вцепляюсь сильнее пальцами в его плечи. И… в этот момент я чувствую тепло. Вязкое, обжигающее. Внутри себя. Горячий финал Зимина, которым он заполняет меня до краев.

Я замираю.

Чёрт… Мы… забыли. Забыли про защиту. Оба. Пьяные, счастливые от признаний в любви, жаждущие друг друга. Совершенно забыли…

Слишком много вина, слишком много страсти, слишком много этого беззаботного «мы вместе, и плевать на всё».

Это так на него непохоже, ведь он всегда следил за этим моментом. А я… я-то чем думала, когда забиралась на него сверху? Почему мозг совершенно отключился, перестал анализировать, думать?

Зимин притягивает меня к себе для поцелуя. Врывается жадно в рот, будто его вообще ничего не беспокоит. И я отвечаю. Жмусь к нему ближе, а в глубине меня что-то застывает, теплеет, скручивается…

А вдруг? Вдруг сейчас? Вдруг я забеременею от Зимина? Что же тогда будет? Это ведь слишком быстро, слишком…