Глава 6. Одежда, питание, слух и речь

Адмирал умудрился сделать полный обход «Восхода» с Элоди на руках. Она была такой лёгкой и тихой, что мужчина о ней периодически даже забывал. Тарсий сообщил, что ему повезло со связью и документы на удочерение ушли на рассмотрение в Планетарную Лабораторию. Двигатели были целы и невредимы, крейсер двигался строго по графику, никаких непредвиденных ситуаций больше не происходило.

В течение дня Ксайрон выполнил не только все свои стандартные обязанности, но и зашёл в отсек снабжения. Там, между контейнерами с формой и аварийными комплектами, он долго и сосредоточенно изучал каталоги тканей. Детской одежды на флагмане, разумеется, не существовало — не тот профиль миссий.

Ксайрон выбрал самые мягкие из доступных материалов, медицинские, гипоаллергенные, и собственноручно перепрограммировал швейный автомат. Форму для офицеров Космического Флота шили, как правило, на масштабном производстве, а машина на «Восходе» стояла на всякий случай. Мало ли крейсеру надо будет срочно приземлиться на планете с очень агрессивным климатом и у офицеров не окажется подходящей одежды.

Ксайрон, хмыкнув, смёл пыль со швейного автомата и подключил его к системе питания корабля. Пришлось немало попотеть, чтобы вспомнить курс программирования, который он изучал, ещё будучи кадетом Академии Космофлота. Не все функции хотели запускаться, некоторые компоненты устарели и требовали обновления, а часть переменных казалась Ксайрону вовсе ненужной. Он как нельзя лучше понял смысл поговорки «Читать чужой код — самое неблагодарное дело на свете. Это как чинить корабль, собранный из запчастей разных эпох». Несколько раз мужчина запускал в пошив пробные экземпляры, но получались либо слишком длинные штаны, либо слишком узкие рубашки.

Адмирал в который раз выругался и поймал себя на том, что мысленно всё проклинает. В итоге в технический блок забрёл кадет Тевин, и они вместе разобрались с устаревшим аппаратом.

Машина, привыкшая штамповать униформу и термобельё, недовольно мигнула, но подчинилась. Ксайрон задал новые параметры, уменьшил лекала, добавил простые застёжки — без жёстких швов и острых краёв. Особенно сложно было объяснить алгоритмически, что не стоит вырезать в штанах дырку под хвост. Похоже, до сих пор аппаратом пользовались только хвостатые. Когда швейная машина наконец выдала первый крошечный комплект, адмирал испытал колоссальное облегчение и поймал себя на странной мысли: ни один приказ свыше за годы службы не требовал от него такой сосредоточенности.

Они с кадетом Тевином закончили под утро. Ксайрон смотрел на стопку крошечных вещей — и не мог вспомнить, когда последний раз так уставал. И когда последний раз был так доволен результатом. Элоди обзавелась крошечным мягким бельём, тремя парами штанишек, которые на ней сидели скорее как узкие брюки, и пятью удлинёнными рубашками военного образца.

«На месяц полёта хватит, а на планете куплю нормальную детскую одежду», — решил адмирал.

На этом всё хорошее заканчивалось.

Прошло трое полных суток, за которые Ксайрон вместе с корабельным поваром пытался накормить Элоди чем-то кроме каменных роз, но все попытки заканчивались тотальной неудачей. Жан так расстарался, что даже где-то откопал какао-бобы и собственноручно сварил шоколад, но кроха не стала есть и его. Сахар, ягоды, кешью, солёный арахис… Большинство продуктов Элоди даже пробовать отказывалась. И да, пила она лишь воду и только из прозрачных стаканов.

Ксайрон пробовал схитрить. Один раз он попытался поиграть с дочерью так, как играл с сыном: насыпал в творог изюма и сделал вид, что это жучки. В своё время Ралдор пришёл в восторг от такого завтрака, но девочки, видимо, сильно отличаются от мальчиков: Элоди даже не посмотрела на миску.

Три дня. Ребёнок почти ничего не ел три дня.

Вечером того же дня Жан не выдержал и попытался силой запихнуть в девочку кусок банана. Элоди задохнулась от ужаса раньше, чем от еды. Закашлялась, выплюнула всё, что коренастый повар положил ей рот, и выскочила из камбуза. С тех пор от неё от неё начинали идти бета-волны страха при одном только приближении к отсеку приготовления пищи, и Ксайрон теперь был вынужден кормить Элоди исключительно в каюте.

Веллсарр, выслушав рассказ адмирала, долго молчал, изучая медицинские показатели.

— С точки зрения физиологии, — наконец произнёс он, — ребёнок здоров. Желудок функционирует, ферменты в норме, реакций отторжения нет. Это не болезнь. Теоретически, если бы меня попросили дать выписку о её состоянии, то я бы сказал, что она здорова, но практически — её организм никогда не получал то, что ему нужно.

— Но почему она не ест то, что ей нужно?! — изумился Ксайрон.

Он никогда даже не слышал ни о чём подобном. Ему, как военному, всегда казалось логичным: хочешь есть — ешь. Ладно бы, если еда была слишком горячей или не подходила девочке, как, скажем, травоядным не подходит мясо, но ведь они с Жаном пытались накормить её всем тем, что едят люди.

Док поднял взгляд на адмирала.

— Я бы охарактеризовал её поведение как жёсткую пищевую фиксацию на фоне раннего дефицита. Элоди ест то, что ассоциируется у неё с выживанием. Каменные розы — её якорь безопасности. Всё остальное мозг просто не распознаёт как еду.

Веллсарр сделал паузу и добавил тише:

— Я читал исследования, что это типично для детей, переживших голод. Элоди не «не хочет», она не может.

— И что ты предлагаешь?

Веллсарр отвёл взгляд.

— Я не знаю, сам я с таким никогда не сталкивался, — честно признался он. — Состав питания у Элоди крайне скудный. Неудивительно, что она выглядит меньше своего возраста. Я пытался дать ей витамины, но она тоже их не глотает ни в виде мармеладок, ни в виде детского сиропа.

Ксайрон мысленно застонал.

И тут дело было даже не в том, что съедобных каменных роз на «Восходе» у них ограниченное количество, дело было в том, что организму Элоди сейчас нужно интенсивное питание, рост, восстановление, а она фактически на диете!

За всю службу адмирал Эллариан сталкивался с чем угодно. Боевые потери, проваленные операции, поломки на грани катастрофы. Но во всех этих ситуациях всегда было чёткое понимание, что делать дальше, или существовал хотя бы выбор: усилить оборону, отступить, запросить подкрепление у Космофлота, обратиться к властям ближайшей планеты и найти запчасти.

А здесь… Перед ним сидела маленькая девочка, которая просто не ела.

Ксайрон почувствовал себя не адмиралом Космофлота, чьи приказы исполняют без вопросов, а обыкновенным растерянным мужчиной, у которого на руках ребёнок — и ни один устав, ни один приказ не подсказывает, как заставить его есть.

— Сколько у нас времени? — уточнил адмирал после недолгой паузы.

— Сложно сказать, — ответил Веллсарр, вновь начиная нервничать. — Капельницу ей тоже будет поставить затруднительно. Я не успел сказать в тот раз, но даже взятие крови было сопряжено для девочки с большим стрессом. Причём я обезболил, сделал всё как полагается, но она вырывалась. Мне кажется, ей это далось тяжело психологически. Если будет совсем туго, можно пролить несколько капельниц под общим наркозом, но, адмирал, сами понимаете… Это так себе выход и совсем не полезно для ребёнка. Особенно человеческого ребёнка. Если с учётом капельниц, то без какой-либо иной пищи год или два она сможет протянуть. А дальше… — Док виновато отвёл взгляд.

Год или два!

Для цваргов, чья продолжительность жизни составляла двести — двести сорок лет, это звучало как «умрёт послезавтра». Ксайрон посмотрел на Элоди. Такая маленькая. Такая спокойная. Она даже не знала, о чём только что говорил дядя в белом халате.

Он забрал её с Террасоры. Он думал, что спасает.

Неужели он просто… перенёс её гибель в другое место? Чуть более чистое, чуть более тёплое — но с тем же концом?

Элоди на протяжении всего разговора словно не замечала мужчин. Девочка вскарабкалась на узкий выступ у прозрачной обзорной панели медблока, устроилась там и молча смотрела в глубину космоса, где медленно проплывали звёзды.

Нечто тяжёлое опустилось на грудь адмирала и сдавило так сильно, что стало сложно дышать. Не показывая эмоций, Ксайрон сухо кивнул и взял девочку на руки. Пора было идти обедать в каюту.

— Ах да, — адмирал вспомнил кое о чём, задержался в дверях и обернулся, — в твоём отчёте закралась ошибка. У Элоди наблюдаются явные проблемы со слухом. Как вернёмся на Цварг, надо будет заказать ей аппарат для слабослышащих.

Тёмные брови дока удивлённо взмыли вверх.

— У меня нет никаких ошибок. Я проверял её тщательно. У неё совершенно точно всё в порядке со слухом.

— Но она не отзывается на своё имя, — продолжал настаивать Ксайрон.

Тогда док демонстративно сделал шаг назад, засунул руку в какой-то ящик и зашуршал. Звук можно было различить едва-едва, так трутся друг о дружку иголочки на мясистых лепестках каменной розы, когда она подсохнет. Элоди несколько секунд сидела с непроницаемым лицом на руках Ксайрона, а затем резко завозилась и жестом попросила опустить её вниз. Стоило миниатюрным ножкам коснуться пола, как малая рванула к доку и требовательно дёрнула его за халат.

Веллсарр достал из ящика завядшую, но с виду ещё съедобную розу насыщенного синего цвета.

— Взял образец для тестов. — Док развёл руками на невысказанный вопрос адмирала.

Девочка важно забрала еду и вернулась к Ксайрону, вновь давая понять, что своими ножками не пойдёт, а хочет на ручки. Адмирал с лёгкостью подхватил кроху.

— А с речевым аппаратом… — начал он, но был перебит:

— Всё в порядке. Когда она плакала, то очень даже громко кричала. Да и некоторые звуки явно может произнести. Возможно, на Цварге стоит показать её профильному специалисту. Увы, мой опыт работы с детьми весьма ограничен.

— Понятно, — хмуро ответил Ксайрон, хотя ему было не понятно ровным счётом ничего.

Как дети могут быть такими разными? Ралдор, помнится, лопал всё подряд и вообще был идеальным ребёнком. Сейчас да, тот ещё балбес, которому не помешало бы послужить в Космофлоте, но как малыш он был беспроблемным. Неужели это последствие голода? Или особенность именно человеческих детёнышей?

Да вряд ли…

Если бы таким было человеческое потомство, об этом бы уже знали во всей Федерации. Планеты Танорг и Захран, чьё коренное население составляли люди, входили в Федерацию Объединённых Миров и были открыты для сотрудничества. Конечно, Веллсарр лучше всего разбирался в физиологии цваргов, но и людей ему доводилось лечить. Ксайрон был уверен, что за эти дни корабельный док перелопатил всю доступную информацию, и раз уж он ничего не нашёл, то случай действительно исключительный.