Глава 25. Оля

— Давид, мне нужно в магазин, — захожу в комнату, где сидят старший брат и Макар.

Я долго собиралась с мыслями, чтобы решиться и побеспокоить мужчин. Лишний раз сталкиваться с Макаром не очень хочется. Я не готова к тем чувствам и эмоциям, которые появляются в его присутствии.

— Продуктов толком нет, мне даже не из чего приготовить девочкам поесть.

Утром я изучила содержимое каждого шкафа на кухне, но толком ничего и не нашла. Пачка макарон столетней давности да какие-то сухари. Все.

Если на завтрак еще хоть как-то смогли накормить малышек омлетом, то с обедом все будет гораздо сложнее. Девочкам нужно сварить суп. И это не обсуждается!

— Напиши список, мои парни все купят, — не отрываясь от разложенных на столе бумаг, отвечает брат.

Изо всех сил стараюсь не смотреть на Маковецкого. Он развернут ко мне спиной, тоже изучает лежащие документы. Ведь знает, что я пришла… Даже не обернулся.

Проснувшись утром в его кровати, я обнаружила рядом с собой спящих дочерей. Мужчины же и след простыл. Больше его я не видела до этого момента.

— Я сама поеду, — упрямо сжимаю губы.

Знаю я, как покупают охранники. Зайдут в магазин, бросят в корзину первое попавшееся, и все. Никто не станет выбирать лучшее, изучать сроки годности, состав.

Привезут полные сумки, а для малышек ни один из купленных продуктов не подойдет. Смысл мне от такой помощи?

— Забыла, через что вчера мы все прошли? — зло сверкает глазами Дава, быстро остужая мой пыл.

— Помню, — вздыхаю. — Но продукты для дочерей я должна выбрать сама, — продолжаю настаивать.

В комнате повисает тишина. Лишь слышу, как негромко матерится Давид.

— Если тебе нужно что-то особенное, то напиши, — не отступает брат. — Мои люди все купят.

— Ерунду они купят! — кидаю в сердцах.

Блин! Ну как он не понимает? Никто не станет заморачиваться выбором продуктов так, как это делаю я.

— Иди, собирайся. Поедешь со мной, — спокойным и уверенным голосом произносит Макар, поворачиваясь ко мне лицом. Встречаемся взглядами, и сердце перестает нормально стучать, опять сбивается с ритма.

От переизбытка эмоций хочу кинуться ему на шею. Не передать, как сильно я благодарна ему!

— Спасибо! — произношу с жаром. Но тут же оказываюсь пригвождена взглядом старшего брата. Радости как не бывало.

— Мак! Оля никуда не поедет! — жестко отрезает Давид. Лицо брата перекошено от ярости.

Застываю с занесенной над порогом ногой. Смотрю на Даву, горечь разочарования затопляет сердце.

— Но…— тихо шепчу.

— Оль, иди, одевайся, — не дает мне договорить Макар. — С твоим братом я сам разберусь.

— Угу, — киваю и быстро ретируюсь из кабинета.

Я понимаю, что в нашем случае даже поездка в магазин крайне опасна. Но если уж на все так смотреть, то может быть опасным совершенно все!

А выбрать нормальную еду я должна сама. У Алисы на некоторые добавки выскакивает аллергия, от которой потом очень тяжело избавиться. Рисковать здоровьем ребенка не стану ни при каких обстоятельствах. Особенно сейчас, когда мы далеко от цивилизации, а в единственной хорошей больнице, что есть в городе, лежит Ипполит.

Поездка в магазин опасна, это я понимаю. Но в случае приступа мы столкнемся с еще бо́льшим риском.

Одевшись, спускаюсь на первый этаж. Там в центре комнаты стоят Давид и Макар, они громко спорят.

— Готова? — интересуется Мак, замечая меня.

Он тоже уже переоделся. Стоит в расстегнутом пальто, но без обуви.

— Почти, — киваю. — Остались куртка и сапоги.

— Оденешься—иди в машину, — кидает ключи. Ловлю. — Садись на заднее.— Строгий взгляд прожигает дыру в груди. Невозможно не подчиниться.

— Хорошо, — отвечаю Макару и, не глядя на Давида, направляюсь к двери.Нужно смыться отсюда как можно скорее! Пока Давид не запретил.

Засовываю ноги в сапоги, накидываю пуховик, хватаю шапку, выскакиваю на улицу и тут же жалею об этом. Холодно просто жуть!

Быстро, насколько это в принципе возможно, застегиваю куртку, надеваю шапку и капюшон. Становится гораздо теплее.

Алиса и Олеся слышат, что кто-то вышел из дома, поднимают головы, радостно машут рукой и бегут ко мне со всех ног. Щечки малышек раскраснелись на морозе, глаза блестят.

— Мамочка! Мамочка! — берут за руки и тащат за собой. — Идем играть с нами!

— Нет, мои хорошие, — спешу утихомирить дочек. — Мне нужно в магазин, — объясняю. Присаживаюсь перед малышками, те с интересом смотрят на меня. — Вам привезти что-нибудь вкусное?

— Бананы! — просит Алиса.

— Мороженое, — добавляет Олеся.

— Хорошо, — улыбаюсь дочкам, целую их в щечки и поднимаюсь. — Ведите себя хорошо, —наставляю. Но шкодливые малышки уже не слышат, они вернулись к своему занятию. Роют снег.

— Мам, вы долго не гуляйте, — подхожу к стоящей чуть поодаль женщине. — Замерзнете ведь.

— Не замерзнем, не переживай, — отмахивается от моих слов. Смотрит строго. — Куда собралась?

— За продуктами, — признаюсь. Тут же получаю недовольное выражение на лице и осуждение во взгляде.

— Еще скажи, что никто кроме тебя не в состоянии их купить, — говорит, не пряча своего раздражения.

— Ты сама знаешь, что если Алиса съест не того качества еду, то ей станет плохо, — в очередной раз пытаюсь донести свои мысли. — Как думаешь, в какую больницу ее повезут для блокады приступа?

Мама молчит.

Поджимает губы, смотрит на меня недовольно, но не спешит говорить.

— Ты с Маковецким или одна? — интересуется в конечном итоге.

— Она поедет со мной.— За моей спиной раздается голос Макара. Оборачиваюсь, встречаемся взглядами. Сердце пускается в галоп.

— Следи за ней.— Мама строго обращается к Маку.

— Не переживайте, Татьяна Дмитриевна.— Он спешит успокоить мою маму. — Я глаз с Оли не спущу.

Берет меня под руку, уводит в сторону машины. Помогает забраться в салон.

— Я тебе что сказал? — стреляет в меня рассерженным взглядом.

— Садиться в машину, — тихо произношу.

— А ты что сделала? — пристально смотрит на меня. Ловит пальцами за подбородок, не позволяет отвернуться в сторону. — М-м?