Глава 39. Макар

— Мак, мы тачку нашли, но девочек в ней нет.— Ко мне подходит хмурый Федор.

— Я знаю, — задумчиво отвечаю ему. Смоленский меня обвел вокруг пальца.

— Что делать прикажешь? — останавливается в паре шагов от меня.

— Пока ничего, — продолжаю висеть в своих мыслях. — Хотя… — смотрю на сидящего на диване Ипполита. — Глаз с него не спускай. Я скоро вернусь.

— Без проблем, — кивает и направляется в гостиную. Туда, где находится наш незваный гость.

Прохожу вглубь дома, захожу в кабинет. Максим привез мне некоторые документы на Смоленского из моего сейфа.

Пора их изучить.

Я давно собирал информацию на него. Уж слишком мне не давал покоя пожар, который произошел в его доме.

Неспроста он тогда произошел… Ох неспроста… И недаром в тот момент, когда я сам там находился.

Либо кто-то хотел подставить меня, либо… Иных вариантов у меня банально нету.

Открываю папку, пробегаю глазами по давно изученным фотографиям. Нового ничего на них не нахожу.

Затем открываю отчеты судмедэксперта.

Нестыковка в росте и предполагаемом весе погибшего ребенка вновь не дает мне покоя. Кручу перед собой данные, пытаюсь понять, насколько все это серьезно.

Да, показатели разнятся не так сильно, но все же. Они отличаются! И это главное для меня!

— Иван! — зову одного из своих парней. У него остались связи в органах, и он быстрее из всех нас сможет достать нужную мне информацию.

Не проходит минуты, как напротив меня в кресле сидит тот, кого я звал.

— Мне нужны данные по пропажам детей за вот этот срок, — пишу на листе бумаги. — Вот с такими параметрами, — обозначаю рост и предполагаемый вес найденного на пожарище тела.

Иван задумчиво крутит в руках данные. Хмурится.

— Дело старое, — сводит вместе брови. — Нелегко будет. Придется залезать в архив.

— Я оплачу все расходы, какими бы высокими они ни оказались, — сразу обозначаю. Если я окажусь прав, то Смоленский мне за эту информацию заплатит гораздо, гораздо дороже!

Я потребую одного: чтобы он навсегда отвязался от Торковских и от меня. Уверен, Ипполит согласится.

Вступать в схватку с ним невыгодно никому из нас. Гад силен, обладает нешуточными связями, и такого человека лучше держать в долгу у себя, чем врагом. Жизнь —длинная и очень непредсказуемая барышня. Смоленский может нам еще пригодиться.

— Что-то еще? — уточняет. Я усмехаюсь.

— Да, — киваю. Иван неплохо меня изучил. — Мне нужно добыть стоматологическую карту вот этой женщины, — пишу фамилию и сеть клиник, где обслуживался сам Смоленский. Уверен, свою женщину он тоже отправил именно туда. — Желательно рентгеновский снимок всей челюсти.

— Ну, — задумчиво. — Это проще попросить Яра сделать. Он у нас спец по обольщению молоденьких администраторш.

— Без проблем, — разрешаю. — Можешь его подключать. Но больше никому об этом деле ни слова, — многозначительно добавляю.

— Понял, — кивает. — Не дурак.

Иван уходит, я остаюсь один. В голове каша.

Я до сих пор не могу понять, как Смоленский меня обманул.

Алиса и Олеся не с ним, они с Олей и Максом! Значит, голос был в записи. Выходит, что так.

— Макс, привет, — не выдерживаю и набираю другу.

— Мак, ты сдурел? — ругается тот. — А если телефон на прослушке?!

— Не парься, — спешу его успокоить. — Линия защищена.

— А то ты не знаешь, как прослушать защищенную линию, — бурчит недовольно.

— Макс, угомонись! — отмахиваюсь. — Нас не прослушают. Я уверен!

— Ладно, — меняет гнев на милость. — Говори, что хотел, а то я за рулем.

— В смысле? — поднимаюсь на ноги. Я снова в тонусе. — Оля и девочки с тобой?

— Нет.— Почва уходит из-под ног. Сердце начинает тревожно биться. — Они в безопасном месте. Их не найдут.

— Уверен? — Неспокойно от мысли, что любимая женщина и дочери сейчас где-то там, без присмотра и помощи. Всякое может случиться. Это жизнь.

— На все сто! — заверяет. — Прошу тебя, угомонись! Лучшее, что мы можем сделать, так это дать им возможность побыть в одиночестве. Уж поверь.

Мне эта идея не нравится, но что-либо изменить я уже не могу. Майоров все равно уехал, не возвращать же его.

— Ладно, — соглашаюсь. — Очень надеюсь, что ты окажешься прав.

— Так что ты хотел-то? — спрашивает, возвращая к началу разговора. — Ты ведь по делу позвонил. Не просто же так?

— Ты знал, что несколько лет назад у Смоленского в пожаре погибла его женщина и ребенок? — задаю Максиму животрепещущий вопрос.

— Конечно! — фыркает. — Хоть информация и закрытого типа, но я про тот пожар очень много чего узнал. У меня друг следователем на нем работал.

Опа-на! Я никак не ожидал подобного расклада.

— Да ты что! — удивляюсь. — Друг хороший? Надежный? — уточняю. Мало ли.

— Ну как тебе сказать, — протяжно. — Смотря что именно тебе нужно узнать.

Все-то ты, Макс, понимаешь. Я ухмыляюсь.

— Раз ты в курсе, то поделись своим мнением о том пожаре, — прошу. Мне очень нужно узнать, не только ли я докопался до правды.

— Блин, Мак, — заминается. — Давай не по телефону.

Смотрю на циферблат, стрелки неутомимо спешат по кругу. Меня нет уже довольно-таки долго, Ипполит сидит один и ждет.

— Тебе сколько до меня ехать осталось? — уточняю у друга.

— Около часа, — вновь перевожу внимание на часы.

— Давай, — соглашаюсь в итоге. — Приедешь, и поговорим.

— Хорошо, — говорит Майоров и завершает вызов. Я продолжаю сидеть в кресле и крутить в руках телефон.

Если я прав, то пожар был поджогом. Кто-то при помощи него вывез женщину и ребенка Ипполита, спрятал их и выставил все как несчастный случай.

Причем все сделал настолько умело, что ни у кого, помимо меня, вопросов не возникло.

Мда…

Выхожу из кабинета, возвращаюсь к Смоленскому. Жестом показываю Федору, что он может удалиться. Вновь остаемся с Ипполитом одни.

— Ты так и не сказал, где мои дети? — смотрю на мужчину не моргая.

Давай! Колись! Ты ведь не хочешь оставаться со мной врагами. Тебе я нужен в статусе друга. Ведь так?

— Они в безопасности, — уклончиво отвечает.

— Где? — не отступаю. Я дожму тебя!

— Не у меня, — сдается под моим напором. — Я не трогал твоих дочерей.

Смоленский смотрит на меня внимательным и уставшим взглядом. Он, как побитая жизнью псина, держится на ногах лишь благодаря собственному упрямству.

— Я болен, Мак, — признается. — Сильно и неизлечимо.— А вот тут уже настала моя очередь удивляться. — Единственное, что я бы хотел, так это отдать свое наследие в надежные руки.

— И поэтому ты выбрал меня? — усмехаюсь. Ну нет! Я не вернусь к темным делишкам! Вышел оттуда и счастлив, что жив.

— Ты принципиальный. Порядочный. Стоишь на своем до последнего, — начинает петь мне дифирамбы.

— Ипполит, в чем подвох? — не выдерживаю и задаю важный вопрос. Уверен, он не просто так выбрал меня в свои преемники.

— А в том, что этот гаденыш отжал бизнес у моего мужа, сам встал во главу, но не справился с управлением и понимает, что ты единственный, кто в состоянии эту ношу вытащить со дна! — В гостиную заходит Татьяна Дмитриевна. Удивленно смотрю на женщину. — Или ты, увалень, думал, что я ничего не знаю про ваши темные дела?! — накидывается на Ипполита.

— Но…— Он аж опешил. — Откуда?..

— От верблюда! — выплевывает со злостью. — Значит, так! Ты встаешь и немедленно убираешься из этого дома! Макар мне как сын! А ни один из моих сыновей больше не полезет в эту грязь!

— Если я не найду преемника, то все рухнет! — говорит обреченно. — Мне жить осталось не больше пары недель! Опухоль мозга прогрессирует, ее не берет ни одно лекарство. Она не операбельна!

— А мне плевать! — рявкает Татьяна Дмитриевна. — Черный бизнес уничтожил моего мужа! Я не позволю, чтобы он забрал еще и моих сыновей!

— Тогда, может быть, вы согласитесь занять мое место? — не унимается. — Если у меня не будет преемника, то начнется война.

Торковская-старшая открывает рот, но я тут же ее пресекаю.

— Нет! Она не станет заниматься этим делом! — жестко отрезаю. — Найду я тебе преемника. Не переживай, — расставляю точки в конце предложений. — Ты, главное, раньше времени не помри, — ухмыляюсь. Не могу сдержать сарказм.

— Не помру, — говорит едко. — Уж будь спокоен.

— Тогда по рукам?