Глава 44

И жизнь будто включает обратный отсчет.

Смотрю Роме в глаза. Там ярость, решительность и при этом страх за меня. Любое движение, любое неправильное действие и моя жизнь оборвется.

“Я люблю тебя”, — шепчу беззвучно Роме.

Маша больше никогда меня не увидит. Рому никогда не обниму. Всех оставлю, хотя так нужна им. Папа и мама…

— Бергман, ты окружен! — из-за Роминой спины выходит мужчина в возрасте. — Тебе не уйти. Ты и так тут намотал себе, не добавляй еще срок.

Бергман усмехается им в ответ.

— Статьи себе пишите, а мне вы дадите уйти, иначе грохну ее.

Снимает пистолет с предохранителя.

Я вздрагиваю и жмурюсь.

— Мне нужен мой вертолет и частный самолет, на котором я смогу вылететь.

— Тебя не выпустит никто.

— У меня заложник и он умрет.

Висок холодит металл пистолета.

Бергман свободной рукой достает телефон и набирает кого-то.

— Мне вертолет нужен. Срочно. В течение получаса на площадку перед мусоросжигательным заводом… Жду… Все отсюда убрались!

Распахиваю глаза. Бергман резко поднимает пистолет и стреляет в потолок.

Снова вздрагиваю и шмыгаю носом. На Рому смотрю. Жду от него какой-то подсказки, что делать мне?

— Ты не того взять хочешь, майор. Вот сын мой, он человека убил.

Рома мне что-то про это говорил. Опускает голову и поникает. Это правда, что ли? Не верю и не хочу в это верить.

Мне до Ромы метра три. Далеко. Не успею добежать и спрятаться. Оттолкнуть если только Бергмана. Отвлечь как-то.

— Ты гнидой был, им и умрешь, — майор кивает Бергману.

— Ты кто такой вообще?

— Тот, кого ты когда-то похоронил.

Бергман всматривается, пытается узнать. Я смотрю на Рому. Еле заметно киваю на его отца. Толкнуть, может? Рома машет в ответ. “Не надо ничего”.

Но его отец псих. Таких нельзя отпускать. Он же меня не отпустит. Бергман поворачивает ко мне лицо

— Уж не Варвары ли отец?

Я распахиваю глаза. То на одного смотрю, то на другого. Сердце заходится в ожидании. Папа может быть жив?…

— Нет, — нет, и хорошо, лучше так. Я смирилась давно с тем, что произошло когда-то, и не хочу никого из прошлого. — Еще варианты? — мужчина усмехается и делает несколько расслабленных шагов к нам.

Может, врет? Заговорить хочет. У них же должен быть план какой-то…

— Ну, говори уж, раз начал, — цедит Бергман. — Заинтриговал. Доведи начатое до конца.

— А ты сам повспоминай, — еще на шаг приближается к нам.

— Стоять! — рявкает на него Бергман, а я вздрагиваю снова.

Он переводит пистолет, с Ромы на этого мужика и обратно.

— Сколько ж ты людей жизни лишил, что даже не помнишь, кем я могу быть.

Бергман глухо сглатывает и ухмыляется.

Ненавижу его. Мои родители. Ромина судьба. Столько всех искалеченных, только потому что один человек решил, что он Бог. Злость с кровью разносится по венам, проникает в каждую клетку. Хочу, чтобы его самого не стало. Чтобы сам себя наказал за все сотворенное.

Я не сдерживаюсь и толкаю его плечом со всем силы. Чтоб ты сдох.

— Сука! — в ответ.

Оступаюсь и падаю.

Дальше надо мной только какие-то выстрелы и потасовка. Когда распахиваю глаза… умираю там же.

Рома лежит на боку и сжимается от боли. Тот мужчина перед ним, из плеча идет кровь. Сзади шум, как будто Бергман куда-то убегает. По нему выстрелы и я боюсь подняться, чтобы меня не зацепило.

Рома откашливается и ищет меня взглядом.

— Не вставай! — кричит мне.

Живой… или это он на адреналине еще держится?

— Ты как?

— Он ранен, — киваю на мужчину. Тот кривится, но поднимает руку и прицеливается выше меня. Выстрел.

Я снова сжимаюсь. Только бы нас не задело.

За спиной кто-то шумно падает. И все бросаются к нам.

А я боюсь обернуться и увидеть там что-то жуткое.

Рома быстро переползает ко мне. Развязывает руки, срывает скотч.

— Он стрелял в тебя… — ощупываю его.

— На мне бронежилет, — обнимает меня и целует в губы. — Варя… — обхватывает лицо и целует в губы. Будто это наш последний поцелуй и в то же время первый, как при втором рождении. — Я так боялся тебя потерять… Прости, родная, что не уберег, — я даю волю слезам, не хочу сдерживаться. — Я люблю тебя, Варь. Никуда больше не отпущу. Весь дом охраной оцеплю, но к тебе никто не подойдет больше.

Обнимаю его в ответ и прижимаю к себе. Любит… Я думала не дождусь никогда этих слов…

— Он жив. Врач нужен! — вздрагиваю и оборачиваюсь. Только не это. Бергмана обступили и не видно ничего.

Мне страшно. Снова начинает колотить. Будто он сейчас возьмет пистолет и закончит то, что хотел. Пока Ромин отец жив, мы всегда будем под прицелом.

Рома кривится от боли и сжимается.

— Что такое? Тебя ранило?

— Живот.

— Черт! Давай я помогу тебе, — поднимаюсь сама и ему помогаю встать.

— Что случилось? — к нам подбегает один из ребят в форме.

— Врач нужен.

Он подхватывает Рому под вторую руку и помогает мне вывести его наружу.

Вал на улице осматривает раненого мужчину.

— Валера! — окликаю его. Я понимаю, что там раненый, но у меня мужчина любимый мучается. Он мне важнее сейчас.

— Да, Варь, — оборачивается на нас. Мечется взглядом. — Присмотрите тут, я сейчас, — бежит к нам. — Ранен?

— Нет, — машет головой Рома, — живот.

— Варь, давай я, — перехватывает руку и помогает скорее дойти. — Ты как? — На ходу кивает мне.

— Замерзла, а так… перенервничала только.

— Капельницу с ношпой поставьте, — кивает врачу. — За ширмой сделайте, чтобы не видел укола. Варь, на… — протягивает мне плед, — укройся, побудь с ним, у меня там ранение сложное, надо бежать.

— Егор тут?

— Тут все.

Вал оставляет нас и убегает к тому пациенту.

Я остаюсь с Ромой. Прижимаюсь щекой к его руке. Главное, не ранен, с остальным справимся.

Пока ему ставят капельницу, опускаюсь лицом на плечо. Молча лежим, смотрим друг другу в глаза. А если бы не нашел меня? А если бы я погибла? Или он погиб?

— Варя! — слышу голос Вики и поднимаю голову.

— Вика тут?

— Да, — кивает Рома. — Это она тебя нашла. На меня бронежилет надела. — Если бы не она… — Иди, выйди к ней, а то не успокоится, пока не найдет нас. Со мной все в порядке. Тут вас подожду.

— Я быстро.

Выпрыгиваю из машины и бегу к Вике.

Обнимаю, снова плачу, слов просто нет. Они все застревают где-то в горле и не отпускают.

— Родная моя, — осматривает меня, поправляет плед, кутая, — как Рома?

— Спасибо, что спасла его. В него стреляли.

— А он между прочим сопротивлялся. Скажи ему там, чтоб в вопросах безопасности меня слушал.

— Как ты меня нашла?

— Потом расскажу, иди сюда. — Обнимает меня и прижимает к себе.

Возле другой скорой все столпились.

— Вал, как он? — Юра спрашивает про того мужчину в форме, что заступался за нас, которого “Бергман когда-то убил”.

— У него задета вена. Большая потеря крови. Нужна срочная операция и переливание крови. Можем не успеть.

— Кирилл? — знакомый женский голос обращается к мужчине на кушетке. Я сквозь людей пытаюсь рассмотреть женщину. Мне послышалось или нет? Что она тут делает?

— Это не Кирилл. Это Сергей Иванович, — отвечает Юра.