Глава 55

Роман

У них по-домашнему уютно в квартире. Полочки, цветочки, детские игрушки, пахнет вкусно. Это отдаленно похоже на то время, когда Аня с нами жила, но только отдаленно. Потому что отец был против всего этого.

— Я оставлю вас, — предупреждает Юра, уходит, закрывая за собой дверь.

Я сажусь за стол напротив нее.

Смотрим друг на друга.

Она другая, она не Аня, но от нее веет такой же теплотой и душевностью. Отец бы никогда не позволил общаться с ними. Он бы и с ними тоже что-нибудь сделал, если бы они хоть вид подали, что знают меня.

Она протягивает руку и сжимает мою ладонь, я в ответ — ее.

В глазах словно песок насыпан. Тру переносицу, чтобы прогнать эту слабость. Нельзя плакать.

Когда перевожу на нее взгляд, вижу раскаяние и надежду. Нам так много надо друг другу рассказать, но слов нет. Они как будто все в горле скопились, но я не могу выпустить ни одно из них.

Я так долго жил с отцом и, по ощущениям, я не из их семьи, а из его. Из семьи человека, который столько зла всем сделал. А я будто должен теперь за него расплачиваться.

Поднимает мою руку и прикладывает мою ладонь к своей щеке. Она теплая, сухая. Это то, чего я никогда не чувствовал, но мне этого всегда так не хватало.

Сложно, но я расслабляюсь. Позволяю стечь по щеке слезинке. Даже не смахиваю. Она улыбается мне. Просто искренне рада, что я тут. Такой, какой вырос. Сын того, кто и ее жизнь тоже усложнил.

— Иди ко мне, сынок.

Я поднимаюсь, обхожу стол, но не сажусь рядом, а отодвигаю стул и опускаюсь рядом с ней на пол. Кладу голову ей на колени.

Она опускает руку мне на макушку. Гладит так аккуратно. Нежно. Любя. Как Аня это делала. На щеку падает ее слеза. Еще одна.

— Сынок… — гладит мои волосы, целует в макушку. — Прости меня. Прости, что так все получилось, — глубоко вздыхает, а у меня исчезает из горла ком. Я наконец отпускаю эту боль. — Каждый день молилась за тебя. И Юру всегда направляла, чтобы помогал тебе. Вам суждено было по жизни познакомиться, помогать друг другу, и даже твой отец ничего не смог с этим сделать. Каждую ночь плакала, что не могла найти и быть рядом с тобой.

— У меня была няня, ее звали Аня. Она заменяла мне… — слова застывают комом, — а он… он инсценировал ее смерть, заставил меня поверить, что ее убил я. Спрятал ее в психушке, она меня так и не дождалась.

— Мальчик мой… — она обнимает меня и прижимает к себе. Делится теплом. — Если бы я только нашла тебя раньше и знала обо всем этом, выкрала бы и спрятала.

— От него бы не спрятали. И правильно, что молчали. Вы бы все пострадали.

— Я понимаю, что у тебя своя семья и дочка, ты привык к другому, но я бы хотела, чтобы вы пожили у нас. Чтобы ближе стать, узнать лучше друг друга. Маша тоже наша внучка. Я не настаиваю, но предлагаю от чистого сердца.

— Мне надо с Варей поговорить, — поднимаю голову и смотрю на маму.

— Конечно, я так рада, что ты приехал. Ты к нам можешь приезжать в любое время, звонить, когда надо что-то.

Надо.

— Дадите мне и моей семье свою фамилию? Не хочу быть Бергманом и иметь с ним хоть что-то общее. Она столько грязи в себе несет.

— Конечно, с удовольствием.

Как будто все. Отпустил наконец прошлое. Перешагнул эту полосу. То ли черную, то ли белую. Фиг поймешь какую. Но впереди уже точно радуга.

— Спасибо… мама.

Она замирает. А потом крепко меня обнимает.

— Все будет хорошо, сынок, теперь ты не один.

Сидим молча. Такое приятное тепло по телу, я как тот мамонтенок, который потерял свою маму. Плутал по миру и наконец нашел. И плевать, что там было. Хочется сейчас быть рядом.

— Отец, — мама поднимается и выходит в коридор, — у нас пополнение в семействе.

— Да, и какое?

Я поднимаюсь, сажусь на стул, Юрин папа с мамой напротив, брат ставит чайник.

— Рома хочет взять твою фамилию.

— Да, хотите еще одного сына?

Он усмехается и уже серьезнее.

— Только с одним условием.

Мы с Юрой переглядываемся.

— Будете рожать, пока не родите мне внука. Внучек у нас достаточно. Надо продолжить фамилию. — Мы с Юркой расслабляемся и смеемся. — Юр, ты старайся в меру. Достаточно одного от семьи. На трех можно не работать.

— Вообще-то моя Варя тоже двойню вынашивала. Просто одного ребенка потеряла. Поэтому тоже может выйти много.

— Ну, у вас одна девочка, вам можно. А в кого вы такие?

— У нас не было в семье таких случаев.

— У… моего деда были в роду. Это точно со стороны Бергманов генетика.

— Хоть что-то от него хорошее осталось.

Как хорошо тут… просто сидеть, шутить, не выслушивать нотации, не думать все время о работе и деньгах, о том, какой никудышный сын, не оправдывающий священную фамилию Бергман.

В дверь звонят.

— Ты кого-то ждешь, Саш? — оборачивается к мужу мама.

— Нет.

— Сидите, я открою.

Юрка довольно улыбается, делает кофе. Все наконец становится на свои рельсы

— Явился? — возмущается мама, и Юра тут же в коридор. Я только выглядываю. Но готов, если что, тоже выйти.

— Кать, ну выслушай…

Катя…?

— Выслушай? — бьет по рукам и плечам кого-то.

— Мам, подожди… — Юра ее успокаивает и обнимает. — Сергей Иванович, проходите.

— Сергей Иванович…? Я из-за этого Сергея Ивановича поседела раньше положенного.

— Это брат ее. Тоже думала, что погиб, а оказался жив, — поясняет мне Юрин папа. — Твой дядька, кстати.

— И тоже все из-за Бергмана…

— Саш, знакомься… — На кухню заходим мама с мужчиной, который нам с Варей помогал, следом Юра. — Как тебя называть-то?

— Сергей, я уже привык.

Она и рада, и злится. Как бы я рад был, если бы Аня была жива. Пусть даже так. Находить, то что утеряно, всегда приятней, чем понимать, что утеряно навсегда.

Я знакомлюсь еще и с дядей. Он задолжал отцу денег. Чтобы списать долг, его сестре, моей маме, предложили родить ребенка. Получились мы с Юрой. Его избивали, заставляли делать “грязную” работу, о которой он не стал рассказывать. Как-то ему дали машину, задание, перевезти какую-то посылку.

— Короче, так получилось, что одному моему другу надо было поступить в академию и сдать сложный экзамен. Он не подготовился. Попросил меня сдать за него. В итоге, я пошел на экзамен, он повез груз. Чтобы намособо не засветиться, дал ему свою куртку, кепку и часы. Он перевозил то ли оружие, то ли что-то взрывоопасное… Этот груз… За машиной следили. Хотели захватить, как я потом разобрался, он не справился с управлением. Авария, взрыв. Все думали, что там я. Если бы я оказался жив, то меня бы точно убили, что все профукал. А я как раз сдал за него экзамены в Академию и поступил.

— И что? Никто его не узнал?

— Так он детдомовский был. Это был мой шанс вырваться из этого дерьма. Меня как побрили налысо, так все на одно лицо.

— Меня мог предупредить… — с обидой говорит Катя.

— Кать… Я поступил, вернее он поступил, меня сразу на базу. Военную, в какой-то лес. Там ни связи, ничего. Письмо я не мог написать. Когда отучился и вышел, вы переехали. Пока нашел вас в Москве. Я рядом был, за Юркой присматривал. Это я пришел давно в школу и приглашал детей в спортивную секцию. Хотел, чтобы он ходил, — Юра улыбается ему. — Потом направлял, куда учиться идти, по работе. Знал, что ты злиться будешь на меня, но я был рядом с вами. И я мечтал найти Заказчика того, чтобы наказать его. Потом собирался тебе все рассказать.

Опять мой отец. Везде. Один человек — а страдают из-за него несколько семей.

— Юра, должен признаться, — смотрит на него, — я тебе статью подкинул про аварию. Хотел, чтобы ты этим занялся. Я сколько ни разбирался, не нашел того, кто устроил нам такую жизнь. А ты, я был уверен, что сообразишь.

— Ты моего сына хотел подставить? — с обидой мама.

— Я следил, чтобы безопасно все было. Мне нужна была фамилия его. И раскрыть себя раньше — было опасно для всех.

— Скажи сразу, что ты боялся.

— Боялся тебя расстроить, Кать. И я хотел, чтобы ты мной гордилась.

— Ладно, все мы поступили так, как считали тогда правильным, — подытоживает Юрин папа. — Но правильного хода не было. Была борьба и попытка выжить. Меня тоже избивали не раз. Если бы не она тогда, то Сергея убили бы точно или сделали преступником. Мальчишки бы не родились. Мы бы с Катей не познакомились.

Мама улыбается грустно. Она через такое прошла, что я и представлять не хочу. Прессинг отца выдержать, не сломаться, родить, жить дальше с этим всем.

Она, наверное, самая сильная женщина из всех, кого я знаю.