Глава 15
– Ты ему ещё ничего не сказала?
– Нет.
Варя нерешительно поджала губы и посмотрела на Ваню, который зашнуровывал кроссовки после занятий. Макар пришёл к нему в раздевалку и отозвал Варвару.
– Думаю, это правильно. Нам надо с тобой сначала определиться с органами опеки и лишь потом обнадеживать парня.
– Я просила Митю с Марком тоже ничего не говорить, хотя те рвутся в бой.
Макар усмехнулся. Он понимал парней. Они взяли на себя роль главных в доме мужчин и стремились принимать участие во всем. Это правильно и очень похвально.
– Ты на сегодня всё?
Варя снова улыбнулась немного смущенно.
– Ваню заберет Митя, я хотела позаниматься в спортзале. Вечность не была там.
Макар кивнул.
– Хорошо. Я к тебе присоединюсь. Потягаем железо вместе.
Варя согласна кивнула.
– Провожу Ваню и приду.
– Буду ждать.
Он предпочел бы остаться с Варей один на один в тренажерном зале. Расцеловал бы её и не только. К сожалению, такое невозможно, если только они до одиннадцати не задержатся.
После вчерашних посиделок с Шерифом, что затянулись до утра, хотелось сегодня добраться до дома до полуночи. Желательно с Варей. Он пока с трудом представлял, как делить быт с женщиной, но готов был попробовать.
Плюс ещё Ваня.
Им всем придется притираться друг к другу.
И если Варя с Ваней привыкли к шумной, большой компании, он по жизни одиночка. Последние десять лет жил больше жизнью и заботами Захара. И он же послужил толчком, чтобы сам Макар задумался об изменениях. Нянчась сначала с Алешей, потом с Богданчиком, захотелось и себе такого крикливого счастья.
Ваня же… Макар вспомнил свои впечатления, когда увидел парня. Сравнивал его с собой. Было что-то общее между ними. То, что станет связующим звеном.
Будет непросто, но когда Карельский пасовал перед трудностями?
Макар переоделся и направился в тренажерный зал.
Народа было немного. Лето, всё-таки жара. Больше хочется гулять по набережным, купаться и обниматься, чем заниматься спортом в душном зале. Макар, покупая центр, первым делом озаботился вопросами вентиляции. До конца работы ещё не закончились, хотя многое уже было сделано.
Макар успел размяться на беговой дорожке и направлялся к брусьям, когда увидел входящую Варю.
Она что, издевается?
Серьезно? Топ?!
Макар мгновенно поменял вектор направления и пошёл в сторону Вари. Он от её обтягивающих лосин бесился, а тут топ на широких лямках, и по хер, что половина представительниц прекрасного пола в зале занимаются в аналогичных, демонстрируя прекрасные кубики на прессе. Его будущая жена не будет так щеголять!
Варя остановилась, войдя в зал, и обвела его взглядом, явно рассчитывая увидеть Макара. Но заметив его, хмурого и недовольного, сделала два шага в сторону от двери, максимально сократив возможность быть услышанными.
– Что-то случилось, Макар?
– Ты меня провоцируешь? – вопросом на вопрос ответил он, скрепя зубами и едва не сжимая руки в кулаки.
– Не понимаю… В смысле провоцирую? Мы же договорились встретиться в зале…
– Какого черта ты вырядилась в это? – он уже едва сдерживался.
Его колотило изнутри. Ревность, что взыграла над чувствами разума, вырвалась наружу, и загнать её не представлялось возможности. Хотелось схватить Варю за руку и вывести её из зала, а так же популярно объяснить, как и куда следует так одеваться.
Он не заметил, как Варя побледнела, как сжались её губы.
– Во что, Макар? – более требовательно спросила она, напрягаясь всем телом.
– В топ! Обязательно оголять титьки и показывать живот?
– Макар… Прекрати, – тихо попросила она, заглядывая куда-то за его плечо.
Макар тоже обернулся, чтобы уточнить, на что она смотрит. Оказывается, смотрели на них. С любопытством. Как же – выясняющая отношения парочка, что бы и не посмотреть.
Макар заставил себя выдохнуть и ещё раз послал недовольный взгляд Варе.
– Давай-ка договоримся, девочка… Ты у меня работаешь, и твоя должность подразумевает определенный стиль одежды, но за пределами своего спортзала будь любезна носить футболки, чтобы мужики не пялились на твои титьки.
Варя открыла рот, собираясь, видимо, что-то в ответ сказать, потом закрыла и часто-часто задышала.
– Хорошо, Макар, я тебя поняла… У меня в гардеробной футболка имеется, сейчас переоденусь и вернусь тогда.
Карельский кивнул. Да, так будет лучше.
Варя порывисто развернулась и покинула тренажерный зал. Макар, чувствуя на душе неприятный осадок, вернулся к тренажерам.
Прошло пять минут… десять… Варя не возвращалась.
Макар сделал последний присед и снова оглядел зал. Вари так и не было. Он достал телефон и набрал её. Шли гудки, она трубку не брала.
Да черт побери!
Карельский, злясь на себя, на несдержанность, на ревность, что нежданно-негаданно накатила на него, на Варю, что дразнила его своей сексуальностью, вышел из зала и направился к её гардеробной.
Он сделал ещё один вызов и неприятно был удивлен, когда услышал: «Абонент выключен или находится вне зоне действия сети»…
В фитнес-центре связь ловила отлично, получается, Варя специально выключила телефон.
Или… что-то случилось?
Но что?
У Макара всё перевернулось внутри. Он, перепрыгивая через две ступени, поднялся к её раздевалке и дернул ручку. Заперта. Ключи были у Вари, у двух других девушек-тренеров и у охранников на посту.
Да каково тут происходит?
Через три минуты он уже был у поста охраны:
– Варвара Парисова выходила?
– Да, минут десять назад. Камеры зафиксировали, да и со мной она попрощалась.
Значит, уехала…
И телефон отключила.
Зараза маленькая. И как её понимать? Типа обиделась? На что? На то, что кто-то ей указал, что не фиг одеваться, как шлюшка, ищущая приключения на свои девяносто? Или девочки в спортзале щеголяют обнаженными телами просто потому, что им неудобно занимать в старых добрых спортивных костюмах, состоящих из футболки и трико, и надо себя обтянуть по самое «не балуй»? В нем говорил шовинист. Но и взрослый, повидавший виды человек, тоже.
Макар заставил себя вернуться в тренажерный зал и отзаниматься там полтора часа. Груше и его кулакам досталось изрядно, он бы ещё с удовольствием с кем-нибудь вышел на спарринг, но никого в зале не было.
Принял душ и лишь тогда заново набрал Варю.
Её телефон был по-прежнему отключен.
* * *
Через пятьдесят две минуты Макар останавливал машину у дома Парисовых.
Главное – не орать.
Ни на кого.
Перед ним дети.
И дети с характерами.
Правда, одну конкретную особу он как ребенка не воспринимал, но сегодня точно сделает то, о чем давно намечал. Перекинет через бедро и отшлепает по голой заднице да так, чтобы красные отметины остались на молочно-розовых ягодицах.
Он нацепил на лицо выражение полного спокойствия, хотя у него в груди разрастался с каждой прошедшей минутой всё больший костер негодования. Сегодня первый и последний раз, когда он, как молокосос, примчался к ней и готов поговорить. Последний! Чтобы расставить точки над «i» и кое-что объяснить. Он не мальчик двадцатилетний, которому делать нечего, как только разъезжать по городу и беспокоиться об ущемленном или оскорбленном самолюбие некоторых шибко впечатлительных особ.
Макар спрыгнул на землю, закрыл дверцу, поставил машину на сигнализацию. Не успел он подойти к входной двери, как та распахнулась, и на деревянное крыльцо вышел Марк.
– Привет, Марк.
– Здравствуйте.
– Первое – давай на «ты». Второе – позови Варю. Она выключила телефон, и я не могу до неё дозвониться.
Макар замялся, на его щеках даже появился легкий розовый румянец, выдавая волнение.
– Макар Виталье… Макар, – он зафиксировал в своей голове новое обращение к нему и продолжил. – Варя чуть больше двух часов назад скинула Мите сообщение, что она задержится. Мы решили, что она или к вам… к тебе поедет, или будет пахать в тренажерке до закрытия. Она говорила, что планирует сегодня дополнительно позаниматься.
В горле Макара встал ком. Не протолкнуть, не вздохнуть.
И странная непривычная скованность всех мышц. Не свело, а окаменели.
– То есть Вари нет дома? – зачем-то уточнил он, когда всё же проглотил ком, уже зная ответ на вопрос.
Марк повел плечами.
– Нет. Так, стопэ… И её нет с тобой.
– Как видишь, нет.
– И где она тогда шляется? – вскипел парень.
– Хороший вопрос.
Два мужских взгляда встретились. И там, и там плеснулась озадаченность и обеспокоенность.
– Такое у неё наблюдается? Чтобы срывалась, не сказав, куда и где? – хмурясь и уже мысленно в голове поднимая знакомых ребят, спросил Макар, готовый сорваться на её поиски.
В самом дальнем углу сознания он знал, что с ней ничего не случилось. Что девочка, скорее всего, таким детским образом типа пытается его проучить, не подозревая, чем ей это «типа» выльется. С ним в подобные игры не играют. Никогда.
И одновременно со злостью, негодованием, накатывающим гневом в душе поднималась червоточинка, что ему приходится у других интересоваться про то, что и как обычно делает Варвара. Что он ничего особо-то и не знает про её привычки, особенности, предпочтения.
– Иногда бывает, – с неохотой ответил Марк, упирая руки в деревянные перила крыльца, – но очень редко. Они с мамой… – тут он запнулся, – иногда уходили на речку. Когда мама ссорилась с папой. Варька взяла эту привычку. Однажды как-то обнаружила маму на поляне у реки, и повадилась сама.
– Где речка? – резче, чем хотелось, бросил Макар.
– Да вон там, за домом… Где вы гуляли, когда ты к нам на ужин приезжал. Чуть левее.
– Понял. Если там её нет, отзвонюсь.
– Спасибо, а то мы тут тоже будем волноваться. Прибью засранку, только дома появится.
Спорить с последним заявлением Макар не стал. В нем аналогичные чувства бушевали. Что за детский сад «Ромашки»? В игрушки что ли играет? Не понимает, что за неё волнуются? Какого черта вообще телефон выключает?
Макар увидел её издалека.
Она сидела на берегу, прямо на земле, притянув колени к груди, и смотрела вдаль, на неширокую речку, что тихо журчала. Повеяло прохладой, а Варя в одной футболке. И на нем нет ничего, что можно было бы снять. Майка-борцовка не согреет.
Фигурка Вари казалась маленькой и одинокой. Сердце Макара непроизвольно сжалось. Он видел её разной: в гневе, с вызовом во взгляде, охваченной страстью.
Сейчас она была… другой.
Он не успел додумать, сформировать мысли, когда Варя, услышав приближающиеся шаги, обернулась.
Плакала.
Её покрасневшие глаза и щеки с красными пятнами не заметить было невозможно.
Варя медленно вернула голову в прежнее положение, а у Макара внутри всё перевернулось. Он, как и большинство мужчин, ненавидели женские слезы, особенно, когда с помощью них пытались искусно манипулировать, пробуждая непонятное чувство вины. У Макара за долгие годы общения с женщинами выработался иммунитет.
Видя слезы Вари, он всё же испытал вину. Только на сей раз она непонятной не была.
Он подошёл к девушке и опустился на землю. Все заготовленные слова разом выветрились из головы. Наоборот, хотелось сказать что-то нежное, абсолютно не грубое.
– Что-то ещё будет, Макар? – негромко, едва слышно произнесла Варя, не смотря на него. Зато он видел, как она напряглась. Плечи, шея, даже руки, что обнимали колени. – Давай мы сразу обговорим…
– Ты сейчас о чем? – нехорошее предчувствие царапнуло нутро. Ему совершенно не понравился безжизненный голос Вари. Уставший. Поникший. Печальный и несчастный. Без задоринки, без яростного сопротивления. Словно у его девочки села батарейка.
Или кто-то отключил блок питания.
– Твои условия, Макар. Моя затея с женитьбой… сложная. По факту мы не знаем друг о друге ничего. Я тебя… твои жизненные позиции. Принципы. То, что ты хочешь ребенка – это понятно. А ещё что? Из твоего сегодняшнего выпада в зале… – она медленно подняла руку, словно каждый жест давался ей с трудом, и устало провела ей по лицу. – Мне пока сложно собрать мысли в кучу, но я сделала кое-какие выводы. Тебе не нравится, как я одеваюсь. Надо… более закрыто. Я пересмотрю свой гардероб. Что-то будет ещё?
Если бы Варя говорила со злостью, пыталась с ним ругаться, высказывать обиды, он был бы готов.
А вот к такой нежной и ранимой, совсем потерянной – нет.
Инстинкт защитника сработал незамедлительно. Захотелось прижать её к себе, обнять крепко-крепко. Защитить. Наказать того, из-за кого она лила слёзы.
Себя?
Он не успел ничего сказать, она продолжила.
Снова на него не глядя.
– Я приму всё, ты же понимаешь. Любые твои условия. Подпишусь под всем. Мне надо оставить Ваню в семье… надо… Поэтому…
Макар сжал руки в кулаки. Его крупное тело завибрировало, мышцы напряглись, стали как канаты.
Вот тебе и расклад, Карельский. Получи по полной, мужик!
– Варя, иди ко мне, – так же негромко, но не терпящим возражения тоном сказал он.
Варя мотнула головой, прикусывая губы и часто моргая.
Да что же это такое…
Макар протянул руку и не без усилий притянул Варю к себе. Её тело словно одеревенело. Всегда податливое в его руках, сейчас оно сопротивлялось, не хотело льнуть к нему, прижиматься, расслабляться.
Значит, и внутри Варя такая же. Колючая, насупившаяся.
Готовая на всё.
Её слова раскаленным железом прошлись по нему, вывернули наизнанку то, к чему никогда и близко не подбиралась ни одна женщина. Но пока он об этом не будет думать… Главное – сама Варя.
Он прижал её к себе сильнее, поддел под попку, приподнимая и пересаживая к себе. Фактически на себя. Вторую руку положил на голову девушки. Варя некоторое время не двигалась, потом развела бедра и оседлала его, прижавшись грудью к его груди.
Она молчала, лишь негромко протяжно дышала. Её дыхание скользило по его шее и ключицам, пробуждая непонятную и ранее не испытываемую в отношении женщин нежность.
– Ты устала, Варя. На тебя слишком много всего свалилось в последнее время… Смерть родителей, угроза разлуки с Ваней, шантаж. Я тут нарисовался… Никто бы не выдержал, девочка. Да и не надо копить в себе. Только не плачь… Поговори со мной. Я хочу, чтобы мы научились общаться, разговаривать. Я перегнул сегодня палку, признаю.
Он гладил её по волосам и по спине, ласково, пытаясь утешить, дать понять, что он теперь всегда будет рядом.
И не обидит.
Так глупо…
Старый дурак. Приревновал, взбеленился на пустом месте. Позабыл о самом важном.
О доверии. О том, что они сейчас находятся на стадии строительства отношений. Это у него просто – решил и всё. А она же – девочка. Ей нужны свидания, цветы, подарки. Наверное, даже прогулки под луной и вот такие посиделки на берегу речки. А что она видела от него? Хмурые взгляды, предъявы да секс черте какой и черте где.
Макар сильнее прижал к себе Варю, зарывшись носом в её волосах.
– Варя…
– Я не знаю… Мне показалось обидным… Понимаю, что глупо, по-детски, нельзя так было, но что-то… Видимо, на самом деле мой лимит сегодня закончился. Скорее всего, в другое время я бы отреагировала иначе, отшутилась, ещё бы и над тобой подтрунила, но сегодня… – она прильнула к нему сильнее, стараясь раствориться, слиться воедино, а у Макара в области грудной клетки что-то всё сильнее и сильнее закручивалось, появлялось легкое жжение. Непривычно, досадно и между тем чертовски сладко и правильно.
– Я не говорю, что подобного не повторится, – Макар не хотел, но в голосе снова прозвучала категоричность, которую он постарался смягчить, продолжая: – Варя, возможно, ты не поняла моих слов. Про то, что у нас всё по-взрослому. Я реагирую на тебя слишком… остро, что ли. Мля, чувствую себя каким-то юнцом, не в состоянии подобрать правильные слова. Не привык я к ним.
– Солдаты не говорят много и красиво?
Она, наконец, подняла заплаканное лицо и посмотрела на Макара.
Тот кивнул.
– Что-то вроде этого.
– Карельский, ты же в зале меня не приревновал? – в её глазах появился блеск недоверия.
– А хрен знает, что это было.
Варя хмыкнула, покачала головой и снова опустила её ему на грудь. Вот сейчас её тело расслабилось, не было в его руках натянутой пружиной, готовое в любую секунду оказать сопротивление, вырваться. Она сидела, уютно устроившись в его руках.
Он тоже некоторое время помолчал, стараясь максимально согреть её своим телом и не позволить вечерней прохладе коснуться её кожи. Ему хотелось накрыть Варю всю, спрятать её у себя на груди, отгородив ото всех. Стать для неё сосредоточением всего.
Карельский, у тебя поехала крыша. Повернулся совсем на этой девочке. С другой стороны, что в этом плохого? Он столько лет работал, был одиночкой, менял города и задания. Ни к кому не позволял привязаться. Что плохого в том, что теперь в его жизни появилась эта заноза? Да, выносит мозг. Но каким образом? Не он ли сам себя накручивает? Варя говорит прямо о своих предпочтениях и целях, ставя на первое место семью. Сорвалась до тихой истерики? Опять же почему?.. Потому что уже не справлялась с навалившимися на неё тяготами, и то она до последнего держалась. Даже с ним, у которого все здравые мысли стеклись в штаны, и вместо того, чтобы продолжить действовать дальше, он мог думать лишь об одном – забрать Варю в единоличное пользование на неопределенный срок. Улететь с ней, снять небольшой остров в Колумбии, и не выезжать с него недели две. Насытиться Варей хотя бы на первое время, чтобы, наконец, мозги начали соображать в прежнем режиме.
– Поехали ко мне, девочка.
Ну, вот… снова…
– Макар, я не могу.
Услышав её ответ, Макар напрягся. Каждый мускул, точно одеревенел.
– Почему?
Нет более глупого и бессмысленного вопроса.
– Ваня последние дни не видит меня толком. Урывками. Ему часто снятся кошмары по ночам, а я… Макар, прости, но не поеду. Сегодня – точно.
– Значит, пора вам обоим ко мне перебираться, – сказал спокойно, словно речь шла не о переезде двух людей к нему в квартиру, а о совместном походе в кино.
Варя снова задрала лицо кверху.
Моргнула.
– Перебираться к тебе?
Тут впору было засмеяться.
– Да, Варя, ко мне. Или ты как представляла наш брак? Ты живешь на своей территории, а я – на своей?
Она завозилась, заерзала у него на бедрах, и член мгновенно отреагировал. Не вовремя, но Макар был безволен в отношении собственной реакции на свою девочку.
А она – его.
– Нет, естественно, просто всё очень быстро.
– Так и надо. Чем быстрее мы оформим документы, тем быстрее запустим процесс опеки над Ваней.
Варя негромко вздохнула. Устало.
– Ты, кстати, планировал сегодня к нам зайти, – напомнила она.
Он усмехнулся.
– Зашел.
– Эй… Прекрати. Может, правда, пойдем в дом? Кофе угощу.
– На ночь вредно.
– Много что вредно, но когда очень хочется, можно.
– Можно – согласен.
– Пойдем?
– Пошли.
Ему не хотелось выпускать её с рук. Пришлось. Варя встала, поежилась.
– Прохладно.
– Вот именно. А ты не одета… Не бережешь себя. Или на что-то напрашиваешься.
– Ой, вот на что, я точно уточнять не буду.
Она протянула руку, он заключил её узкую ладонь в свою.
Вроде бы Варя отошла… Взгляд потеплел.
А как он сам?
Непонятно.
Ладно, разберется. Главное – Варя.