Глава 7

Хорошо, когда после твоего дома больше не имелось построек и открывалось пусть небольшое, но поле. Невысокая травка, копошение насекомых, запах, присущий только полю.

Варя и Макар направились именно в эту сторону. Марк, видя, что они уходят, нахмурился – первый раз за вечер. Варя подмигнула ему – мол, всё хорошо, прорвемся. Ребята были настолько воодушевлены встречей с Карельским, что забыли причину его визита к ним.

Развод на дороге. Автоподстава.

Но у Вари имелись и другие подозрения по поводу его приезда.

Ладно, чего гадать, скоро она всё узнает.

Ещё не темнело, но уже чувствовалось, что сумерки не за горами.

– Спасибо за вечер, Варя, – сказал Карельский, когда они отошли от дома.

– Такая официальность меня пугает, – Варя шла рядом, сохраняя дистанцию. Она с удовольствием бы и следом поплелась за Макаром, если бы её жест не вызвал лишней иронии.

– И чем же, интересно?

Она пожала плечами.

– Мальчишки в восторге от тебя. Они были рады пообщаться.

– Я заметил, что ты особо не проявляла активности.

– А зачем? Вы хорошо общались, я не стала мешать.

– Или думала: «Когда же соберет манатки и свалит в закат?»

– Я подобного не говорила.

– Но ведь думала?

– Что я думала, оставлю при себе.

– Ты же понимаешь – я приехал к тебе.

Началось…

– Да, – Варя не стала лукавить. Да и к чему? Перед ней не мальчик, а опытный мужчина, все её уловки он раскусит в два счета.

Да и не хотелось ей с ним играть в какие-то игры.

Точно – не сегодня.

В памяти нет-нет да всплывали кадры, когда она была у него в квартире, и та встреча на дороге. Его жесткий даже жестокий взгляд. Брр-р.

– Присядем? – следующий вопрос Макара ввел её в легкий ступор.

– Куда? На бревно?

Они дошли до поваленного бревна.

– А что тут такого?

Где поваленное бревно и где Карельский?

Как говорится, картина маслом.

С другой стороны… Будет, что вспомнить и рассказать внукам.

– И, правда, ничего.

Она первой опустилась на бревно, Макар присел рядом. Поле, сумерки и мужчина с девушкой. Вокруг – относительная тишина.

Интересно, а Марк с Митей сейчас за ними наблюдают в бинокль? Если бы Варя ушла на прогулку с любым другим взрослым, по их мнению, мужиком, у которого мысли лежали в горизонтальной плоскости, они уже давно были бы на балконе, а то и демонстративно стояли бы на тропе, скрестив руки на груди. Мол, мы наблюдаем. Бдим.

Но она же ушла с Карельским…

Его можно представить в спортзале, в дорогом клубе, в не менее модном ресторане. В поле на поваленном дереве – с трудом.

Может, в этом для Макара, несомненно, пресыщенном многими жизненными радостями, была особая «соль»?

– Варя, я не люблю ходить вокруг да около. Мы взрослые люди, и гадать что да как – убивать время, – начал говорить Макар, и от его серьезного тона, резко контрастирующего с ещё недавней мягкостью, Варя внутренне вздрогнула и напряглась. Передышка в общении закончилась.

– Согласна с тобой.

Она выжидала, приблизительно имела представление, о чем пойдет речь, и, если её предположения верны, ничего хорошего разговор лично ей не сулил.

– Мне ваша семья, после вечера, проведенного с ребятами, вдвойне симпатична, – он умело опустил акцент, что ему симпатично в первую очередь. – И хотя вы действовали относительно конфиденциально и старались не светиться, я выяснил суть вашей проблемы.

– А, может, не стоило? – Варя выпрямила спину и посмотрела в сторону Макара. Тот спокойно выдержал её гневный взгляд, на его лице не дрогнул ни один мускул, ни одна новая эмоции не отразилась в глазах. – Лезть в чужие жизни.

– Сбавь тон, девочка, – одновременно мягко и жестко, так, как умел только он, оборвал её Карельский. – Вы захотели больших неприятностей? Или и дальше готовы платить шантажисту?

– Откуда… знаешь про шантаж?

Живот Вари интуитивно сжался, словно готовился отразить физический удар.

– Варя… Несмотря на твоё желание казаться взрослой, ты по факту ещё дитя малое. Неразумное.

– Макар, давайте-ка…

– Ротик свой очаровательный закрой и помолчи немного. Послушай меня, не перебивая.

Его тон и стальной блеск в глазах всё больше не нравились Варваре. Она с трудом подавила в себе желание встать и уйти. Этот догонит. О последствиях даже думать не хотелось. Плюс – не стоило забывать, что она на него работала. И терять работу в складывающихся условиях – непозволительная роскошь.

Но и давить на себя она не позволит.

Даже Макару, от запаха и близости которого у неё кружилась голова, и сладкая истома растекалась между ног.

– Слушаю.

Она вздернула подбородок кверху и упрямо сжала губы.

– Про шантаж догадаться очень легко, стоит только проверить ваши банковские счета. Да, предупреждая твой вопрос, это в моей компетенции – покопаться в чужих счетах и не только. Ты же мне сама сказала, что у меня довольно интересная биография. Поэтому опустим это. С вашего общего счета была снята крупная сумма денег. И передана она некой Ирине Дмитриевне Усановой, занимающейся вопросами попечительства над несовершеннолетними детьми-сиротами.

Варя шумно выдохнула и, уже не скрывая нервозности и недоумения, всё же перебила его:

– Как ты это узнал? И так быстро? И вообще…

– Перебьешь ещё раз, перекину тебя через колено прямо здесь, на бревне, и отшлепаю по твоей упругой симпатичной заднице. Я достаточно ясно выразился?

Варя сглотнула.

А ведь он так и сделает.

Перекинет и отшлепает.

Весь её гневный запал пошел на убыль, стоило только представить себя на его коленях. Кровь прильнула к щекам, а между ног ощутимо увлажнилось, отчего Варя начала испытывать дискомфорт. Разговаривать с мужчиной и одновременно невольно чувствовать накатывающие волны возбуждения – что-то новенькое.

– Усанова – довольно известная личность в определенных кругах. Кстати, на неё заводились несколько раз уголовные дела. Взятки, подлоги документов. Она каждый раз удачно соскакивала. Я тебе об этом говорю, чтобы вы с братьями не строили иллюзий, что этот раз будет последний. Она вам дает какие-либо гарантии? Документы? Нет. Она наверняка с левой симки пишет сумму, вы её переводите так же на левого человека. Или оставляете в указанном месте. И надеетесь, что она вот-вот сегодня-завтра решит проблему с Ваней. Но как? Вы об этом подумали? На каком основании она оставит вам мальчика?

– Мы усыновим его, – тихо, разом придавленная его словами ответила Варвара.

– Не пойдет. Любая комиссия при первой же проверке ваше опекунство разнесет в пух и прах. Или на место Усановой придет другой товарищ. Естественно, с интересным предложением.

Одно дело, когда в семье происходят перемены, возникают проблемы, даже сильные, и члены семьи между собой пытаются их решить. Не важно, как и какими способами.

И другое дело, когда совершенно посторонний человек за какую-то пару часов узнает о семье, о тебе, в том числе, всю подноготную. Легко. Возможно, несколькими звонками.

Становится страшно.

Варя ненавидела страх. Слишком часто сталкивалась с ним в подростковом возрасте, и лишь годы тренировки и перешагивания через себя научили её преодолевать его.

Она испугалась не за себя, хотя и за взятку должностному лицу, её с Марком могли привлечь к всё той же уголовной ответственности.

Страх полоснул душу из-за Вани.

Их последние месяцы больше интересовал именно момент, как не отдать брата в детский дом. И ни она, ни взрослые братья даже мысли не могли допустить, что все их действия при малых усилиях могут вычислить.

– Если ты хотел меня запугать, Карельский, у тебя ничего не вышло, – всё так же негромко, но четко проговорила Варя. – Мы пойдем до конца.

– До какого конца, Варя? Пока вас не прижучат менты? Или пока Усанова вас не оставит без трусов? И я сейчас выражаюсь не метафорой. Вы сегодня вышли на дорогу, чтобы по-быстрому заработать. Какой ценник она объявила на этот раз? Сто? Двести тысяч?

– Не имеет значение. Это наши дела.

– Вот ты ж…

Карельский выругался и пристально зло посмотрел на Варвару.

Та взгляд не отвела.

– Я вижу, ты меня не слышишь. Не хочешь слышать. Вы, скорее всего, на семейном совете решили, что эта взятка последняя. Каждый, кто попал под влияние шантажиста, так думает. Заплатим, и вот на этот раз она от меня точно отстанет. Ничего подобного, Варя.

– Мы найдем на неё способ влияния.

– Интересно, какой?

– Не знаю, но найдем. Если бы у неё были дети…

Макар коротко хохотнул, и от его смеха Варе стало дурно.

– Я сказала что-то смешное?

Ей всё больше хотелось встать и уйти.

Так догонит же.

А она его ударит.

И тут на горизонте по-любому появятся братья. Скандала, а то и драки не избежать.

Мальчишки и так в последнее время на пределе, зачем их ещё разочаровывать в кумире?

– У Усановой двое детей, – говорит так, что Варя ни на секунду не сомневается в правдивости его слов.

– Как так? – и всё же нелепый вопрос срывается с её губ. – Мы интересовались…

– Варя, – Макар сознательно обрывает её и протяжно выдыхает, словно находится на грани и пытается не сорваться на откровенную грубость. – Несмотря на то, что тебе чуть за двадцать, а Марку двадцать пять, вы дети. Неопытные птенцы. Да, у вас у каждого в прошлом трагедия. И детский дом, не приносящий много радости. Ваши названные родители были замечательными людьми, я в этом не сомневаюсь. Тому доказательство, как мы сегодня общались, и что вы горой друг за друга стоите. И я был бы предельно счастлив, если бы вы и дальше жили спокойной, дружной семьей.

– Макар, мы на самом деле наводили справки про Усанову. Когда только впервые с ней встретились вне государственного учреждения, и она заговорила про деньги.

– Она опытная аферистка.

– Всё равно не понимаю…

– И не надо. Просто знай, что у неё два сына, которые живут в Израиле. Уже взрослые.

– Черт…

Варя провела рукой по лбу, растерянная и дезориентированная.

Слова Макара обезоруживали.

– Тогда она вдвойне сука. Имея детей… шантажирует… наживается на чужом горе.

– Ей плевать. И да, не ругайся. Тебе не идет.

– Знаешь что, Макар…

Он прищурил глаза, и она замолчала, отвернулась.

У неё было чувство, что землю выбили из-под ног. У неё с братьями ещё не было плана, как осадить Усанову. Сначала надо было достать всю сумму полностью.

Макар же и его осведомленность поражали.

Варя облизнула пересохшие губы и, закинув голову, посмотрела на небо, на котором зажигались звезды. Ночь спускалась на южный город, поглощая дневной зной. Осень не за горами, и вечера не такие уже теплые.

– Мы не пили чай, – Варя не хотела продолжать разговор, и уже намеревалась встать, но рука Макара задержала её.

– Мы не договорили.

Мужчина вернул её на место, руку так и не отпустил. Первым порывом Вари было вырвать ладонь, но отчего-то она осадила себя.

Прикосновение Макара не раздражало, напротив, успокаивало. Странный диссонанс, учитывая, что в её душе царил тайфун.

– Ты очень импульсивна, девочка. С тобой невозможно разговаривать.

– Вот, может, и не стоит?

– Ты нарываешься на то, чтобы заткнуть тебе ротик. Показать, каким способом?

И он демонстративно посмотрел на её губы, а у Вари мгновенно пересохло во рту. Он её собрался целовать?

Варя не была настолько наивна, чтобы не понимать, к чему клонит Макар. Предложение ужина, приезд. Все велось к сексу. И, откровенно говоря, она не была против.

Красивый, опытный мужчина. Ей наверняка понравится.

Только не в свете последних событий.

Не так, когда всё через одно место.

Она ничего не ответила.

Выждала время.

Макар приглушенно выругался.

– Не могу с тобой… И злишь, и возбуждаешь одновременно. Если бы я не опасался, что твои парни сейчас за нами шпионят, бдят, так сказать, разложил бы прямо на траве, даже не сомневайся. И что-то мне подсказывает, что ты особо бы и не сопротивлялась.

– Да неужели?

– Бросаешь вызов?

Чеееерт… Он едва ли не мурлыкал.

– Пытаюсь понять.

– Лучше не пытайся, слишком рано. Что касается Усановой… Без меня никаких действий.

Варя нахмурилась.

– То есть?

– Ты меня услышала, Варя.

– Не совсем…

– Я встречусь с ней. Завтра, думаю.

– Зачем? – одним выдохом спросила Варя.

– Поговорю.

– Зачем?

– Девочка, ты повторяешься.

– Не надо, Макар, мы…

– Сами. Слышал. И уже видел вас. На дороге. Хватит.

Она перевела дыхание.

– Ты хочешь помочь?

– Да.

Не обещал ничего. Говорил.

И она ему верила.

– И что ты попросишь взамен своей помощи?

Усмехнулся.

– Если ты сейчас оседлаешь… – пауза, за время которой её сердце сделало кульбит, – это бревно и поцелуешь меня, я точно не буду против. Шутка. Пока твои братья рядом, повременим с благодарностью.

Так и врезала бы.

Наотмашь.

Только почему так внезапно стало легко на душе?