Эпилог

За окном бушевала настоящая гроза. По земле бежали настоящие реки. Вся природа укрылась в защитный панцирь, пережидая страшную грозу и бурю.

Анфиса ощущала невероятную нежность к малышу, который отчаянно рвался в большой мир.

Схватки одна за другой искажали её красивое лицо, усыпанное бисеринками пота.

Влажные волосы облепили мокрую шею, плечи и спину Анфисы.

Рожать было больно и если честно говорить, страшно.

Велар с детьми находились внизу и сходили с ума от переживаний.

- Я не умру, милый, - сказала Анфиса, когда её унесли от Велара.

Она видела его посеревшее и вдруг постаревшее от страха за неё лицо.

- Ещё чуть-чуть, девочка. Давай, помоги своему ребёнку, - ласково сказала женщина-акушер.

Анфиса напрягла все свои силы и закричала, ощущая разрывающую и опаляющую боль.

- Мальчик! – радостно воскликнула женщина-акушер.

Она хлопнула ребёнка по красной попке, и раздался оглушающий детский крик, которому вторил раскат грома.

Анфиса тяжело откинулась на подушки, понимая, что рожать – это настоящий героический поступок. Но она справилась.

Анфиса протянула дрожащие руки.

- Дайте мне его.

Женщина ловко обмыла кричащего ребёнка, укутала в чистую ткань и передала новоявленной матери.

Она посмотрела на это удивительно чудо и не могла поверить, что этот малыш её.  Частичка её и Велара

- Какой же ты красивый, - прошептала она с усталой улыбкой.

Она пронесёт свою любовь к своим детям и Велару мимо всех миров, сквозь все воплощения. Забыв лица и имена, она будет жить вопреки всему, в самых светлых и священных снах. Она больше не найдёт их ни в ком. она всегда будет с ними.

Часы пробили пять утра.

Начала уходить гроза, сиротея с каждой секундой, чтобы унести за раскаты грома проклятие, что мучало семью Арро. Гроза уносила его вдаль, чтобы не было слышно, как проклятие рассыпается в крике - огромном и великом, как взрывают где-то очень далеко реки свои льды к небу. С ливнем проклятие навсегда уходило, став безымянным…

Небеса окрасились в алый цвет. Начинался новый день, новая жизнь.

- Анфиса... - произнёс вошедший Велар.

Мужчина вместе с детьми медленно и осторожно, приблизились к улыбающейся женщине, что кормила грудью новорождённого сына.

Он упал перед кроватью на колени и из мужских глаз показались крупные капли горьких слёз – слёз облегчения и счастья.

- Любимая, ты жива… - надломленным голосом и как молитва прозвучали его слова.

Анфиса улыбалась, но вдруг её счастливая улыбка померкла, когда она увидела, что в тёмных волосах мужа появились белоснежные пряди.

«О бедный мой супруг! Как же ты страдал и переживал!» -  отчаянно подумала Анфиса.

Несколько седых прядей окрасили его голову. Но Велар всё равно был счастлив. А седина - это такая мелочь.

- Проклятие пало, любимая… Я это понял, когда почувствовал тебя… Я теперь чувствую тебя, Анфиса. Твои чувства, эмоции, отголоски мыслей… Это удивительно. Сколько же в тебе любви!

Он коснулся шероховатой ладонью темноволосой головки новорождённого сына.

- Шан. Мы назовём его Шан, что означает спаситель и хранитель.

- Шан фон Арро, - произнесла Анфиса.

- Он такой маленький, - произнесла Мирра. - И мне нравится его имя, Шан.

- Я такой же был маленький и красный? – спросил Даниэль.

- Такой же, - улыбнулся Велар.

- Так, все быстро вышли из комнаты! – прикрикнула на них женщина-акушер. – Увидели Анфису и ребёнка? Убедились, что все живы и здоровы, а теперь марш отсюда. Им нужно отдыхать.

Анфиса счастливо рассмеялась. Велар прикоснулся дрожащими губами ко лбу своей жены и, уводя детей из комнаты, обернулся на пороге:

- Я люблю тебя, моя драконица.

КОНЕЦ