Глава 20

Таська вечером температурила, не сильно, всего тридцать семь и два было, утром от этой поганенькой температуры следа не осталось, и со мной снова был мой энерджайзер — веселый, звонкий и неутомимый.

Но на всякий случай я решил подстраховаться, вместо садика оставил ее дома с няней. Вызвал утром из агентства кого — нибудь. Срочно. Прислали Галину.

Галина — молодая девушка с очень лишним весом и маленькими щелочками — глазами поверх пышных щек. Из-за сальных жиденьких волос кажется неопрятной.

Она мне не понравилась, дочке тоже, но других искать утром было некогда. Я сам назначил общее собрание, отменять нельзя.

До обеда все спокойно. Два раза звонил Галине, она бодро отвечала, что у них все хорошо. Тася поела, играет. После обеда пойдут гулять.

С головой ухожу в работу. Надо вытягивать фирму из той жопы, в которую ее опустил прежний начальник. Свой план развития сотрудникам озвучил, одобрение в глазах увидел. Теперь у нас мозговой штурм с руководителями подразделений, как этот план реализовать. Третий час заседаем с перерывами на кофе-паузу.

Бухгалтерию сегодня представляет Елена. Девушка бьется за каждую копейку фирмы, как за свою личную. Похвально, да. Мысленно ставлю ей галочки за рвение.

Она всеми силами пытается завоевать мое внимание. Из кожи вон лезет. Я непробиваем. Вот если бы на ее месте была моя незнакомка… Месяц прошел, а образ из памяти не стирается. Как вчера видел, целовал, любил…

Рекламный отдел озвучивает примерную сумму предстоящих расходов на пиар. Бухгалтерия, то есть Елена, режет ее в два раза. Спорят. Последнее слово все равно будет за мной, поэтому надо все аргументы выслушать и взвесить.

Мой телефон лежит передо мной. Он на беззвучке. Периодически посматриваю на черный экран.

Внезапно высвечивается имя няни, и я напрягаюсь.

— Слушаю, Галина, — поспешно отвечаю, махнув сотрудникам, чтобы продолжали без меня. Но они затихают.

— Ти-тимур Алек-кс-с-с… — всхлипывает динамик.

Сердце пропускает удар — беда!

Подскакиваю, на ходу хватая пиджак. Прижав телефон плечом к уху, проверяю ключи в кармане. На месте.

— Что с дочкой? — быстрым шагом тороплюсь на выход. — На сегодня все, — в последний момент кидаю коллегам.

— Я н-на минутку отвернулась, — заикается Галина. — А Тася исчезла…

ЧТО-О-О?

Волосы на голове встают дыбом от этой шутки. Это же шутка, да?

— Что значит исчезла? Где, когда, как? — пытаюсь сохранить хладнокровие.

— Мы во дворе были на площадке. Я все обыскала, ее нигде нет…

— Когда это случилось?

— Н-не знаю. Минут тридцать назад наверное…

— Почему сразу не позвонили?!

— Я… я думала… найду-у, — завыла опять.

— Сидите на месте, я скоро буду! — рявкаю.

Дура! Безответственная дура! Что б ее!

И я дурак! Нашел кому довериться! Идиот!

Лучше бы дочку с собой на работу взял! И бухгалтершу ей в няньки приставил!

Черт, черт, черт!

Лифт, как назло, вниз едет медленно. Мечусь по кабинке, как бешеный лев. Грудь давит, растираю ее ладонями. От ужаса подгибаются колени.

Руки трясутся, когда завожу машину. Срываюсь с места, едва не задев заворачивающую на парковку тачку. Виляю как пьяный.

Спокойно, Тимур, спокойно. Только аварии сейчас тебе не хватает.

Кое-как прихожу в себя. Мне нужна холодная голова, все эмоции потом.

Господи, пусть Тася просто спряталась от няни, ладно? Я сейчас приеду и найду ее. Точно задницу надеру! Обеим!

Доча, где ты, котенок мой? Я же сдохну, если с тобой что случится!

Вита, милая, ты же не допустишь беды с дочкой, верно? Ты стала ее ангелом — хранителем, ты обещала ее хранить!

Не помню, как пролетаю перекрестки. Лелею надежду, что к моему приезду дочь нашлась.

Торможу напротив подъезда, выскакиваю.

Галина сидит на лавочке. Трясется сама, трясутся пухлые щеки, дрожат губы. Лицо в розовых пятнах. При виде меня начинает лить крокодиловые слезы.

Значит, Тася сама не нашлась.

— Домой она могла уйти? — с ходу спрашиваю.

Машет отрицательно.

— Я поднималась, ее там не-ет, — ревет в голос.

— Тася! — кричу во весь двор. — Таисия!

На балконы выходят жильцы. С детской площадки оглядываются мамочки, бабушки, няни.

Иду к ним.

— Девочка, светленькая, маленькая, — рукой показываю рост от земли. Фоткой в телефоне тыкаю. Таська там на утреннике в костюме феечки. — Тасей зовут. Таисией. Видели?

Видели. С щенком каким — то играла. Куда потом делась, не заметили.

Беспомощно осматриваю двор. Мою дочь похитили? С какой целью? Выкуп или?..

Нет, нет, нет! Только не это!

Она сама могла уйти?

Куда? Зачем?

Так стоп, щенок. Тася давно собачку выпрашивает.

— Что за щенок? — пытаю Галину.

— Щенок? — испуганно вращает глазами недоняня. — Бегал тут какой-то весь в грязи. Страшный. Ваша девочка хотела его домой забрать, я не разрешила. У меня аллергия на собак, и вашего разрешения не было…

— Уволена! — рявкаю. — Больше ни к одному ребенку не подойдешь, ясно?

Воет в голос.

Отхожу от нее подальше. Что делать?

Какой там номер в полиции? На ум только служба спасения приходит. Набираю 112.

Меня долго опрашивают по телефону, потом Галину. Приметы, одежду, версии.

Каждая минута подобна прожитому году. Моей дочери нигде нет!

Спустя полчаса сообщение с незнакомого номера и фото Таси! Моя девочка в каком — то непонятном помещении совдеповского типа. В заляпанном грязью платье, растрепанная, похожа на беспризорника. В этой чумазой лохматушке сложно узнать мою принцессу, но это она! Моя дочь!

У ее ног маленький лохматый комок, в нем с трудом угадывается щенок. Но главное — моя доченька цела и невредима!

— Капитан Чернов. Ваша девочка? — звонят тут же с этого же номера.

— Моя!

— С документами на ребенка подъезжайте в третье отделение.

— Папочка! — радостно взвизгивает Таська, как только я переступаю порог нужного мне кабинета.

Не напугана, не ревет. Но ко мне в объятия не летит. Довольная сидит на стуле, болтает ногами.

— Доченька! — подлетаю сам, сгребаю ее в охапку, прижимаю к себе маленькое тельце, вдыхаю родной аромат. — Нашлась!

Спасибо тебе, Господи! Спасибо, Вита! — закрываю глаза, еще не веря, что кошмар закончился.

— Ай, папочка, косички! Подожди, мы еще не все волосики заплели.

Только сейчас замечаю женщину позади моей девочки, она плетет ей косички.

Сердце подпрыгивает к горлу.

Да ладно! Серьезно?

— Ты?!

Или надо было все же «Вы»? Взгляд такой, что лучше выкать. При дочке.

— Вы, — исправляюсь.

— Я… здравствуйте… — едва заметно шевелятся ее губы.

Мгновенно вспоминаю их вкус. Наш крышесносный секс в лифте. И как я ее безуспешно искал.

Она стала еще красивее. Белая блузка подчеркивает ровный загар. Делает ее женственной и воздушной. Ангел.

— Папочка, я нашла нам любовь! — сообщает Таська счастливым голосом.

Щеки девушки вспыхивают.

Супер! Забираем!

— Кхм-кхм… — чужой мужской голос заставляет меня оторваться от лица незнакомки.

Перевожу взгляд на источник чужеродного звука.

Лишний в данный момент!

— Капитан Чернов, — представляется мужчина средних лет с уставшим лицом. — Документы, удостоверяющие личность покажите, будьте добры. И на дочь тоже.

Кладу перед ним папку, паспорт. Листает.

— Тимур Александрович Вершинин? — сверяет мое фото в паспорте с натуральным видом.

— Да, это я.

Отклоняется в сторону, чтобы выразительно посмотреть на девчонок за моей спиной.

Они там эмоционально о чем — то шепчутся. Мне не слышно.

— Вы в курсе, Тимур Александрович, — делает ударение на имя, — что ваша дочь гуляла одна по городу?

— За ней должна была присмотреть няня. Я ее уже уволил.

Агентству такую рекомендацию дам, мало не покажется!

— Скажите спасибо Любовь Андреевне. Это она нашла девочку.

Поворачиваюсь к девочкам.

Любовь! Ну конечно! Никакое другое имя ей и не пошло бы. Только Любовь.

— Спасибо, Любовь… Андреевна.

Смущаясь, чуть кивает, пряча от меня взгляд. Она уже успела доплести Таськину косу, и теперь моя малышка красуется новой прической с заколкой на макушке. Ей очень идет.

— Папочка, я к тебе на лаботу шла с Кузей.

— Кузей? Каким Кузей? — только что про Любовь говорили, какой-то Кузя теперь на горизонте маячит.

— Кузя, Кузя, выходи, я тебя с папой познакомлю!

Тася лезет под стол, вытаскивает упирающегося щенка. Он грязный, вислоухий, с черными глазами-бусинами. Трудно сказать какого цвета.

Дочь прижимает его к груди обеими ручками. Он, задрав голову, лижет ее подбородок.

— Мы же забелем его домой? Это будет доблое-пледоблое дело!

Не вопрос, а констатация факта. Вот щенок, и он будет жить с нами.

Эм-м… я не готов к собаке в квартире. Понятия не имею что с ней делать. Но попробуй откажи.

Лучше бы мы забрали Любовь…

Дверь в кабинет открывается. Мы все поворачиваем головы на входящего.

Ее муж.

— Какой стлашный…