Глава 45

Эмоции переполняют, в животе порхают бабочки.

«Я тебя заберу» — крутятся в голове слова Тимура.

Он уверен, что это правильное решение.

«Я его отец и точка».

Ему все равно, от кого у меня ребенок.

Прикладываю руки к животу.

Малыш, ты не против такого папы? Что поделать, раз твой биологический отец трус и до сих пор не объявился. Ну и пусть. К лучшему.

Я ему благодарна уже за то, что он подарил мне тебя. Я счастлива. А с Тимуром и Таечкой я счастлива втройне. Уверена, тебе они тоже понравятся, а ты им.

Тимур такой… необыкновенный.

Бориса ты тоже боготворила, — зудит внутренний голос.

Я была глупа, других парней, мужчин в моем окружении не было, не с чем было сравнить, выбрать. Миронову важно было заполучить меня в собственность, он добился этого и пошел покорять другие (дырки) сердца.

Тимур поступает так же!

Нет!

Сердцем чувствую — любит. По-настоящему. Он столько для меня делает. Для нас.

Совсем чуть-чуть одолевают сомнения, правильно ли я поступлю, если соглашусь принять предложение Тимура. Хотя я ему не сказала нет, значит — согласилась.

Легкомысленно? После недолгого знакомства, еще будучи замужем, сразу в другую семью?

А ты хочешь вернуться в квартиру к Борису и свекрови? Или, может быть, к отцу и его мегере?

Нет!

Хочу к тем, кто дорог сердцу, с кем мне хорошо и кому я нужна. А там… будь что будет. Нам с малышом нужна любовь и забота. Сильная самостоятельная женщина — пока это не я.

— Что случилось? — вглядывается в мое лицо Виктория. — Светишься вся.

— Тимур сделал мне предложение! — делюсь новостью.

Едва дождалась ее, чтобы рассказать, как прошла встреча в парке с Вершиниными.

— Да ладно! — подпрыгивает она на пятой точке, по привычке устроившись у меня на кровати по — турецки. — Замуж позвал?

— Пока только пожить у него. Мне все равно после выписки идти некуда, а мне он симпатичен. И Таечку я люблю.

— О-о-о! Я же говорила, между вами искры. Он от тебя без ума, ты от него тоже.

Это так очевидно?

— А ещё он сказал, что он — отец моего ребенка.

— Вот так сразу? Или… он действительно… отец?

— Мне бы очень хотелось, чтобы это был он…

В палату входит Мария. Я просила передать, чтобы она зашла ко мне.

— Вам что — то нужно, Любовь Андреевна? — дежурно и немного нервно улыбается.

— С букетом гербер мне передали записку. Где она? — устремляю на нее строгий прямой взгляд.

— Не было, — поспешно отвечает, а глазки бегают.

— Мария!

Даже Вика заметила, что медсестра врет.

— Она выпала из букета в коридоре, я позже нашла, но отдавать показалось неудобным… Извините…

— Где она? Отдайте мне сейчас.

Я знаю, что там написано, но дело принципа. Мое должно быть со мной.

Пунцовая Мария молча выходит. Ее долго нет, наконец, приходит. Бормоча извинения и пряча глаза, кладет на тумбочку маленькую цветную открытку. Сбегает.

— Капец, — резюмирует Вика ей вслед. — Если такое с вип-клиентом творит, представляю, как относится к обычным пациентам, — изображает фейспалм.

Читаю открытку. Ровным почерком выведено «Скорейшего выздоровления, Любовь! С нетерпением жду встречи. Тася тоже скучает! Тимур В.».

И номер телефона.

А-а-а, как мило!

Выписывайте меня скорее!

Таская Кузю на руках, медленно обхожу квартиру. Сначала гостиную.

— Просторно, — встречаюсь взглядом с Тимуром. Он, скрестив руки на груди, наблюдает за мной и, по-моему, переживает, понравится мне у них или нет.

А мне все нравится.

Особенно этот красивый сдержанный мужчина. Приятно, что он дает время привыкнуть к нему, а не набрасывается с порога как хищник на добычу.

Мы с ним как два подростка, что признались, что нравимся друг другу, а как себя вести теперь — не знаем. Между нами негласная дистанция.

— Бардак он устроил, — внаглую сдает собаченыша, оправдываясь за разбросанные игрушки. Где Тасины, где Кузины — не разобрать. — Мы с дочкой честно наводили порядок. Все было идеально.

— Верю.

Морда у Кузи хулиганистая. Такому псу устроить погром — плевое дело. С первой минуты я его не узнала. Думала, Тимур подменил Тасе щенка, а того вернули обратно на улицу. Кузя хорошенький, чистенький, смелый. Немного подрос, стал шире.

Тася в садике. Вечером пойдем за ней вместе, устроим сюрприз.

Выхожу на балкон. Он застеклен. В углу одно плетёное кресло и маленький столик. Так и представила, как Тимур тут сидит вечерами с чашкой ароматного чая.

Вид из окна на двор.

— Хочешь чего — нибудь? Сок, секс, кофе, чай? Есть малиновое варенье свежего урожая.

Резко оборачиваюсь. Он что только что сказал? Секс?

Стоит с невозмутимым видом.

Наверное, мне показалось. Я в последнее время слишком озабоченная, вот и слышится то, что не говорилось.

Прислушиваюсь к себе.

— Чай. С малиновым вареньем, — сглатываю слюну. Хочу.

И секс тоже. Но в этом я ни за что не признаюсь.

— Момент.

Уходит на кухню. Слышу шум воды и бряканье посуды.

Мои щеки пылают. Люба, ты озабоченная! Срочно нужно освежиться.

Опускаю щенка на пол, иду в ванную помыть руки. Кузя искусал и облизал все пальцы. Узнал меня, обрадовался, разыгрался.

Ванная в нежно — голубых тонах, пахнет свежестью.

Мою руки, охлаждаю щеки прохладной водой, разглядываю обстановку.

На угловой полке — мужские гели, туалетные воды, детская косметика и игрушки.

Ощущаю острую потребность все перенюхать. Вытерев лицо и руки о голубое махровое полотенце, один за другим открываю флаконы, подношу к носу, вдыхаю. Все вкусные. Мои рецепторы в восторге.

Еще один стеклянный бутылек. Туалетная вода с неразборчивой витиеватой надписью.

Пшикаю в крышечку, вдыхаю и…

Господи, Господи, Господи! Это точно тот самый запах!

— Тимур!

Вылетаю из ванной и сразу же падаю ему в объятия.

— Я уже начал волноваться не случилось ли там с тобой что, — встревоженно вглядывается в мое лицо.

Убеждается, что я в порядке, нагло прижимает спиной к стене. Глаза потемневшие, голос низкий. И руки — у меня на талии и медленно ползут вниз, собирая ткань пальцами. Теперь он точь-в-точь как тот мужчина в лифте — навис надо мной с самыми серьезными намерениями, тискает, целует шею.

— Это, — задыхаясь от волнения и стараясь сохранить самообладание, трясу перед его носом бутыльком. — Твое?

Прекращая целовать, бросает короткий взгляд на парфюм.

— Мгм, — утвердительно.

— ТЫ! Это был ТЫ там, в лифте!

— Ты только что это поняла? — улыбается хитрец.

— Тиму-ур, — тяну пораженно.

От внезапного открытия из глаз мгновенно хлынули слезы. А губы смеются.

Как так?

Ведь я подозревала, догадывалась, чувствовала!

— Ты почему не сказал мне сразу? — захлебываясь эмоциями, бью кулаком ему в твердую грудь.

— Я говорил.

— Вершинин, ты как — то неправильно говорил! — всхлипываю.