Глава 4. Олег Тихонов

Мы усаживаемся за столик на свежем воздухе. Раскладываем бумажные тарелки. Достают круассаны и бумажные стаканы с кофе и горячим шоколадом.

Лена расстроенно открывает крышку у стакана с горячим шоколадом. Вот так – одна неловкая встреча с прошлым, и день испорчен.

Я хмуро уплетаю круассан с курицей. Да уж, учудил Колобок. Испортил всем настроение.

Катя выныривает из кофейни и садится рядом с матерью.

— Итак, начнем, — произносит с воодушевлением и начинает строчить жалобу на отца. — Ага… не поздравляет дочь с днем рождения и Новым Годом – раз…

Я посматриваю на дочь Лены и смешливо фыркаю. Я знаю, что в глубине души Катюша очень обижена на родного отца, так что это сочинение в книгу жалоб кофейни будет длинным. Оно, конечно, ничего не даст, но хотя бы отведет душу.

Катя вдруг отрывается от своего сочинения.

— Мам, — произносит с надеждой. — А можно, я сегодня с друзьями в кино схожу?

— Нельзя, Катя, — ерепенится Ваня.

— А ты не можешь мне запретить, — прищурившись, воинственно ухмыляется та. — Ты мне не мама!

Мы с Леной в недоумении.

— А вы, разве не вместе пойдете?

— Нет, — угрюмо бурчит Иван.

Я озадаченно потираю подбородок.

— Ничего не понимаю.

— Ее Медведь пригласил! — палит контору мой сын. — Не понимаю, что она в нем нашла?

Лена пораженно смотрит на дочь.

— Катя, серьезно?

— Ну, да. А что такого? Он милый.

— Медведев милый? — моя жена хватает салфетку и начинает обмахиваться, как будто на улице душно. Если учесть окружающую террасу панораму, то сейчас воздух прогрелся до плюс одного градуса по Цельсию.

— Да что такого, мам? Сходим в кино, и к пяти часам вечера я буду дома, — не унимается Катя.

— Он толстый! А еще – он задира! Он буллит всех в классе, — распаляется Иван.

— Он просто брутальный, Вань. Смирись, — фыркает раздраженно Катерина.

Лена икает.

— Медведев брутальный? — уточняет изумленно.

— Да! Он, между прочим, с этого года в качалку ходит. И татуировку на плече сделал – закачаешься.

Я осторожно выдыхаю. Вот дела.

В моем телефоне пиликает сообщение. Я придвигаю к себе стаканчик с латте и бросаю взгляд на экран.

«Если не хочешь отправиться вслед за матерью, не переезжай» — мерцает отправленное с незнакомого номера смс.

Я настороженно выпрямляюсь. Оглядываюсь по сторонам. Но вокруг – сплошная безмятежность. Оформленная к Новому Году французская кофейня мигает красивыми огнями. Из динамиков льется приятная рождественская музыка лаундж. Люди бегут по своим делам, весело переговариваются, пьют кофе на вынос.

А у меня по коже прокатывается колючий холодок. Каждый волосок на теле встает дыбом. Мозг взрывается. Два с половиной года назад моя мама разбилась на машине. Никто не стал докапываться до истинной причины ее гибели. Все списали на несчастный случай.

Подозрения поднимаются из глубин подсознания огромной темной волной. Я ведь знал, что произошло убийство. Но мой отец оказал давление на следствие, вынудив всех закрыть дело, оформив его, как несчастный случай.

Кто может угрожать мне под Новый Год? Разве что тот, кто заинтересован в том, чтобы оттяпать часть дома?

Я перевожу взгляд на Лену. Моя любимая жена беременна. Ребенок вот-вот появится на свет, и сейчас наша пара очень уязвима.

Что делать? Что делать? В голове взрывается тысяча мыслей о том, куда можно поскорее отправить Елену на Новогодние каникулы, чтобы она не стала жертвой отправившего сообщение преступника. Горящая путевка? Мальдивы? Дубай? Шри-Ланка? Доминиканская республика?

«Очнись, идиот. Кто примет у нее роды, если они начнутся раньше времени? Вождь племени местных аборигенов?» - злюсь на себя.

— Пап? — слышу голос Вани совсем рядом.

Возвращаюсь в реальность. В глазах у сына настороженность. Он указывает взглядом на экран телефона, и я понимаю, что он тоже прочел сообщение.

Я делаю знак глазами, чтобы он молчал. Ваня едва заметно кивает и тоже пугливо осматривается по сторонам.

— Ладно, мальчики, нам придется разделиться, — предлагает Лена. — Мы с Катей еще не купили вам новогодние подарки, поэтому прошу за нами не подсматривать.

— Что ж, тогда мы можем встретиться в холле на первом этаже через час? — уточняю я. Растягиваю губы в позитивную улыбку.

Моя жена кивает.

— Да. У кафе-мороженого. Оно как раз находится напротив центрального входа.

— Что ж, значит, мы с Ваней проводим вас до кафе и тоже отправимся по своим делам.

— Готово! — торжественно объявляет Катя и отправляет жалобу на отца в никому неведомую электронную книгу.

Ванька тоже что-то строчит в телефоне.

— Ваня, ты идешь? — уточняю небрежно.

— Да иду я, иду, — бурчит сын.

И вот наша делегация оказывается внутри торгового центра. Девочки сдают одежду в гардероб и отправляются на эскалаторе наверх, в объятия сверкающих новогодними гирляндами магазинов, а мы с сыном остаемся топтаться у кафе-мороженого. Чуть поразмышляв, я маню Ваньку обратно на свежий воздух. Ювелирный у нас находится не в самом торговом центре, а рядом. Леночка намекала, что хочет золотые серьги, и даже прислала мне фото. Так что приобрести для нее подарок будет не сложно.

Милые девушки менеджеры в ювелирном магазине быстро находят нужный товар и упаковывают в красивую коробочку.

— А Кате купим парфюм? — расплачиваясь за подарок, уточняю у сына я.

— Да. Она тоже скинула фото нужной туалетной воды, — соглашается сын.

Мы выходим на улицу. Солнце успело скрыться, и теперь идет снег. Снега у нас не было уже несколько лет, поэтому мы все безумно радуемся этому подарку природы на Новый Год. Настроение поднимается от такого чуда.

— Пап, как думаешь, кто мог написать это сообщение? — уточняет Ваня.

Я хмуро смотрю в телефон.

— Я думаю, только тот, кто знает о моей матери и одновременно заинтересован в доме твоего дедушки.

«А еще – тот, кто всегда исподтишка написывал мне гадкие сообщения. Филипп», — подсказывает интуиция.

Боюсь ли я его угроз отцовского прихвостня, который занял мое место и умудрился обворовать компанию? Нет, ни капли. Но я боюсь за Лену.

— И что думаешь делать? — сын приподнимает бровь.

— Думаю найти своего сводного братца и начистить ему как следует физиономию, — подмигиваю сыну.

Ванька веселеет.

— Я с тобой, пап. Только это… я тут накосячил немного…

— И?.. — напрягаюсь я.

— В общем, я струсил и написал дедушке.

— Что?!

— Прости, пап, — бормочет Ваня.

— Да как ты мог? Я ведь утром его заблокировал, чтобы он не смел названивать! А ты…

Но договорить я не успеваю, потому что у тротуара плавно притормаживает навороченный внедорожник. Двери распахиваются и на тротуар выбирается мой отец.

В кашемировом пальто нараспашку, в компании двух телохранителей с бычьими шеями, кошмар моей жизни небрежно вышагивает по улице нам навстречу с видом хозяина жизни.

Его эффектное появление не остается незамеченным. Женщины с восторгом оборачиваются вслед, а кто-то даже делает фото телефоном, с благоговением нашептывая: «Это он! Это Григорий Тихонов!»

Я раздраженно провожу по лицу рукой. Не хватает только короны на голове, а так – просто Царь!

«Подправить бы тебе корону на твоей башке лопатой, да потяжелее», — размышляю раздраженно я.