Глава 9. Олег Тихонов

Кажется, мне везет – отец никак не может вспомнить, где у него хранится динамит.

Зато он отлично помнит, где расположен встроенный в стену бар, в котором хранится отличный виски. Как по мне, то виски ему достаточно.

— Пойдем уже и покончим с вашим мероприятием по вырубке леса на участке, — заслонив грудью дверцу бара, предлагаю я.

— Вспомнил! Динамит в старом гараже. Конечно, в гараже, — оживляется он.

— Ты еще не снес старый гараж? — удивляюсь я.

— Прости, до старого гаража не дошли руки. Он никому не мешал.

Мое настроение мгновенно портится. В старом гараже остались вещи, которые напоминают мою маму. Сегодня совсем не тот день, когда я хочу встретиться лицом к лицу со своим прошлым.

Но отец уже несется на улицу.

— Ты не избавился от маминых вещей? — догнав его, уточняю я.

— Нет, конечно.

Он вдруг притормаживает у кухонного окна.

— Олег, а кто все эти люди, что тусуются у меня на кухне? — с удивлением оборачивается ко мне.

— Так это я тебе невесту привез, — ухмыляюсь я.

— Невесту? А вон тот шарик на ножках в костюме с бабочкой кто такой?

— Колобок с бабочкой – чувак из доставки. Он скоро уйдет. Ты лучше взгляни, какую невесту я тебе привез. Видишь блондинку, что жарит осьминогов? Как она тебе?

— Во-первых, слишком тощая. Во-вторых, я не люблю блондинок.

— Зато она врач-реаниматолог. Считай, ходячая аптечка у тебя в кармане, — не унимаюсь я. — Возраст берет свое, пап. Когда-нибудь и тебе понадобится первая медицинская помочь.

— Не дождешься! А что она там жарит? Осьминогов? Но зачем? Мы же не на тропическом острове. У нас Новый Год. Мне бы холодца с хреном.

— А как же холестерин?

— Не говори ерунды! Жизнь создана для удовольствия, а не для диет. В общем, отправь ее туда, откуда привез.

— Что, ты даже не дашь ей шанса проявить себя в деле? — недоумеваю я.

— Если ты думаешь, что я буду есть осьминогов в Новогоднюю ночь, то ты ошибаешься. Впрочем, у тебя всегда было плохо с пониманием потребностей окружающих. Не понимаю, как ты работаешь?

— Ты так и не сказал, зачем тебе динамит?

— Кошек отпугивать.

— Каких еще кошек?

— Диких. Они мешают рубить елку.

— Па, завязывай с виски, а? — непонимающе тряхнув головой, предупреждаю я.

А за домом идет настоящий снежный бой. Судя по воплям и по тому, что мне прилетает снежок в лицо, битва идет нешуточная. Дети веселятся, а обезумевший Лютик носится за снежками, думая, что это мячи, и никак не может их поймать.

Обиженно фыркнув на мое замечание насчет виски, отец пробирается к гаражу через сугробы. Я провожу по лицу рукой - он смешно выглядит в костюме Деда Мороза и валенках.

— Так, дети, хорош! — Я наступаю на Ваню, Катю и Леву Медведя. — Лучше помогите мне срубить елку и пойдем ее наряжать. Иначе не успеем к бою курантов – вон она какая большая!

Лютик со мной согласен. Несется навстречу, виляя хвостом, и прыгает огромными лапищами на мою грудь.

— Я тоже скучал по тебе, чувак, — я неловко отбиваюсь от его слюнявых поцелуев.

Угомонив Лютика, я осматриваю место работы.

А ель и правда огромная. Под три метра в высоту и пышная, что не обхватишь.

— Пап, там на ель забрался кот, Лютик его туда загнал, — поясняет Иван. — Поэтому дедушка приказал нам ждать, а сам пошел за динамитом.

— Какой еще кот?

— Дикий.

Я свечу фонариком в телефоне на ветки ели.

— Нет там никакого кота, — фыркаю раздраженно. — Он, наверное, сбежал, пока вы играли в снежки. Давайте рубить!

Я хватаю увесистый топор и рублю ствол под корень. Удар за ударом, топор впивается в древесину, а ель так и стоит на месте.

— Да что ж такое! — взрываюсь я. — Подождите здесь, я схожу в гараж за электропилой.

Бросив топор в снег, я устремляюсь вслед за отцом, который никак не может вспомнить, где в старом гараже зажигается свет.

А когда свет все же загорается, вместо электропилы и динамита моему взору предстают те самые электронные маркеры для пейнтбола, которыми нас обстреляли на улице, вынудив переехать в этот дом.

Я поворачиваюсь к отцу. Разочарование расползается по груди едкой кислотой.

— Так это твоих рук дело? Не было никаких угроз?.. О, я же мог догадаться, что ты старый плут! — выкрикиваю разъяренно. — Я даже догадался! Но тебе удалось убедить меня в обратном…

— Постой, это не мое! Клянусь тебе… — отец беспомощно вскидывает ладони.

— Клянешься?! Да чего стоят твои клятвы?!

В глазах темнеет. Я хватаю с пола заряженный краской электронный маркер и целюсь в отца.

— Тебе конец, старый плут!

— Нет, Олег…

Но выстрел краской заставляет его отбежать в сторону.

— Ой! Ай! Больно, идиот!

Он смешно подпрыгивает, убегая от меня по сугробам, а я несусь за ним следом, безжалостно стреляя краской ему в спину.

Поскользнувшись, великий Григорий Тихонов падает в сугроб, а я запрыгиваю на него сверху.

Удивительно, что охрана просто любуется нашей дракой и не лезет нас разнимать.

Под изумленными взглядами детей, перепачкавшись краской, мы с отцом мутузим друг друга, катаясь в сугробах. Лютик, сорвавшись с места, прыгает к нам.

— Ты все подстроил! — хриплю я, взяв вверх в нашем поединке. — Ты подделал брачный договор, чтобы мы переехали к тебе! На самом деле твоей бывшей жене и Филиппу нет дела до нашей придурковатой семейки! И то сообщение с неизвестного номера тоже прислал мне ты! Ведь тебе известна слабость тугодума Филиппа – написывать мне смс!

— Папа, хватит! — пытается подползти ко мне Ваня.

— Дедушка Гриша, прекратите… — тянет за ногу моего отца Катя с другой стороны.

Но отец сталкивает меня на землю и оказывается сверху, а дети – в снегу. У отца на спине, вцепившись зубами в меховой ворот шубы Деда Мороза, виснет Лютик, но батю это мало волнует.

— А ты?! Чем ты лучше?! — отвешивая мне пощечину, орет он. — Эгоистичная скотина! Я год умоляю тебя переехать, а ты и ухом не ведешь! Далась тебе эта больница с драными людишками?! Неужели сложно взять под контроль наш семейный бизнес?

— Да я лучше съем свой паспорт и возьму новую фамилию, чем стану плясать под твою дудку! — ухватив его за грудки, кричу ему в лицо я.

Хруст пышной ели заставляет нас насторожиться.

— Ой… — тихо выдает Катя, а потом ель, не удержавшись, падает вниз, накрывая нас с отцом и Лютика своими пышными ветвями.

Лютик, взвизгнув, вылетает из-под ели первым.

Мы выползаем из-под ее пышной кроны, отплевываясь колючими иглами. Перепачканные краской, взъерошенные и растрепанные – мы больше похожи на двух клоунов, чем на отца и сына.

— Босс, там гости прибыли, — грозно сообщает один из телохранителей, приблизившись к месту нашего побоища.

— Еще гости? — недоумеваю я. — Сколько гостей мы пригласили на наш семейный Новый Год?

— Мама! Мама приехала! — выныривает из сугроба Ваня. Позабыв обо всем на свете, он бежит к воротам. Лютик, разметая снег, несется за ним следом.

— Давайте уже установим и нарядим ель и отметим этот чертов Новый Год, — хриплю я. — Иначе Леночка расстроится. А ей нельзя расстраиваться. Никак.

— Дело говоришь, — приглаживая испачканную в краску бородку, согласно кивает отец. — Вперед, дети! Понесли ель в дом!