Глава 4 · Ксюша

— Папочка? Прости! И ты прости, мамочка! — суетилась вокруг нас малышка.

Я же пребывала в шоке с того, что подо мной лежал настоящий мужчина. И какой мужчина! Я бы даже сказала, ого-го какой!

Во-первых, жертвенный. Ибо не каждый решит стать прокладкой между малознакомой девушкой и полом. Во-вторых, мужественный, так как не каждый решит броситься под пятьдесят с лишним кило, обмотанные колючей гирляндой.

В-третьих, щедрый, так как эта гирлянда, его костюм, да и декорации, что по цепочке полетели за нами, укладываясь штабелями сверху, были в хлам. Нет, я, конечно, мечтала о мужчине у моих ног, но несколько в другом ключе.

— Да ладно вам, я не худший вариант. Костлявый немного. Вам бы кого помягче… Ой! Рора!

Я что это вслух сказала⁈ Мамочки! Мне должно быть гирляндой мозг отбило. Как иначе объяснить, что я ляпнула такую чушь вслух? Хорошо еще, не стала говорить про то, что еще никогда я не лежала на таком вкусно пухнущем и накачанном красавчике средних лет. Вот стыдоба-то была бы…

— Мамочка, папочка, простите! — едва не плача носилась вокруг нас девочка.

— Милая, все нормально, но нам бы…

— Ножницы неси или нож канцелярский. Только не порежься! — властно скомандовал из-под меня кряхтящий мужчина.

— Я быстро! — отрапортовала девочка и со скоростью звука унеслась в сторону приемной.

Удивительно, как на такой грохот еще не прибежал никто? Потому что мы тут так нашумели, что впору был всей компании примчаться смотреть, что же такого случилось и какие крутые новые сплетни можно было бы добыть.

Но нет, в фойе была тишина и спокойствие. Не считая нашей парочки, что валялась на полу. К слову, валялись мы печально. Весьма.

Шеф упал аккурат под меня, поэтому я приложила его страсть какой колючей гирляндой. Каждый огонек в ней бы оформлен как то ли звездочка, то ли снежинка.

— Твою же… А я на росу эту вашу модную пожмотился, думал, вы часами ее наматывать будете. А зря! Что же эта гадость такая колючая? Не ерзайте, ради Бога! — простонал шеф, когда я попыталась скатиться с него.

— Простите, — пропищала я.

Ну, точно премия моя плакала горючими слезами! Потому что я практически сцепилась с, очевидно, безумно догорим костюмом босса. И нещадно драла его этой новогодней колючей проволокой.

— Я сейчас постараюсь вас аккуратно опустить. Может быть больно. Давайте, раз, два…

Не такие слова я хотела бы слышать от красивого мужчины. Ой, не такие! На три меня реально очень осторожно и нежно опустили на бок. Повернув голову вправо, встретилась взглядом со взволнованным теплым взглядом. Залипла.

— Больно? Все в порядке? Девушка-а-а!

Пришлось вынырнуть из сладкой неги шефовского обаяния. Ой, Ксюха, ты и дурочка! Куда тебя несет глупую? Нашла на кого засматриваться!

— Н-н-нет! — смутилась я, а потом еще и ляпнула. — Это как на аппликаторе Кузнецова лежать!

Только спустя пару мгновений до меня дошло, что я сказала. Ой, Божечки же мои, какой кошмар! Какой позор! Как я могла говорить о таких вещах? Я бы еще ему про клизмы рассказала.

Но, хвала небесам, Самохвалов не стал спрашивать, откуда я знаю, какие ощущения от лежания на специальных ковриках для пенсионеров. Наверное, он просто сам не в курсе, что это такое! Да, точно! Пронесло.

— Так… Сейчас я вас освобожу! Как же это… Хотя все равно не спасешь! — и после этих слов он схватился за мои путы и просто разорвал их.

Вот тут и я невольно ахнула. От боли. Ибо при срывании этой красоты, в некоторых, весьма интересных местах они впились в мое тело. На глазах выступили слезы, и я подумала, что это наказание мне, что ли, под Новый год такое? Подарочек от Деда Мороза? Точнее, от шефа. Ага, вместо премии.

— Простите, просто сейчас прибежит Аврора, и я боюсь…

— Папа, мама, вот ножницы, а мне нож, я сейчас сама вам все разрежу быстренько… Ой, а вы уже выпутались?

В голосе растерянной малышки звучало столько расстройства, что я невольно прониклась спешкой Самохвалова. Ну, да, лучше потерпеть боль один раз, чем подвергнутся «освобождению» от рук ребенка. Ножом она нас разрезать собралась, как мило!

— Так, вы свободны, я с вами позже свяжусь, как успокою дочь, — махнул на меня шеф и подхватил ребенка, что-то яростно шепча ей на ухо.

Так я и осталась в фойе одна: покоцанная, потрепанная и с саднящей задницей, ибо туда пришелся основной удар. Точнее, удавка. На душе остался осадочек, но делать нечего, поплелась на свое рабочее место.

По пути думала, что как-то некрасиво мужчина поступил. И со мной, и с дочкой. Она не виновата, что на нее не хватает времени у папочки, и у мамочки. Малышку надо любить, а воспитывать себя! Странная злость, совершенно несвойственная, росла внутри вместе с обидой.

Но все закончилось в один момент, когда меня встретило стерильное рабочее место и стоящий рядом с ним Валера-холера с мстительным взглядом.