Глава 48 · Ксюша

Слова девушки никак не желали вылезать из моей головы. Я снова и снова прокручивала их, вообще не представляя, как остановить этот бесконечный водоворот мыслей. Надо же было ей такое ляпнуть!

Тоже мне. Создана для семьи? Как болонка,что ли? Как будто я шарфик красивый, чтобы подходить к Андрею с Авророй. Полнейшая нелепица!

Только вот как бы я ни пыталась эту девушку представить в своей голове как человека не совсем корректного, прекрасно понимала тот факт, что она не имела в виду ничего дурного. И явно речь шла не о роли домашней собачонки, что гадит на пеленки.

Она искренне и с полной уверенностью заявляла мне, что я подхожу этой семье в нормальных женских ролях. Как мать и…

Представить себя девушкой Самохвалова выходило со скрипом. Ну, не вязалась такая простая я и такой красивый успешный бизнесменкак он. Пусть и с прицепом.

Это если к какой-то звезде в жены навязать Дуню с лесопильного завода. Ну, никуда такая история не годилась совершенно! Или все же она была возможна?

Голова пухла от этой информации и тех задач, что навешала мне Марика. А с виду просто ангел, сошедший с небес! На деле же, просто адский шеф.

Она провела мне едва ли не полную ревизию кухни, отчитываясь как хозяйке дома. Как будто передавала все эти запасы еды, сделанные на целую роту.

— Вот в этом отделе морозилки у вас пельмени. На крышках написано, когда сделаны и с какой начинкой. Аврора любит вот эти — в виде конфеток разноцветных и маленькие с индейкой, а Андрей вон те — с бульоном внутри. Снизу лежат те, что свежее.

Господи, дай мне сил не сойти с ума в таком положении! Да я и половину не запомнила, о чем она говорила! А нет какой-нибудь краткой инструкции по эксплуатации случаем?

В общем, когда Самохвалов втихаря смылся из их с Авророй гнездышка, я осталась одна. Марика тоже убежала на медовый месяц. Не знаю, кто ее муж будущий, но совет да любовь.

Я же пошла исследовать дом и разогревать девочке завтрак. Рора еще вяло валялась в постели. А я пыталась ее отвлечь изучением комнаты девочки. Там было на что посмотреть.

Никакого розового, только спокойные нейтральные цвета в виде бежа, теплого молока и пудры. Нежно-голубые и бирюзовые вставки в текстиле делали интерьер свежим.

— Ой, а это потайной шкаф, что ли? —удивлялась я, от души играясь со всякими штучками.

Аврора сначала улыбалась, потом подхихикивала, а в конце ей явно стало лучше, и она уже хохотала как не в себя. Я радовалась. Потому как ее счастье удивительным образом отражалось на мне, заряжая позитивом.

Кушала она в итоге в своей комнате, вяло ковыряя божественные по вкусу сырники. Я сама таких съела штук шесть, да еще там всякие варенья, шоколад… В общем, как в Турции на шведском столе.

— Я понимаю, у тебя нет аппетита, но это слишком вкусно, чтобы оставлять на тарелке даже в болезнь, — мычала от удовольствия я.

— Я привыкла уже, — немного надменно заявила она, отодвигая тарелку.

Мне это не нравилось, но не все сразу. Мне, наверное, могло показаться, но при мне у нее истерики случались уже пореже, чем вначале. Я осторожно заметила:

— Марика готовит хорошо, твой папа сказал, что она замуж выходит, и я так понимаю, может пропасть на какое-то время.

— Ну, и пусть, — безразлично ответила Рора.

— Тебе не нравится, что она тебе делает? Я готова все съесть с пальцами и тарелкой! — не удержалась я.

— Она любит другого дядю, да и она не ты!Нам ты теперь с папой готовить будешь. Да, мама? — она строго взглянула на меня.

Я аж вздрогнула. Было в этом взгляде что-то такое странное, едва ли не маниакальное. Мне кусок сырника поперек горла встал, насколько требовательно все это прозвучало.

— Э-э-э… Рора, давай договоримся. Я тебя очень прошу не называть меня мамой. Все же…

Ком застрял в горле. А все потому, что в голове всплыл вчерашний разговор. Про ее настоящую мать. Я пока не готова к подобным разговорам, как не готова занимать чье-то место.

А свое я еще не заслужила, как ни крути. Рано вообще говорить об этом. Хотя как рано…

Вот передо мной малышка, что засела в сердце глубже, чем я готова была сама себе признаться. Вот вокруг дом, переступив порог которого, я почувствовала странное саднящее где-то в области груди ощущение.

А еще к вечеру вернется самый противоречивый мужчина в моей жизни!Мужчина, вызывавший целую и порой неконтролируемую бурю эмоций.

Но это все потом. А пока передо мной была болеющая насупленная девочка дошкольного возраста, что неожиданно смотрела волчонком. А еще более неожиданными оказались ее следующие слова:

— А кого мне так называть? У каждой девочки должна быть мама! А у меня нет и, судя по всему, уже никогда не будет.

А дальше она вся сникла и всхлипнула. А мне в голову пришла жуткая мысль, что эта истерика не на пустом месте возникла. Не знаю как, но Аврора словно знала о том, что случилось с ее матерью…