Глава 53 · Ксюша

Мы застыли с Андреем, боясь вставить хоть слово. Я поняла, что сейчас совершенно не в тему разревусь. Самым что ни на есть позорным образом.

Так не честно! Не честно и совершенно не справедливо! Почему этот искренний очаровательный ребенок должен проходить через подобное? Не выдержала.

На всех порах подлетела к ней, едва не повалив стремянку и очередную порцию баранок, которой мы хотели украсить арку. Помогла маленьким дрожащим от эмоций ручкам нанизать самого красивого ангела, что я когда-либо видела.

Боже… Так вот почему она его купила! Вот почему в наборе несколько фигурок! А… О! Надеюсь, это не то, что я подумала. Хотя возможно было все. Отогнала от себя неуместные мысли.

— Очень красивый ангел, — прошептала я, продолжив. — А ты бы не хотела попробовать начать собирать коллекцию? Ангелов.

Девочка встрепенулась, как будто я выдернула ее из мыслей, и с удивлением посмотрела на меня. Она несколько раз хлопнула длинными пушистыми ресницами, прежде чем на ее лице появилось растерянное выражение. Она переспросила:

— Это как?

— Очень просто! Мы можем начать покупать елочные игрушки в виде ангелов в путешествиях, в магазинах, на рынках рождественских. Ангел — это же символ всего самого чистого и хорошего. А потом вешать на елку или в специальное место. Как тебе такая идея?

Мне очень хотелось, чтобы у нее был якорь от грустных эмоций. Чтобы они переплетались с чем-то нейтральным, с чем-то очень простым. Она сама завязала себя на этом, и мне стало необходимо сместить с бедного ангела лик смерти.

— Да, так можно сделать, — негромко, но уже более уверенно и осознанно ответила мне Аврора.

— Только давай договоримся, что пока антиквариат не будем трогать? Кстати, можно еще сделать ангела самой. Помнишь, ты как-то ходила на мастер-класс по изготовлению ватных игрушек?

Лицо девочки и вовсе просияло. Я даже не заметила, как рядом появился Андрей. Приобнял нас обеих, странно глядя на того самого ангела и несколько крошечных ангелочков вокруг.

Наши глаза встретились, и как будто произошел настоящий диалог о том, что мужчина, наконец-то, понял, что я еще вчера пыталась ему рассказать. Он устало прикрыл глаза и едва заметно кивнул.

— Да, папочка! Это отличная идея! Ксюша, Ксюша! Давай я сейчас принесу тебе мою барышню? Я помню, как делать, нам надо заказать материалов! — сразу же приступила она к реализации озвученного плана.

— Ой, нет, моя хорошая. Сначала надо разобрать до конца все коробки. Ты же не хочешь, чтобы твой папа уволил меня за несобранность и расточительство? — осторожно спросила ее я.

Хотя, откровенно говоря, твой папа, солнышко, и не нанимал меня. До сих пор ничего не подписали, и вообще непонятно, на каких условиях я здесь находилась. Безобразие! Когда мы уже подпишем все бумаги? Я не хотела входить в Новый год безработной.

— Точно… Ладно, ты доделывай пока, а я развезу все коробки, — весело переключилась она на старое действо, оставляя меня разбираться с самым сложным.

Я же только хмыкнула на такой расклад. Ну, мне ли жаловаться, ведь я получала искреннее наслаждение от того, чем сейчас занималась. В конце концов, и пусть дом не мой, но мне очень нравилось создавать для Авроры и Андрея семейный уют и новогоднее настроение.

Аврора собралась, влезла в свой паровоз и преспокойно с таким видом, словно всю жизнь управляла этой махиной, покинула комнату.

— Если она снесет стену, то я заставлю отрабатывать натурой, — раздалось недовольное бурчание сбоку.

Я аж поперхнулась. Повернулась к Андрею, наблюдая со стороны, как он пристально смотрел на ангела. Выдохнула. К слову, он тут же добавил:

— Натурой, в смысле, ты бы навечно осталась нашей няней, а не то, что ты подумала.

При этом он все еще продолжал буравить взглядом несчастную елочную фигурку. Подошла к нему и неожиданно коснулась плеча в поддерживающем жесте. Негромко сказала:

— Наверное, она тогда нас подслушала.

— Да какая теперь разница? Просто… Иногда все мое существо направлено на то, чтобы оградить ее от боли, от того, что может ранить. А она… Она как будто не из этого мира со своей способностью переживать страшное.

Согласна с ним. Никогда не видела никого более эмпатичного, чем Аврора. Она, на удивление, казалась взрослым человеком, под маской которого прятался беззащитный малыш.

Такие яркие краски, такие яркие эмоции. Такой необычный и бесконечно невероятный ребенок. Вот так, на этой волне, думая каждый о своем, мы и стояли с Самохваловым, пока звук разбивающегося стекла не вернул нас в реальность, где, судя по всему, предстояло лишить прав одну гонщицу на паровозах…