Эпилог · Аврора

Я тихонько пробиралась по знакомым дорожкам. Давно я тут не была. Уже года два, наверное. Раньше часто приходила, но в последнее время так много работы и проектов, что в стране я бывала редко, и все время забирала другая сторона жизни. Более… Живая, что ли?

Как всегда, вокруг стояла странная тишина. Она бывала разной, но сегодня мне показалось, что повеяло чем-то праздничным. Конечно, такое себе думать о праздниках на кладбище, но у меня всегда было своеобразное чувство юмора. Все во вторую маму.

Несмотря на долгое отсутствие, дошла я как-то сразу. Иногда бывало, что после долгого отсутствия я пыталась выбрать знакомый маршрут, но все опять перестроили. Тут квадратные метры менялись со скоростью звука.

Один раз я даже лет в шестнадцать заблудилась. Благо, отец недалеко был и спас меня, когда я, рыдая, позвонила ему, что не могу найти нужную могилу. Несмотря даже на то, что она была очень заметной.

Просто в какой-то момент рядом место выкупил какой-то бывший авторитет и установил на паре квадратных метров едва ли не Мавзолей. Сейчас я только хмыкала, поражаясь превратностям судьбы. Мама бы такое оценила. Она всегда предпочитала… Статусное соседство.

Ну, вот и в этот раз я обошла сей шедевр кладбищенского понтовства и завернула к изящному белоснежному ангелу. Сердце в очередной раз сжалось от тоски.

Потому что кто бы что ни говорил, а я прекрасно знала, что говорили про ту, что подарила мне жизнь, но она навсегда останется моей мамой. Несмотря ни на что!

Хотя с годами желающих высказать мне свое очень важное мнение и пожалеть стало чересчур много. Некоторые по-прежнему считали, что я нуждаюсь в их сочувствии и поддержке.

Следили бы за собой. Такой подход и общение, кроме раздражения, ничего не вызывали. Со временем, правда, таких смельчаков становилось все меньше. Но все же…

Всмотрелась в красивое лицо грустного ангела и заметила, что оно очень чистое. Вообще вся композиция, весь памятник и близлежащая к нему территория сияли словно новые. На душе стало тепло.

Я прекрасно знала, чья эта заслуга. Кто на протяжении долгих лет приходит и лично, ручками здесь все убирает, несмотря на возможность нанять клининг. Несмотря на то, что даже никогда лично не видел человека, могилу которого посещал чаще, чем места захоронений родни.

Когда я спросила маму Ксюшу, почему она так делала, та сказала одни из самых важных слов в моей жизни:

— Я не знала эту женщину и, наверное, лично не хотела бы знать, но она подарила мне дочь. Самую чудесную девочку на свете, благодаря которой в моей жизни появилось настоящее счастье. Я думаю, меньшее, что я могла бы для нее сделать — не забывать и поддерживать порядок вот тут. Хотя бы тут…

И она поддерживала. Уже столько лет, регулярно! Когда чаще, когда реже забегала сюда. Однажды я пришла и увидела ее издалека. Может, это было не совсем красиво, но я подкралась, благо, соседняя гробница московского Тутанхомона прекрасно скрыла мое приближение.

Тогда я услышала, как мама Ксюша… Рассказывает моей маме обо мне. Она делилась с ней:

— Представляете, опять какого-то хахаля за нос водит. Я боюсь до одури. Знаю, конечно, что Рора девочка с головой на плечах, но ведь заиграться же можно! Я ей не говорю, молчу. Не хочу потерять ее доверие и выглядеть на фоне остальных отсталой. Но ведь мало ли, какой дурачок попадется! Психанет, что она так с ним играет и все, сделает чего! Ой, а так, вы знаете, какая она умница, ее платье из последней коллекции, ну, то, кутюрное, что я рассказывала, поедет на Мисс Вселенная. Ваша дочь просто потрясающе талантлива!

Я тогда так и не раскрыла себя. Минут двадцать слушала истории. И хорошее и не очень, страхи мамины, которыми она могла поделиться только вот так, в таком откровенном разговоре. А потом, тихо плача, ушла.

К слову, больше с парнями я не играла. Мне тогда казалось забавным крутить их влюбленностью, но после того, как мама рассказала, как переживает за эти мои «похождения», я прекратила.

Я еще давно, в детстве пообещала себе, что мама Ксюша никогда из-за меня плакать не будет. Только если от счастья. Потому что одна из всех могла ее сильно расстроить.

Однажды в сердцах я ляпнула, что она своих сыновей любит больше. Глупо получилось. Что-то она не разрешила, а отец наехал. Мне же редко что-то запрещали.

Я вообще боялась, что с появлением мамы в жизни папы моя лавочка по вседозволенности прикроется, но получилось наоборот. Просто ей всегда удавалось мои желания как-то направлять в правильное русло.

Не пони купить, а поехать в приют для лошадей и выбрать себе хромую лошадку на попечение. Не просто отрезать тридцать сантиметров волос, а отдать на детские парики для болеющих, не закатить супервечеринку со звездами, а поехать и устроить праздник в детском доме. До сих пор не понимаю, как она справилась со мной! Талант, наверное. Талант и любовь.

Так вот в тот вечер она просто притихла, а потом ушла. Ушла гулять в лес, прихватив бутылку вина. Я всю ночь не спала и, когда она вернулась, краем глаза проследила за ней. Такую маму я видела в первый и последний раз в своей жизни.

Тогда папа узнал, что я подсматривала. Уложил сначала ее, а потом зашел ко мне. Не поучал, не ругал, не давил на виноватость. Просто спросил:

— Видела?

Я лишь кивнула. Чувство стыда пропитывало меня насквозь. Я очень жалела, что ляпнула такую несусветную глупость. Папа тогда сел на кровать и обнял меня, продолжая:

— Не переживай, она знает, что ты ее очень любишь. И что братьев любишь. Просто иногда и наша мама может словить ранимость. Она тоже человек и не обязана всегда быть сильной. Даже ради нас.

Мы обнялись, я немного поплакала в его плечо. Но больше никогда ее не расстраивала. Потому что эта женщина подарила мне самый важный шанс на счастье, и упускать его я не хотела. Она подарила мне семью.

Самую настоящую, большую, шумную. У меня появились бабушка, дедушка, куча всякой родни, которые периодически пользовались тем, что «Ксюха какого мужика богатого урвала». Хотя это не она урвала, а это мы нашли самую лучшую жену и маму на свете. Я же видела, как папа на нее до сих пор смотрит. Большая я уже и искренне радовалась, что после троих сыновей страсть между ними не угасла.

Напротив, иногда я находила таки-и-ие вещи, а как-то раз мой младший брат, когда ему было года два, выбежал с вибратором в зал при всей родне и начал петь в него как в микрофон. Аппарат, и правда, был на него похож. Как большой силиконовый жужжащий микрофон. Родители тогда чуть со стыда не сгорели, а я до сих пор поддеваю их и спрашиваю, не хотят ли они хоровым пением заняться.

И да, у меня три брата. Как говорит мама, просто дочка-принцесса у нее уже есть, и Бог восполняет им. Кстати, да, после меня этой парочке достались самые спокойные дети на свете.

Отец любил шутить, что это ему награда за трудного первого ребенка. Я не обижаюсь. Прекрасно понимаю его и вообще восхищаюсь, как до Ксюши выживал и не сдал меня в детдом. Я серьезно. В его случае отцовство реально подвиг.

А так у них один помешанный спортсмен. К слову, спорт у него просто максимально спокойный — шахматы. И там все серьезно. Все же, человек с двух лет играет. Вундеркинд, видимо. Второй — компьютерный гений. Уже к пятнадцати годам создал какие-то там игры, вообще без понятия какие. Но отец уже припахал его феячить софт для своей корпорации. Мол, не только развлечениями едиными.

Третий у нас поет. Оперный певец с каким-то там диапазоном. Я, если что, видео с домашних камер, как он орет «Прекрасное далеко» в вибратор, себе сохранила. Уверена, что пригодится.

Так, ладно. Это все потом. А пока вот что…

— Привет, мам… — собственный голос показался мне голосом все той же маленькой девочки, что загадывала на Новый год чудо.

Я подслушала родителей в ту ночь, когда мне стало плохо. Не верила. Точнее, верила в невозможное. Когда проспала новогоднюю ночь, сперва расстроилась.

Как сейчас помню, что расплакалась, но мама Ксюша заверила меня, что можно загадать желание на старый Новый год. Она была какая-то странная, и я очень боялась, что она уйдет, но…

Выбирая между тем, чтобы загадать, чтобы папа на Ксюше женился или вернуть маму, я все равно выбрала второе. Вот так я поняла, что Деда Мороза не существует. Потому что мама больше никогда не приходила. Никогда и никуда. Теперь к ней можно было прийти только сюда.

— Мам, знаешь, я познакомилась с чудесным парнем. Точнее, как чудесным… Не похожим ни на кого, кто бывал рядом раньше. Он спортсмен. Волейболист. Странный немного, но…. Мне так страшно!

Обхватила себя руками. А дальше слова полились рекой. О том как я боюсь отношений, о том какой след оставила она в моей психике, о том что много лет я работаю с разными специалистами, ищу себя. Точнее…

— Мамочка, меня позвали работать за один модный американский дом. Я так рада, так счастлива, я к этому так долго стремилась, но теперь вот получается, что я уеду от него… Самсонов может за мной не поехать, понимаешь?

Спустя полчаса изливаний всех своих страхов, мне стало легче. Легче, свободнее, да и вообще как-то… Как будто я получила ценный совет от той, что навсегда останется моей мамой. Как будто, несмотря ни на что, она стала моим ангелом-хранителем и теперь снова выполняет работу.

Выйдя с кладбища, я улыбалась тихой умиротворенной улыбкой. Все будет хорошо. А у калитки неожиданно меня ждал хмурый темноволосый парень под два метра ростом. Самсонов…

И даже не надо было гадать, кто рассказал ему, где искать сбежавшую невесту. Может, новогоднее чудо все же тогда случилось? Все-таки оно подарило мне вторую маму! Одна следила за мной с небес, а Ксюша — направляла с земли…