Глава 11

Хлопки не прекращаются и я, ошарашенный происходящим, иду на кухню.

Таня не говорила, что живет не одна, вообще никого не упоминала, но кого-то же она лупит. Стоп, а почему она вообще кого-то бьет?

Останавливаюсь в проеме кухне, и глаза окончательно лезут на лоб. Таня, милая, хрупкая девочка, вооружившись тапкам, бьет мелких тараканов, которые россыпью разбегаются по полу и прячутся под шкаф.

Вижу еще одно стадо, которое собирается сбежать, хватаю второй женский тапок и хлопаю по неприятным насекомым.

— Не успел! — восклицает победно девочка, но в голосе слышны содрогания.

Танюша очень быстро орудует тапкам, видимо, наловчилась за длительное время, а затем, как ни в чем не бывало, берет веник и подметает поверженных нами в бою.

Тяжелый вздох, передергивание плечами, и Таня разворачивается ко мне с сожалением на лице.

— Никак не привыкну к своим сожителям. Извини за неприятную сцену, но я должна была это сделать.

— А ты не пробовала какие-нибудь средства?

— Да я все уже перепробовала. Это кошмар какой-то, они плодятся со скоростью света. Видел сколько их? Жуть. Хоть и малюсенькие, но все равно после них потом долго в себя прихожу. Ой, я на «ты» перешла. Надеюсь, ничего, — улыбается Таня и идет мыть руки.

— Знаешь, после того, что между нами сейчас было, на «вы» было бы странно.

— Это точно. Не каждый день, наверно, тараканов бьешь.

— Как-то повезло, знаешь, — улыбаюсь я.

Тоже мою руки и осматриваюсь, а на заднем фоне слышу, как Таня еще с кем-то здоровается.

Крысы? Мыши? Пауки?

Квартира небольшая, хрущевка, которая жаждет неплохого ремонта. Чаша ванны желтая, но чистая, полы выкрашены бордовой краской прямо по старой плитке, да и стены просто до середины прокрашены синей краской, а дальше белое.

Кухня небольшая: холодильник, раковина, газовая плита, стол советских времен, белый такой, квадратный, еще при необходимости раскладывается и две таких же табуретки. Гарнитура нет от слова совсем, стены выкрашены до половины, как и в ванной, а для посуды на полу стоит вещевая антресоль.

Единственная комната нормального, среднего размера: советская мебель, такой же древний трельяж, диван, застреленный бабушкиным покрывалом, кресло, телевизор и платяной шкаф. В целом уютно, но очень тускло. То ли люстра уже такая, то ли лампочки. И ко всему прочему, во всей квартире на окнах деревянные рамы и на застекленном балконе тоже.

Дико захотелось забрать отсюда Таню и увести к себе.

— Если закончил осмотр, можно идти на кухню, я почти закончила, — заглядывает в комнату девочка.

Она вот вообще не вписывается в этот квартирный антураж, совершенно два разных мира.

Иду вслед за девушкой и присаживаюсь на табурет за стол.

— А с кем ты еще поздоровалась, когда я мыл руки?

— С квартирой, — невозмутимо говорит Таня и ставит передо мной тарелку со спагетти и жюльеном. — Надеюсь, ты такое ешь, потому что я много не готовлю. Чем богаты, тем и рады.

— Я все ем, — принимаюсь я за еду, очень надеясь, что она не увидела мои на автомате вскинутые в изумлении брови. — С квартирой, значит.

— Да, — улыбается девочка, прекрасно понимая, как это все выглядит для меня, но оправдываться или защищаться не собирается.

Умница, чувство собственного достоинства и самодостаточность налицо.

— Расскажешь?

— Нечего особо рассказывать. Сплю себе такая в комнате, никого не трогаю, а тут раз и звук двигающейся табуретки в кухне по полу. Аж сердце в горле стучать начинает. Или сидишь, телевизор смотришь и слышишь, как со скрипом дверь в ванную открывается или люстра начинает качаться.

Мне кажется, я и правда забыл этот мир. Мир Тани. Но мне очень здесь интересно и комфортно.

— И ты подумала…?

— Что это домовой. Да, — девочка сама смеется. — Но я даже разозлилась. Помню как-то подскочила с дивана и строго говорю ему, что если он продолжит меня пугать, то я отсюда съеду. Заселятся вместо меня какие-нибудь алкаши или наркоманы, а их, кстати, и на нижних этажах достаточно, или заедет, вообще, табор цыган и не сможешь, говорю домовому, ни ужиться с ними, ни выселить. Им плевать на тебя будет.

— И что, помогло? — еле сдерживаюсь я.

— Мне помогло, — смеется Таня. — Я понимаю, что здесь кривые полы и тонкие потолки. Прошлась хозяйка надо мной, вот дверь и поехала, то же объяснение и с люстрой. Не знаю, что из этого есть действительность, но квартира с тех пор больше меня не пугает, а я отношусь к ней уважительно.

— Понятно. Ну, главное, что тебе перестало быть страшно.

— А у меня выбора нет. Я же одна живу.

— А сменить квартиру? — предлагаю я.

— Эта уже третья. Если цена подходит, условия не очень, а если все идеально, ценник кусается. А квартира хоть и старая, но милая и чистая, расположение почти возле центра города, транспортная развязка отличная, рынок, магазины. Что мне еще надо?

— Тараканы и домовой — это все твои сожители или есть еще любопытные кадры? — если и добивать себя неординарностью Танюши, так лучше сразу.

Таня, смотрит в ночное окно и поджимает губы.

— Есть еще.

— Даже так?

— Угу.

— И кто это?

— Хочешь, познакомлю? Они наверно уже здесь.

— Мне стоит бояться? — парирую я.

— Посмотри на меня. Я живая и даже не обкусанная, — Таня встает и тянет меня за руку, а пальчики у нее тоненькие и прохладные.

Очень хочется взять ее руки и согреть, но думаю это слишком быстрое сокращение дистанции.

Идем через комнату на балкон, такой же старенький, как и весь дом.

— Смотри, — показывает рукой девушка. — Вот там Варя, а вот там Соня. Девочки, привет! Видишь их?

Вижу? Конечно, вижу! Только эта девочка никогда не перестанет меня удивлять.

Я честно ожидал чего угодно, но не этого.