Глава 24

Настя

Это не похоже на правду, на реальность. За эту почти неделю с нашего отъезда я выплакала ночью все глаза, то называя себя полной дурой и коря за то, что уехала, то приходя к мысли, что поступила верно и все равно никакого будущего у нас нет. Андрюша тоже ходил, как в воду опущенный. Скучал по Демьяну, да и мое настроение улавливал. Я почти поверила в то, что все кончилось, что он не приедет. Зачем ему разыскивать какую-то девчонку, даже собственного сына, с которым его ничего не связывает? Да и мать наверняка подлила масла в огонь.

А теперь он целует меня, и я словно падаю в воздушную яму. Чувствую его губы на своих, нежные, но при этом требовательные, его руки, сжимающие мое тело, боже, неужели это правда? Демьян здесь и целует меня?

Отрываясь от него, делаю шаг назад, и вовремя, сын уже возвращается и сразу мчит к Демьяну. Почему он успел его полюбить за такое короткое время? А почему я успела?

— Ну что, пойдешь смотреть мою комнату? — Андрей сжимает ладонь Демьяна, и тот улыбается, бросая на меня взгляд.

— Конечно, пойду, показывай.

Пока они в комнате, я захожу в ванную, умываюсь холодной водой, пытаясь прийти в себя. Он меня поцеловал. Это же значит, что он приехал сюда не только ради сына, но и ради меня? Или что тогда этот поцелуй?

Иду в кухню, достаю из холодильника обед, начинаю разогревать, простые действия помогают сосредоточиться. Но ненадолго. Когда вижу вошедшего в кухню Демьяна, снова теряюсь.

— Есть хочешь? — задаю вопрос.

— Давай, — он аккуратно присаживается на табуретку.

Я чувствую неловкость, этот мужчина совершенно неуместно смотрится в нашей маленькой обшарпанной кухне с дешевой старой мебелью. Ему должно быть неприятно находиться тут. Но он вполне себе улыбается, уплетая наперегонки с Андреем суп, а потом, не морщась, пьет чай из пакетика.

Я вдруг улыбаюсь, вспоминая, как он впервые зашел в тот дом под Ялтой, где мы жили. Демьян ловит мою улыбку, смотрит внимательно, закусываю губу. Что он мне скажет, что?

С трудом дожидаюсь, когда сын ляжет спать. Он так рад Демьяну, что играет с ним почти до четырех, и как я ни пытаюсь его отвлечь, ничего не помогает. Даже мультики. Демьян ведет себя так, будто всем доволен, и я смиряюсь. И только когда, уложив сына, выхожу из комнаты, замираю. Мы остались одни, что теперь?

Демьян стоит у окна, глядя на улицу, когда я вхожу. Услышав шаги, оборачивается, наблюдая за моим приближением.

— Зачем ты приехал? — спрашиваю, замерев посреди комнаты истуканом.

— А почему ты уехала? — отвечает он вопросом на вопрос.

В который раз закусываю губу, пряча взгляд. Сажусь на диван, стоять просто нет сил. Он проходит и садится возле меня, касаясь своим бедром моего. Так близко, что я чувствую запах его туалетной воды, его близость действует одуряюще.

— Я просто подумала, что ничего хорошего не выйдет, — говорю тихо, глядя на свои руки, сложенные на коленях. — Все слишком сложно. Андрей привыкнет к тебе, а потом будет только хуже, жизнь на два города, поездки туда-сюда… Когда-нибудь ты заведешь семью, у тебя будут свои дети, тем более у тебя есть невеста…

— Что? — хмурится он, глядя на меня. — Какая невеста? Откуда ты это взяла?

Теряюсь, потому что он выглядит недоуменным, а потом его осеняет. Чертыхается.

— Настя, моя мать с тобой говорила?

Теряюсь еще больше, понимая: ему неизвестно о нашей беседе, о том, что я дала ей пощечину, да и вообще.

— Говорила, — кивает Демьян, хотя я ничего так и не сказала. — Я ведь ей велел не трогать себя, — он тихо материться. — Что она тебе сказала?

Мотаю головой.

— Ничего такого. Просто… ну что мы не пара, что у тебя свадьба скоро, и вообще…

Он потирает лицо.

— Нет у меня невесты и свадьбы тоже нет. И ты, все это надумав, сбежала?

Пожимаю плечами, снова устремляя взгляд на свои руки.

— Но она ведь права. Мы для тебя никто. Ты просто движим чувством вины или ответственности, но оно пройдет. А я не хочу, чтобы нам с Андреем было больно.

Воцаряется тишина. Сижу, теребя подол сарафана, все больше и больше погружаясь в нервозность. Он что-нибудь уже скажет? Или так и будет молчать? А вдруг просто встанет и уйдет? Ну нет, он столько сюда добирался явно не для того.

Наконец, не выдержав, поворачиваю голову, сталкиваясь с внимательным взглядом голубых глаз. Не устаю любоваться его красотой, так и хочется провести пальцами по щеке, губам, обнять, прижаться к его сильному телу…

И через мгновенье мне это удается, потому что Демьян так и не говорит ничего, начинает снова целовать. И теперь уже нам ничего не мешает насладиться моментом. Не могу ему противостоять, бросаясь в пучину чувств, целую, ласкаю, обнимаю, схожу с ума от рук и губ этого мужчины. Он здесь, он со мной. А все остальное неважно. Все остальное будет потом.

Тормоза отказывают совсем, потому что я уже не просто отвечаю, сама сажусь к нему на колени и чувствую сквозь поцелуй тяжелый вздох.

— Насть, — он отрывается, глядя потемневшим взглядом, — если ты продолжишь в таком темпе, я не смогу себя контролировать.

— Ну и ладно, — шепчу ему в губы, он на мгновение прикрывает глаза, а потом набрасывается на мой рот, вжимая в себя.

Я стону, тихо, пытаясь сдержать растущее желание, но у меня ни черта не выходит. Демьян тянет мой сарафан, я послушно поднимаю руки, позволяя снять его, остаюсь в одних трусиках. Обратной дороги нет, и я сама поскорее хочу отрезать пути отступления. Хочу этого мужчину всего целиком, хочу всегда. Безумно, страстно, сильно.

И он отвечает мне тем же. Старый диван скрипит так, что я боюсь разбудить сына, да и мои стоны тоже добавляют отдельно, и все равно — это лучшее, что могло случиться. Любить его, стать с ним единым целым.

Мы лежим рядом друг с другом, тяжело дыша, поворачиваю к Демьяну лицо, а он целует меня в нос. Смеюсь, не удержавшись, мужчина прижимает меня к себе, укладывая головой на свое плечо. Целует в волосы. Боже, это похоже на сказку. Я начинаю впадать в дрему, но Демьян осторожно меня тормошит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Насть, надо одеться, вдруг Андрей проснется.

Кивнув, быстро поднимаюсь и, взяв вещи, убегаю в ванную. Закрывшись в ней, долго смотрю на свое отражение, слушая шум сбегающей в раковину воды. Разве такое возможно? Разве возможно? Когда выхожу, Демьян сидит в кухне, я начинаю испытывать неловкость, прятать взгляд. Все же между нами все так непонятно, секс это только секс, мне ли не знать…

Демьян притягивает меня за руку, сажая к себе на колени, обнимает за талию, утыкается носом в шею, я не вижу, чувствую, как он улыбается.

— Что теперь будет, Демьян? — произношу шепотом. Он поднимает на меня взгляд.

— Поедешь со мной, Насть? Обратно? Я без вас с Андреем не могу, все эти дни с ума сходил. С работы захожу домой, а там пустота. Никто не прыгает тебе на спину, не смотрит испуганными глазами, — он улыбается, я прикрываю рот ладонью, смеясь. Демьян снова становится серьезным. — Я просто запутался, Насть. Даже не думал, что могу влюбиться. А потом вся эта правда… Не думай, что я из-за Андрея. Поверь, пропал гораздо раньше.

Я улыбаюсь, а потом целую его.

— А я пропала еще раньше, Демьян, еще в ту ночь в отеле.

Демьян остается с ночевкой, чему Андрей очень рад. Вопросов не задает, словно взрослый и все понимает. И я рада этой временной отсрочке. Полночи мы с Демьяном любим друг друга, а потом я засыпаю в его объятиях, и ничего лучше этого быть не может. Он встает рано.

— Ты чего? — бормочу сквозь сон.

— Спи, Насть, я съезжу в отель за вещами.

Он целует меня и уходит, а я сплю дальше, блаженно улыбаясь. Не знаю, сколько проходит времени, только будит меня звонок мобильного. Спросонья беру телефон: Анька звонит по ватсап. Сажусь, бросая взгляд на часы — девять утра. Что случилось, что она в такую рань?

— Прости, подруга, — слышу ее голос, — просто как увидела, так и поняла, что не могу терпеть. Это правда?

— Что? — спрашиваю непонимающе. Анька знает, конечно, и об отъезде и об обстоятельствах.

— Открыла местные новости, а тут такое вот: Демьян Третьяков свинтил с югов на поиски вновь сбежавшей невесты. А дальше сообщают, что он провел эту ночь у тебя, так что, по всей видимости, любовь победила все. Рейтинги Третьякова взлетели ввысь, он снова в шоколаде. Это правда, Насть?

Трубка выскальзывает у меня из рук. Слышу в отдалении голос подруги, а сама закрываю ладонями лицо. Он обманул меня, обманул. Это всего лишь очередной ход в его рекламной кампании, попытка спасти репутацию после случившегося.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я поднимаю вибрирующий без остановки телефон. Сбросив очередной вызов подруги, быстро пишу: "все нормально, я тебе перезвоню". А потом, отложив телефон, поднимаюсь. Выхожу из комнаты и стою, оглядываясь, словно не в своем доме. Демьян сказал, что уехал за вещами, отличный тактический ход. Не только переночевал, но и остался на несколько дней. А потом еще нас к себе привезет, ну вообще хэппи энд. Ага, раскатала ты губу, Настя. Только когда Демьян получит все, что хотел, меня так же попросят прочь. Вместе с сыном.

Иду в ванную, умываюсь ледяной водой. Смотрю на свое отражение. Нет, не верю, что он мог так поступить. Приехать, обмануть, затащить в постель… Усмехаюсь: так уж и затащил, сама на него залезла и сама уложила. Он просто не сопротивлялся. И все же внутри роятся сомнения — он ведь не такой. У каждого есть свои косяки, но вот так подло обманывать он бы не стал… Скорее бы уж попросил подыграть ему, предложил деньги…

Снова мою лицо, холод немного успокаивает, притупляет хаос мыслей, переключая внимание на ощущения. Он же должен понимать: я узнаю. Не мог Демьян рассчитывать, что приедет весь такой, обнимет, поцелует, увезет, а я ни о чем не догадаюсь.

— Мам, ты тут? — открывается дверь, появляется сонный Андрюшка.

— Доброе утро, малыш, — улыбаюсь в ответ, выдвигая из-под раковины подставку. Он забирается на нее и тянет ладошки к воде.

— Холодная, — говорит, отдергивая руки.

— Да, сейчас, — делаю теплую воду,

Андрей деловито берет щетку с пастой. Я глажу его по голове. Ладно, подождем Демьяна, что он скажет. Не будем торопить события.

— А Демьян где? — словно прочитав мои мысли, спрашивает сын.

— Он скоро приедет, — говорю ему, мысленно добавляя “наверное”. Теперь я уже ни в чем не уверена.

Мы успеваем позавтракать, когда раздается звонок в дверь. Сердце замирает, а потом начинает бешено стучать. Заставляю себя идти спокойно, хотя готова бежать. Распахиваю дверь, не посмотрев в глазок, а зря: на пороге совсем не Демьян. Неизвестный мне мужчина лет тридцати пяти улыбается во весь рот и рассматривает цепким взглядом.

— Вам кого? — спрашиваю недоуменно. Ошиблись квартирой, что ли?

— Вы же Анастасия Любимова?

— Я, — киваю в ответ.

— Меня зовут Кирилл Мостовский, я журналист местной газеты…

— И что вам надо? — хмурюсь, перебивая его.

— Можно несколько вопросов касательно вашего романа с Демьяном Третьяковым?

Я растерянно моргаю. Внизу хлопает дверь подъезда, и я думаю, что нужно поскорее избавиться от этого мужчины, чтобы соседи не слышали нашего разговора.

— Мои отношения с Демьяном не касаются никого, кроме нас, — отрезаю, пытаясь закрыть дверь.

— А что вы скажете о слухах, что на самом деле нет никакого романа? — вклинивается журналист между дверью и косяком ногой в кроссовке. — Что на самом деле вам просто платят за то, чтобы вы играли в историю о Золушке?

— Что? — смотрю на него во все глаза, забыв о двери.

— Ну согласитесь, сложно поверить в такую любовь, — мужчина улыбается пакостно, а я вспыхиваю. — Сколько он вам заплатил?

— Идите к черту, — я снова хватаюсь за ручку, боясь, что этот настырный журналист будет тут стоять до последнего, но в следующий момент слышу быстрые шаги, и мужчина отлетает в сторону. А за его спиной стоит Демьян.

— Слушай, ты, бог пера и чернильницы, — припечатывает его к стене, — оставь в покое мою семью, понял? Будешь докучать моей женщине, я тебя лично по стенке размажу.

Он отпихивает журналиста, тот поправляет одежду, глядя недобро.

— Невежливо, однако, — усмехается в итоге.

— Невежливо заявляться к людям и выпытывать об их жизни. Особенно к скромной девушке, на которую легко надавить.

— Может, тогда вы скажете, сколько ей заплатили за роль вашей подруги? — выставляет мужчина вперёд подбородок совершенно без стеснения.

Демьян только мерит его взглядом сверху вниз, а потом заходит в квартиру, подхватив свою спортивную сумку. Замок закрывается, и я выдыхаю. Сердце стучит, не знаю, что и думать в сложившейся ситуации.

— Демьян, привет, — появившийся Андрей машет ему рукой. — А ты теперь будешь у нас жить?

Он усмехается.

— Недолго, — говорит, разуваясь, ловит мой взгляд и хмурится. — Извини, что так вышло, Насть. Не думал, что тебя здесь будут доставать вопросами.

— Надеялся, что я вообще не узнаю о твоих планах? — усмехаюсь невольно. Демьян смотрит непонимающе. — В сети уже болтают, что ты здесь, поспособствовало твоему рейтингу, да? Хороший ход.

Он вздыхает, опуская голову, а когда поднимает взгляд исподлобья, вижу, что злится.

— Ты всерьез решила, что я приехал из-за этой дурацкой истории, выдуманной Касториным?

Теряюсь, пожимая плечами. Хотя в глубине души думаю, что нет. Но боюсь ошибиться.

— Ладно, заслужил, — вздыхает Демьян снова.

Взяв меня за руку, ведет в комнату, Андрюшка следует за нами вприпрыжку.

Мы усаживаемся на разобранный диван, который сразу напоминает о том, что случилось ночью. Сын залезает на руки к Демьяну. Тот с улыбкой усаживает его, обнимая.

— Ну что, Андрей, — произносит, глядя на сына, — как тебе такая мысль: мы собираем все ваши вещи, и вы с мамой переезжаете жить ко мне?

Я никак не ожидаю, что он заведет такую тему разговора, тем более сходу, без моей подготовки. Испуганно смотрю на сына. Тот рассматривает Демьяна недоверчиво.

— Насовсем? — задает в итоге вопрос, сердце замирает в ожидании ответа.

— Насовсем, — улыбается Демьян.

— Ты же говорил, что вы с мамой должны любить друг друга.

Я краснею, закусывая губу. Вот зачем он начал этот разговор, думает, так легко его вести?

— Ну я твою маму люблю, — произносит Демьян, сердце ухает и начинает колотиться, как сумасшедшее.

Я вглядываюсь в лицо мужчины, пытаясь понять, всерьез ли он. Разве можно так играть чувствами людей? Тем более детскими чувствами. Демьян поднимает на меня серьезный взгляд.

— Вот только не знаю, любит ли меня твоя мама, — обращается снова к сыну.

— Конечно, любит, да, мам? — Андрей смотрит на меня, а я вовсе теряю дар речи.

В горле пересохло, силы испарились. Разлепив губы, глядя на свои руки, произношу:

— Да, сынок.

— Ну вот и решили этот вопрос, — подытоживает Демьян, я поднимаю на него смущенный взгляд. — А то я боялся, твоя мама уже перестала мне верить.

— Почему? — спрашивает Андрей, я делаю большие глаза.

— Неважно, — Демьян улыбается. — Главное, что мы все любим друг друга, так?

Андрей кивает.

— Значит, мы едем на море? — спрашивает уже у меня, словно все еще не веря.

Теперь они ждут моего ответа. Я молча киваю.

— Ура! — Андрей слезает на пол и прыгает, подняв кверху руки. — Ура! Ура! Я пошел вещи собирать.

Прыскаю, прикрыв лицо рукой, а сын убегает в свою комнату. Как только мы остаемся вдвоем, мне снова становится неловко. Смотрим друг на друга несколько секунд, потом Демьян спрашивает:

— Теперь ты мне веришь?

Киваю, он подсаживается вплотную.

— Насть, я черт его знает, как это все случилось между нами. Но я хочу попробовать. На самом деле. И плевать мне на все эти политики и рейтинги. Нужно будет потерпеть, ничего не поделаешь. Мы сами раздули этот интерес, со временем он утихнет, и все будет хорошо.

— А твоя мама? — не удержавшись, спрашиваю его, Демьян хмурится. — Она ведь никогда не согласится…

— Я улажу этот вопрос. В конце концов, я большой мальчик, Насть, имею право жить с тем, кем хочу.

Снова киваю, а он берет мое лицо в свои руки и целует, нежно, ласково, я прижимаюсь к нему, и в этот момент мне так хорошо, что ничего не страшно. Я готова, готова попробовать.