Глава 6

Демьян

И с чего я решил, что это хорошая идея? Вот сейчас смотрю на девчонку и не разделяю радости Касторина. Малолетняя бродяжка, не иначе. Во что там влюбляться до беспамятства?

Я и предложил ее скорее от безысходности, сдуру. Потому что Касторин за два дня умудрился мне вынести мозг своими вариантами баб. Которые так или иначе не подходили. А потом я вспомнил эту Настю и зачем-то ляпнул про нее. Касторин нарыл нужную информацию и сказал, что это идеальный вариант.

И этот идеальный вариант сидит сейчас на диване в дешевых потертых шмотках и смотрит на Касторина с испугом во все глаза. Он-то и в этом всем умудрился найти плюсы. По его мнению, так даже лучше, любовь, не ведающая преград и социального положения.

— Мы очень рады, что вы приняли такое решение, — заливается тем временем Касторин, — давайте сделаем так, Демьяну Александровичу надо сейчас вернуться в офис, а мы с вами где-нибудь перекусим и все обсудим. Я расскажу вам подробности, и договоримся, как будем действовать.

Мы расходимся на парковке, я смотрю, как Настя усаживается в машину Касторина, и только когда они уезжают, падаю за руль. Некоторое время пялюсь в никуда, а потом завожу двигатель. Сегодня у меня еще одна встреча, а потом надо будет все хорошенько обсудить с Касториным. Потому как я до сих пор смутно представляю, как будет все происходить.

Встреча проходит мимо меня, поддерживаю диалог на автомате, стараясь выхватывать главное, но мыслями нахожусь далеко. В голове нет-нет, но проскальзывает мысль о том, что мне вся эта авантюра еще аукнется.

Наконец, распрощавшись с деловым партнером, еду обратно в офис, к шести туда должны подрулить Касторин и это чудо природы. В новом офисе мне по-прежнему как-то неуютно, привык сидеть в своей неофициальной норе, как ее обозвала Света. Встречаю ее на выходе из офиса, попрощавшись, топаю внутрь, рассчитывая выпить кофе в одиночестве, но моим мечтам сбыться не суждено.

Через десять минут после моего прихода, дверь в кабинет распахивается одновременно со стуком, и на пороге я вижу Лизу.

— Какими судьбами? — интересуюсь, замирая у стола, опершись на него, складываю на груди руки. Она, улыбнувшись, захлопывает дверь ногой.

— Поговорить хочу.

— О чем?

Лиза, оглядевшись, кидает сумку на диван и замечает:

— Миленько тут у тебя, — садится рядом со своей сумкой и, закинув ногу на ногу, смотрит на меня. Она как обычно в откровенном платье, которое отлично подчеркивает ее грудь и ноги.

— Демьян, — девушка рассматривает меня с легкой улыбкой, которую, вероятно, долго репетировала, прежде чем посчитать, что добилась успеха. Эдакое доброе снисхождение. — Давай перестанем ходить вокруг да около. Мы оба понимаем, что как ни крути, наш брак — логичный исход.

— Серьезно? — я снова выгибаю бровь.

— Да, вполне. Вы с отцом тесно сотрудничаете, уверена, ваш совместный проект даст отличные плоды. Жениться тебе точно не помешает, особенно если ты в политику собрался. Это определенный плюс к твоему статусу. И лучше меня партии не найти.

— А ты к себе как к партии относишься? — усмехаюсь, убирая руки в карманы.

Она пропускает мои слова мимо ушей. Встав, подходит ко мне, не разрывая зрительного контакта.

— Ты же сам знаешь, что я — лучший выбор, — произносит, глядя в глаза и берясь руками за мой ремень.

Я задумываюсь над ее словами. В принципе, не первый раз, мать ведь тоже мне мозги промывала на эту тему. В чем-то Лиза права, она вполне подходящая партия, и брак с ней никого бы не удивил и не вызвал бы пересудов.

Правда, есть одно существенное но: если все это безобразие, что придумал Касторин с фиктивным браком, будет иметь конец, и вполне видимый, то в случае с Лизой подобных перспектив не наблюдается. А добровольно надевать на себя кандалы, чтобы жить с ней изо дня в день, а потом еще год судиться при разводе… Увольте.

Она успевает расстегнуть мой ремень, когда я произношу:

— Пожалуй, жениться не помешает. Только не на тебе, Лиза.

Называть ее Эльзой я так и не смог, по крайней мере, в лицо, пусть подружки так зовут, а мне проще по нормальному имени. Она замирает, глядя с непониманием.

— Что значит не на мне? — делает шаг назад.

Ответить я не успеваю. За раздавшимся стуком в дверь появляется Касторин, за ним маячит Настя.

— Помешали? — спрашивает Евгений Борисович.

— Нет, Лиза уже уходит, — произношу ровным голосом, наблюдая, как лицо девушки покрывается краской от злости.

А потом ловлю Настин взгляд, направленный куда-то в область моих брюк. Опустив глаза, вижу расстегнутый ремень и мысленно чертыхаюсь. Пока Борисыч сторонится, пропуская Лизу и ненароком прикрывая собой Настю, я застегиваю ремень.

— Мы еще поговорим, — заявляет Лиза перед уходом, дверь закрывается, и мы оказываемся втроем.

Я снова ловлю Настин взгляд, довольно презрительный, тоже мне пуританка. Перепихнулась с кем-то, едва достигнув совершеннолетия, сразу залетела. Еще будет смотреть тут.

— Ну что ж, — Касторин усаживается на стул, Настя на диван, перед этим внимательно его осмотрев.

Поймав мой насмешливый взгляд, задирает подбородок. Ну понятно, бедные, но гордые. Я не знаю, почему она вдруг начинает меня раздражать. До того момента, как я сдуру предложил ее кандидатуру, она казалась мне обычной ничем не примечательной девушкой, которую даже немного жаль. Теперь же все в ней начинало неуловимо подбешивать.

— Мы с Настей обсудили некоторые моменты, которые с вами уже оговаривали, Демьян Александрович. Теперь к действиям. Впервые вы столкнулись неделю назад в ресторане, этот факт точно не скрыть, так что будем плясать от него. По нашей версии Демьян сначала якобы растерялся, потом решил, что не стоит ворошить прошлое, но потом новая встреча, и он понимает, что не может сдержать своих чувств.

Я невольно хмыкаю, слыша этот романизированный бред. Касторин пропускает мой смешок мимо ушей, Настя только едва заметно хмурится, даже не удостоив взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— В целом, вас это все пока не коснется. Историю мы будем плавно запускать в массы, не сразу раскрывая подробности. Ваша цель сейчас — это найти, так сказать, общий язык. Ведь вам нужно будет играть влюбленных. И на людях вы будете появляться. Безусловно, что Настя с сыном должна переехать к вам, Демьян Александрович, пусть не сразу, но через недельку… В любом случае, ее стоит переселить куда-то из того места, где она сейчас живет.

Всего несколько предложений пришибают меня к месту сходу. То есть я все это осознавал задним умом, но теперь оно валится на меня с ярлыком «здесь и сейчас», так что вся эта афера начинает вызывать головную боль.

Касторин поднимается, и мы оба устремляем на него взгляды.

— Предлагаю вам немного пообщаться, узнать больше друг о друге, чтобы понимать, кто есть кто и с кем вам предстоит иметь дело.

— А вы?.. — голос Насти звучит почти умоляюще.

— Думаю, я здесь буду излишен. Но не переживайте, я все время на связи, если что, звоните. До свидания, Демьян Александрович, — он жмет мне руку, потом прощается с Настей и тихо уходит. В кабинете воцаряется неловкая тишина.

Я бросаю на девчонку взгляд, она смотрит куда-то в пол, теребя ручку дешевой сумки. Да уж, первым делом ей не мешает поменять гардероб.

Ладно, Демьян, ты взрослый мужик, сам влез в этот театр, сыграть влюбленного не так уж сложно, тем более что делать это придется только на людях, и не так уж много раз. Нам действительно стоит обговорить некоторые моменты, чтобы не ударить лицом в грязь.

Поднявшись, иду к дивану, Настя наблюдает за мной исподлобья. Сев рядом с ней, говорю:

— Ну давай расскажем друг другу о себе.

Она усмехается, продолжая теребить ручку сумки.

— Нас у мамы двое детей, у меня есть брат близнец Мирон, — начинаю говорить, словно урок рассказываю, — отец ушел из семьи, когда нам было два, мать воспитала нас одна. Вырос в этом городе, учился вместе с братом в Москве. Он после института остался там, я вернулся, занялся бизнесом. В принципе, работа отнимает у меня большую часть времени. Из увлечений: спорт, люблю плавать, неплохо рисую…

Я замолкаю, потому что Настя, смотревшая перед собой, вдруг резко поворачивает лицо в мою сторону, и почти сразу так же резко обратно. Ручку в руках она, кажется, сейчас разорвет и не заметит.

Аккуратно тяну руки и разжимаю ее пальцы на ручке. Настя смотрит с испугом, ладони у нее холодные, хотя в помещении душно.

— Не надо так нервничать, — говорю, откладывая сумку в сторону. — Я не кусаюсь. Даже если очень захочу — не имею права по договору.

Она все-таки усмехается, бросая на меня взгляд.

— Теперь твоя очередь, — говорю ей. Она кивает. Тяжело выдохнув и сглотнув, начинает рассказ.

— Меня тоже воспитала одна мама, папа погиб, когда мне было четыре, работал на стройке, придавило плитой… — она на мгновение прикрывает глаза. — Я училась на заочном на экономиста в моем городе, потому что надо было работать и помогать маме. Потом забеременела, примерно через полтора года после рождения Андрюши мама умерла от рака. Мой досуг весьма прост: работаю и сижу с сыном.

Я чешу бровь. Потрепало девчонку немало. И деньги ей точно не помешают. Это я так себя успокаиваю?

— А отец твоего ребенка?.. — задаю вопрос, чтобы быть уверенным в том, что правда не всплывет в самый неподходящий момент, когда какой-нибудь парнишка припрется доказывать, что ее сын — его отпрыск.

Настя бледнеет, руки явно ищут, за что уцепится. За неимением сумки, хватается за края блузки.

— Можете не беспокоиться, — говорит почти официально, — никто не будет предъявлять на него права.

— Думаю, нам стоит перейти на ты, — меняю тему, поняв, что эту лучше закрыть, Настя кивает.

Некоторое время мы молчим, потом она говорит:

— Наверное, на сегодня хватит разговоров? Мне надо домой.

— Да, конечно, — встаю с явным облегчением, она, кстати, тоже. — Давай я тебя отвезу, Касторин сказал, надо вас переселить куда-нибудь. Я могу выделить номер в отеле или снять вам квартиру.

Настя мгновенье хмурится, потом говорит:

— Лучше квартиру, если это удобно.

— Нормально, — отвечаю, и мы вместе идем из кабинета.

Она называет адрес, я молча киваю. Даже не видев ее дома, понимаю, о чем говорил Касторин. Если мне не изменяет память, то на этом мысе находится санаторий, а над ним даже не деревушка, а пятачок с десятком покосившихся домов, которые когда-то выдавали работникам виноградников. Сомневаюсь, что там даже канализация есть. И оказываюсь прав.

Дом, где расположилась Настя, еще выглядит не так плохо на фоне остальных. Такое ощущение, что я попал в бомжатник, где живет пьянь, строящая свои дома из хлама, что попадается под руку. Уже представляю первые вести с полей: миллионер влюбился в дочь бомжа.

Невольно усмехаюсь своим мыслям, косясь на Настю. Она, кажется, не замечает окружающего ее «великолепия».

— Зайти можно? — интересуюсь аккуратно, сам не уверенный в своем желании. Настя явно читает это по выражению моего лица.

— Идем, — пожимает плечами.

Мы заходим за калитку, из открытой двери дома выбегает мальчишка, путаясь на мгновенье в висящей не выходе занавеске.

— Мама, — кричит радостно, обнимая ее за ноги, при этом переводя взгляд на меня, смотрит с любопытством. Вообще, он симпатичный, миленький такой. — Мам, а это кто? — поднимает голову, глядя на Настю. Я присаживаюсь на корточки рядом с ним и протягиваю с улыбкой руку.

— Меня зовут Демьян, я близкий друг твоей мамы.

Настя наблюдает за нами с явным напряжением, мальчишка, оценив меня, протягивает руку в ответ. Его маленькая ладошка утопает в моей, но пожимает крепко — насколько это возможно для его возраста. Что ж, если все так просто, я, пожалуй, справлюсь.

— Андрей, — говорит он серьезно.

Настино напряжение не спадает, она следит за каждым моим движением, словно боясь, что я сейчас схвачу ее сына и сбегу. Наверное, это инстинкты. Умом-то она должна понимать, что мне ее ребенок ни к чему.

Выпрямившись, говорю ей:

— Чаем угостишь?

Она смотрит с удивлением, но кивает. Отправив сына первым в дом, делает шаг в сторону входа, а потом резко разворачивается. Я этого не ожидаю, потому впечатываюсь в нее. Пару мгновений мы стоим вплотную, глядя друг на друга, а потом она тихо произносит:

— Тебе будет некомфортно в моем доме.

Я улыбаюсь, и чуть склонив к ней лицо, так же тихо отвечаю:

— Ты просто не знаешь, в каком доме вырос я.

Мой ответ приводит ее в замешательство, а еще то, что наши лица оказываются так близко. Ее взгляд растерянно бегает по моему лицу, а потом она отодвигается, говоря:

— Ну хорошо, идем.

На старом продавленном диване в узком засаленном коридоре, переделанным под кухню, сидит та самая девушка, что была на остановке. На мгновенье я пускаю в голову мысль, а насколько они вообще близки, но тут же ее отметаю. Нет, глупость.

— Это моя подруга Аня, — говорит Настя, — а это Демьян, мой… знакомый.

Вот уж кому плевать на условности и социальное положение, так этой Ане, я разглядываю в ней заядлую туристку, из тех, что бороздят моря и пляжи с палаткой, не сгибаясь перед условиями вокруг. Мне такие всегда импонировали.

Я родился и вырос на юге, и для меня море, горы — это дом, который, конечно, можно исследовать, да еще столько, что времени не хватит на все… но все же это дом. А вот такие, кто бросается в бездну с одним рюкзаком за плечами, это реально крутые люди.

Мысленно обзываю Аню скво, улыбаясь ей вполне искренне, она отвечает тем же, хотя и смотрит с прищуром.

— Извини, к чаю ничего нет, — произносит Настя, подавая мне чашку с отколотым краем, при этом смотрит с таким смехом в глазах, словно уверена: я сейчас вскочу, с ужасом отряхиваясь, и убегу прочь.

Мы переместились с ней и Андреем в комнату и теперь сидим за пластиковым столом на пластиковых стульях с гнущимися под весом тела ножками.

— Ничего страшного, — улыбаюсь, хотя почти уверен в том, что чай просто отвратительный.

Делаю небольшой глоток, предварительно сдув струящийся пар. А в следующее мгновенье себе на удивление перемещаюсь в детство. Резко вспоминаю этот вкус чая, мало заваренный, сладкий и горячий, с легким запахом дерева и таким же привкусом. Интересно, сколько кружек такого чая я выпил в детстве?

Усмехаюсь этой мысли, а еще воспоминаниям о том, что чай этот мне в общем-то нравился и не казался противным.

Невольно уголки губ трогает улыбка, Настя наблюдает за мной с любопытством, которое пытается скрыть. Андрей занят размачиванием в своем чае печенья, вынимает и обстоятельно его ест. Так мы и сидим в молчании, пока чай не кончается. Потом я встаю:

— Пожалуй, мне пора.

Настя выходит меня проводить, мы замираем возле машины и молчим. Вроде бы надо что-то сказать, но в голову ничего странным образом не приходит.

— Завтра я займусь вашим переселением, — говорю в итоге, она молча кивает, пряча взгляд. — Тогда до завтра.

— Да. До завтра.

В сером свете сумерек ее лицо кажется бледным, а черты заостренными. Пожалуй, откормить ее не помешает.

Сажусь в машину и плавно трогаюсь с места, наблюдая в зеркало заднего вида, как Настя провожает мою машину взглядом. Когда выезжаю на трассу, включаю телефон, я вырубил его по приезду в офис, чтобы никто не мешал разговору, да так и не включил. Теперь понимаю: не зря. Он тут же начинает звонить, и на экране высвечивается: «мама».

Мысленно вздохнув, снимаю трубку.

— Демьян, что все это значит? — мама даже не здоровается. — Мне звонит Эльза и говорит, что ты грубо выставил ее из своего офиса, заявив, что собрался жениться. Что все это значит?

Я устало вздыхаю. Как же меня задолбала эта Эльза.

— А что неясно? — интересуюсь грубо. — Я выставил ее, потому что не хочу больше иметь с ней дел. И да, возможно, я скоро женюсь.

В трубке повисает пауза, долгая, можно было бы успеть забыть, что на том конце вообще кто-то есть, если бы не тяжелое дыхание.

— Ты издеваешься надо мной, Демьян? И на ком ты решил жениться, осмелюсь спросить?

— Я вас непременно познакомлю. А теперь извини, мне пора.

Нажимаю отбой и бросаю трубку на соседнее кресло. Я очень люблю маму, но иногда она перегибает палку своей опекой. В последнее время все чаще. Когда мы с братом уехали в Москву, я сразу знал, что вернусь обратно. Не только из-за нее, но и потому что юг — это мой дом, моя жизнь, здесь мне комфортнее, чем в столице.

Пока я строил карьеру, ее забота и поддержка были очень нужны, но сейчас она начинает переходить всякие пределы. В конце концов, я имею право сам распоряжаться своей жизнью.