Глава 2. Анна

Глава 2. Анна

- Где моя дочь?! – кричу на молоденькую медсестру, которая при виде меня испугалась и отпрыгнула от стола примерно на метр.

- Ой! – не забывает сопроводить свой испуг возгласом.

- Что «ой»?! – начинаю злиться на нее. – Что с моей дочерью?!

- С к-какой?.. – еле языком шевелит.

- С маленькой девочкой?! – прихожу в бешенство.

Я не истеричка. Но когда мне позвонили из больницы и сказали, что моя дочь попала в аварию, чуть с ума не сошла. Это же надо! Это же сбили ребенка! Средь бела дня! И когда?! Когда он в школе должен был быть!

- Что здесь происходит? – подходит мужчина в халате.

Я уже выяснила, что моя дочь находится в больнице в терапевтическом отделении. Больница не для детей. Отсюда моя истерика только увеличивается. Это получается, что с места аварии моего ребенка просто привезли в ближайшую больницу. Неоснащенную медицинским оборудованием, предназначенным для детей. Получается, что состояние Полины критическое!

- Моя дочь! – только и могу выкрикнуть в очередной раз, считая, что все сразу должны понять, о ком я говорю.

К мужчине в халате подходит еще один. В рубашке с длинным рукавом, в джинсах, с укладкой и просто огромными мускулами. Вид, честно говоря, устрашающий. Может быть, кому-то и нравятся мужчины такого телосложения. Меня же просто пугают. Меня и дохляк нехило так прикладывал…

Ой, что-то я совсем отошла от темы.

- Вы, наверное, мама малышки, которая к нам попала, - улыбается врач.

Его улыбка слегка отрезвляет. Раз улыбается, значит, ничего серьезного нет.

- Да, - говорю уже сквозь слезы, которые неожиданно просто градом полились по щекам. – С кудряшками…

- Очаровательные кучеряшки, - продолжает улыбаться мужчина в халате, пока второй рассматривает меня с ног до головы каким-то оценивающим и даже немного злым взглядом.

Только сейчас замечаю, что у мужчины в рубашке перебинтована рука. И даже есть незначительная ссадина на лбу.

- Вы не переживайте, - начинает успокаивать меня врач, и я вновь приближаюсь к истеричному и злому состоянию.

- Что-то серьезное, да?! – кидаюсь на врача, схватив его за плечи.

- Если только незначительные ушибы, - продолжает улыбаться, кладя и свои руки мне на плечи.

Это успокаивает.

- Вот, Филипп Святославович, - кивает в сторону мужчины в рубашке, - подробнее расскажет вам, что произошло. А я пока пойду и изучу результаты пришедших анализов. Мы провели все необходимые исследования. Сделали МРТ головы. Нужно теперь все изучить, чтобы отпустить вас домой.

- Домой? – вскидываю брови от неожиданности.

- Я же говорю, - пытается успокоить врач. – Состояние ребенка удовлетворительное при визуальном осмотре. Теперь осталось только просмотреть результаты анализов и МРТ. Уверен, что и там мы не найдем ничего серьезного и угрожающего здоровью. Филипп Святославович, - обращается к мужчине с ссадиной на лбу, - передаю красавицу в ваши руки.

- В каком смысле? – теперь отпрыгиваю я.

Врач тушуется, понимая, что брякнул лишнее, ну или просто неудачно пошутил.

- Разберетесь. Не маленькие, - улыбается он и уходит.

Остаюсь с мужчиной наедине. Возле рабочего стола медсестры, которая убежала вслед за врачом.

- Ааа.., - хочу спросить у него, что же произошло, но не успеваю.

- Здравствуйте, - обращаются ко мне подошедшие неожиданно двое в форме полицейских. – Вы мама девочки, которая…

- Это он виноват! – сразу же тычу пальцем на мужчину с бицепсами.

- Эээ.., - не ожидали от меня такой прыти менты.

- Да! Это он сбил моего ребенка! – ору на все отделение.

Я знаю, как работают правоохранительные органы. Перед ними сейчас богатый и бедная. И зоркий взгляд иметь не нужно, чтобы оценить примерную стоимость его одежды. Холеная морда так и кричит о наличии больших возможностей.

И я! В джинсах и водолазке с катышками!

Как вы думаете? Кого из нас сейчас обвинят в аварии?! Разумеется, мою дочь! Еще «пришьют» ей алкоголь в крови! А перебинтованную руку и ссадину на лбу запишут, как тяжкий вред здоровью. И буду я до конца жизни этому наглецу ползарплаты отдавать, чтобы он себе йодные сетки и перевязки в частных клиниках делал. И то только по тому, что на виски и бренди моей зарплаты не хватит.

- Какого ребенка? – морщатся менты, не понимая, о чем я толкую.

- Моего! – продолжаю закатывать скандал, да так громко, что уже больные из палат вышли. – Вы запишите-запишите! Моя дочь шла по пешеходному переходу и на зеленый сигнал светофора и… и… и вообще! Она в школе была…

- Вот именно, - слышу сзади знакомый голос и замираю на месте.

Задержав дыхание, поворачиваюсь.

- Здравствуйте, Серафима Аркадьевна, - пытаюсь улыбнуться женщине с очень строгим лицом.

- Здравствуй, Борисова, - положив ладони на живот, начинает отчитывать меня при всех директор школы. – Что с тобой мучилась вся школа. Что с твоей дочерью…

Моему возмущению нет предела. Но я только при виде этой женщине начинаю заикаться, хотя проблем с речью у меня никогда не было.

- Серафима Аркадьевна, вы же понимаете.., - пытаюсь переманить ее на свою сторону.

- Я понимаю, а вот органы опеки.., - смотрит на меня многозначительно.

- К-какие органы оп-пеки.., - кажется, я сейчас потеряю сознание.

- Здравствуйте, - тут же появляется женщина с аналогичным строгим лицом, как и у Серафимы Аркадьевны, - меня зовут Михайлова Алиса Мироновна, представитель органов опеки и попечительства. Хотела бы выяснить все обстоятельства произошедшего и проверить условия места проживания ребенка для дальнейшего решения относительно изъятия девочки из семьи.

От сказанного представителем органов опеки даже Серафима Аркадьевна растерялась. Глаза женщины стали круглыми. Она явно потеряла дар речи. Смотрит на меня с испугом и даже повернуться в сторону представителей власти боится.

- Борисова! – внезапно радостно разводит руки в стороны мужчина с перебинтованной рукой. – Сколько лет, сколько зим!

Даже пикнуть не успеваю, как тут же оказываюсь в его крепких объятиях…