Глава 16. Онежа

- ... И Егор спрыгивает первым, - Валера открывает мне дверь, пропуская первой, и дорассказывает историю, - а темно было уже, и прямо в незастывший бетон. Помнишь, как у Шурика? Упал еще потом. Перемазался весь. Мы нашли колонку. Отмыли его, конечно, но одежда была убита. Ему пришлось раздеться до трусов. И чтобы до дома добраться надо было прилично идти.

- И чем закончилось? Он так и шел без одежды? – Усмехаюсь, слушая историю о их приключениях.

- Ха, пошел. Мы все пошли. Ну по-любому бы все смеялись над ним. Три парня одеты, а четвертый в труселях только. Мы все разделись и так пошли по городу. Раз уж быть придурками, так всем вместе. 

- Вас полиция не забрала?

- Нет, но скорее всего потому, что они просто не встретились нам на дороге.

Те несколько историй, которые Валера успел мне рассказать, пропитаны их дружбой. Как чем-то очень надежным и постоянным. 

Я улыбаюсь после рассказа Валеры и в таком приподнятом настроении вхожу в палату к Кате. Делаю глубокий вдох и замираю.

Егор лежит рядом с дочкой на кровати и читает ей книгу. В сердце неприятно колет, что так и не рассказала ему ничего.  Потом же будет хуже. Понимаю это, но он сам все время меня останавливает. Как будто знает, но не хочет одновременно это знать.

А их тяга друг к другу становится все очевидней. Ведь я не просила его сегодня приезжать, заходить к ней,  он сам все это делает. Хочет этого. Ему нравится это. И Катя с ним спокойно себя чувствует. 

 Но не при Валере. Это наше дело. Наше маленькое семейное дело. 

Егор смотрит на меня не улыбаясь, переводит взгляд на Валеру. Оценивает нас двоих. Я еще в прокуратуре заметила, как они взглядами общаются и без слов понимают друг друга. 

В конце концов я ничего такого не сделала и меня сейчас больше волнует Катя. Присаживаюсь на край ее кроватки и целую дочку в лобик. Она все еще грустная и вид болезненный. Но, когда сжимаю ее руку, улыбка касается ее губ. 

- Как ты, малыш? 

Хмурит брови и поджимает губы. Болит. Но она не скажет об этом. 

Валера делает пару шагов в сторону Егора и протягивает руку, которую тот тут же пожимает. Расслабляюсь. Все нормально.  

- Ты прав был, Гор. В том центре бардак и халатность. Отдавать свои деньги туда не стоит. 

- Что узнал? - Откладывает книгу и поднимается, садясь на кровати. 

Егор смотрит на друга, а я боковым зрением подглядываю за ним. Такой серьезный и недовольный. А ещё кажется, что меня игнорирует.

- Пойдем, ко мне, расскажу все. Решим, что делать. 

Я разворачиваюсь к Валере и смотрю на него. Я ведь тоже имею право решать.  

- Онежа, побудь с дочкой. – Кивает мне. Надеюсь, он знает, что делает.  

Хотят обсудить что-то без меня. Ничего плохого я вроде не сделала, но все  равно неприятный червячок, что хотят решить что-то за моей спиной точит большую дыру, запуская туда обиду. Может и накручиваю себя, но спорить не буду. Они мне помогают, и никто пока не сделал что-то не в моих интересах. Хочу словить взгляд Егора, но он не смотрит.

- Кать, пока, - протягивает ей кулак и он нехотя отвечает, стукая своим кулачком в  его. - Мама дочитает книгу. Пока, - кивает мне, быстро мажет по мне взглядом. Но не задерживается.

Как только мужчины оставляют нас, раздеваюсь и поправляю Кате одеяло. 

- Вы читали с Егором книгу? - Катя кивает в ответ. «Русалочка». Он помнит свои обещания. - Котеныш, я хотела с тобой поговорить. - Дочка в ответ расширяет глаза и внимательно смотрит. – Тебе нравится Егор? - Она как-то неуверенно пожимает плечами, чем вводит меня в замешательство. Вроде бы  они так много времени проводят вместе, и она так всегда на него смотрит с обожанием. А тут... - Что-то случилось? - Молчит и смотрит не моргая. Как теперь из нее вытянуть, что не так. Что-то плохое точно нет. Но где-то он успел накосячить. - Ругал тебя? Обижал? - спрашиваю на всякий случай, и расслабляюсь, когда она машет головой из стороны в сторону. - Что он сделал, Кать? Про меня что-то сказал плохое? - Снова немое «нет» от нее. - Напишешь мне? - Снова «нет». В груди неприятно сдавливает от этих ее качаний головой. И у меня остается один только вопрос, который должен расставить все по местам. - Хочешь себя такого папу? 

Она смотрит на меня, а потом отрицательно качает головой. 

Да, черт!

- Катя, что он сделал? – Это уже совсем не смешно. Скорее, настораживает. - Ты же так играла с ним. Ждала встречи, а сейчас что?

Мой маленький партизан сжимает губы и не собирается ничего рассказывать. 

Вот только я решила все всем рассказать, чтобы стало ещё лучше, как появляется что-то, что останавливает меня. Я не знаю, что делать. Рассказать ему, он будет тянуться к ней, а она не хочет. Как бы не навредить Кате, делая то, что она не воспримет. Мне же все врачи говорят, что ей надо побольше положительных эмоций. 

- Хочешь есть? – Переключаю на другое, чтобы дать себе время обдумать все. Немое «нет». - Книгу дочитаем? - смотрю на новую книжку, которую, похоже, Егор купил ей. Не поленился заехать в книжный. - Катя, что Егор сделал? Не пугай меня. - Молчит. А у меня в горле перехватывает. - Ты просила папу! Ты хотела, чтобы у  тебя был папа. Вот, я  нашла его, что теперь не так?! Если он купил не ту книжку или не ту игрушку, Кать, это ерунда все. Он может купить другую. Просто не знает тебя. Не знает, во что ты играешь. Скажи мне что-нибудь! - срываюсь на нее и тут же понимаю ошибку. Осекаюсь. Но слезы уже сдержать не могу.  Наклоняюсь к ней и обнимаю. - Прости малыш, прости. Мама просто очень сильно устала. А ты не хочешь мне помочь. - Оправдываю себя, хотя давать волю эмоциям не имела права.

Катя обнимает одной ручкой и гладит меня по голове второй. Ей не понять все, что твориться у меня в душе. То, что скрыла от него ребенка, то, что и сейчас не рассказываю. Думала не серьезно все, а оно как-то резко перевернуло привычный мир.  Что у Кати в голове творится? Чего я не могу уловить? Чего не могу понять? 

Вытираю слезы и выдыхаю. 

- Прости, детка. Мама просто очень сильно расстроилась. 

Егор так и не появился у нас сегодня. Не хотел встречаться со мной. Я ведь просто съездила с его другом по делам. Еще утром мне казалось, что я наконец начала разматывать клубок своих проблем и тайн, как снова накинула пару витков, запутывая себя окончательно. 

Егор объявляется около семи вечера. Сам звонит. И я, чтобы не волновать Катю, включаю ей телевизор, а сама выхожу в коридор. Волнуюсь и уже готовлюсь оправдываться и просить прощения, чтобы все стало, если не лучше, то хотя бы как было.

- Да, - тихо отвечаю. 

- Привет. Ты где? - Вроде  говорит спокойно, но не так, как это было утром. Что-то поменялось.

- У Кати еще. 

- Нам надо встретиться кое с кем. 

- С кем? Зачем?

- Не волнуйся я буду рядом. 

- С кем встретиться, Егор? - Неприятное предчувствие заполняем все внутри.

- Узнаешь. 

- Нет, сейчас говори. Иначе я никуда не поеду. 

- Просто доверяй мне. Я заеду минут через двадцать. Будь готова. 

Отключается. 

Просто доверять. Просто потому что до этого он меня не подводил, я могу на это пойти. Но нутром чувствую это не романтический ужин. 

- Катюш, маме надо уехать. – Возвращаюсь к дочке. - Побудешь с тетей Сашей ночью, хорошо? - Дочка кивает и продолжает внимательно смотреть мультфильм на телевизоре. - Я тебя люблю. - Наклоняюсь, целую в щеку. – Пока. - Она кивает в ответ.  - Не боишься тут оставаться? – Отрицательно качает головой. 

Через двадцать минут, стою на ступеньках клиники и жду, когда подъедет Егор. Его машина появляется из-за угла и я, отряхивая снег с опушки куртки, ныряю в теплый салон с приятным ненавязчивым ароматом.  

По его мимике и жестам пытаюсь считать настроение, но не успеваю. Егор разворачивается и, положив руку на заднюю сторону моей шеи, торопливо тянет к себе. Его губы касаются моих. Теплые и шершавые. Скучает и извиняется одновременно. 

- Куда мы едем? - Шепчу, когда он останавливается. 

- Сейчас расскажу. Как Катя? -  Заводит машину, и мы покидаем территорию клиники. 

- Нормально все. Только… Что вы с ней делали, Егор? 

- Мультик посмотрели, почитали, покормил ее. А что? – девочка, внутри меня, улыбается. Я вспоминаю, как вот также, папа сидел со мной, когда мама уезжала в командировки. Все бы отдала, чтобы снова вернуться в то время. Хотя бы на пару минут. 

- Егор, Катя как будто обижена на тебя. 

- За что? Нормально все было. Тебе показалось. 

Знал бы он, что я у нее спрашивала и как она ответила.  

- Что еще делал? Может с кем-то говорил? 

- Медсестра заходила, Варя звонила. 

- Что Варе наговорил?

- Да, ничего особенного. Она спросила как ты.

- Ты, что сказал?

- Да что случилось то?

- Подожди. Что. Ты. Сказал Варе?

- Да так, она извинялась за утро. Я принял извинения.  

- Про меня что-то говорили?

- Думаешь, она бы проигнорировала этот вопрос? 

- Егор, что ты ей сказал? Не знаю, про меня или про дочь? Катя на тебя обижена. 

- Про Катю, я, вообще не говорил. Про тебя, Онеж, ничего обидного. 

- Егор? — Вот это «ничего обидного» цепляет. 

- Что Егор?

- Ты хоть понимаешь, насколько у Кати подвижная психика? Вот она услышала что-то, и перестала говорить. Ты обронил слово или фразу, а она, уже на тебя обиделась. 

- Ладно, я завтра с ней поговорю сам. Хорошо?

- Пожалуйста, было бы просто отлично.

- Могу я тебя тоже попросить кое о чем? 

- Можешь. 

- Если уезжаешь куда-то или встречаешься с кем-то из моих друзей, я хотел бы знать об этом. 

- Ты ревнуешь?

- Люблю быть в курсе всего, что меня касается. 

- Ты ревнуешь, - не отвечает, но крепче сжимает руль и лукаво улыбается, — Это же твой друг, Егор. 

- Вы пропали. Ты сбрасываешь. Он говорит, что увез тебя. Я бы сам с тобой съездил. 

- Думаю, в медицинских терминах, Валера разбирается лучше тебя. Знаешь, как он этого врача на лопатки уложил? 

- Представляю. Он мне пересказал, вкратце. 

Вопрос с Катей не понятен, но так и быть оставим его до завтра. 

- Так куда мы едим?

Егор сглатывает и бросает на меня быстрый взгляд. 

- Надо встретиться с… тем, кто сбил твоих родителей. 

- Что? С кем? - Переспрашиваю, давая себе подумать об этом вслух.  - Не буду я ни с кем встречаться! Это кто-то из твоих друзей, да? Хочешь его отмазать?

- Нет. Не совсем. 

- Я так и знала, что этим закончится! Сначала напугали, втерлись в доверие, а потом, давите на жалость? 

- Остановись. Все не так!

- Не так? А как? Ты его не знаешь? 

- Это двоюродный брат моего друга. 

- Аха… Можешь остановить. Я дальше не поеду. 

- Я против вашей встречи, но Рома просил. Его брат хочет поговорить с тобой. И я ничего не подстраивал. Честно. Я даже на встречу Рому позвал, потому что одну тебя, отпустить не могу. А без него я боюсь не сдержусь, и что-нибудь сломаю тому уроду. Ты забыла что ли, что мне тоже досталось? 

- Мне все равно, кто чей брат и кто кому друг!

Я вспоминаю, как Егор и тот мужчина, переглядывались в прокуратуре. Они узнали его тогда. Решали, что делать, но ничего лучше, чем запугать меня, не нашли. Хорошо, что я не успела ему рассказать о Кате. Она как будто поняла это раньше Егора. А меня, словно закутали в кокон лжи. Все их действия были направлены на то, чтобы выгородить очередного друга. 

- Зачем меня везти, если у меня и так нет выбора? Вы же решили абсолютно все? Если не заберу, то вы, причините вред Кате, потом - мне. 

- Просто выслушай его, хорошо? Никто тебя не заставляет, и я не знаю, о чем он хочет поговорить, но догадываюсь. 

- Я тоже догадываюсь! Ни видеть, ни слышать его желания нет!

Паркуемся возле какого-то бара или клуба. Первый раз тут и от этого еще больше не по себе. Новые места настораживают своей непредсказуемостью и неизвестностью. 

Я понимаю, что интуиция не подвела, как только мы оказываемся внутри. Высокая сцена с танцующими там девушками в одном белье. Слишком громкая музыка. Как будто надо заглушить голоса тех, кто тут проворачивает махинации.  Слишком много нетрезвых лиц, алчно глядящих на сцену. И я в своей короткой зимней куртке, темных джинсах и сапогах-дутиках как чукча. 

Егор все также крепко держит за руку и, кажется, пытается меня заслонять от этого, направляясь в какое-то определенное место. Пальцы потеют в его ладони. Одна бы я точно тут никогда не оказалась. 

Как под гипнозом каким-то иду. Ноги плохо слушаются. Дышать тяжело. 

Закрытая комната. Никаких окон. Полумрак. Небольшой стол, много разной еды. Телевизор на стене. В углу шест. Хорошо хоть там никого нет. И двое мужчин за столом.  

Егор здоровается с первым, выглядящим как с обложки Forbes, пожимает ему руку и, притягивая к себе, хлопает по плечу. Слишком дружеский жест. Он так здоровается не со всеми. На второго только смотрит. 

- Онежа, Роман, - отступает Егор, представляя меня.

Брат, друг… Внутри все смешивается и я не понимаю, кто здесь в какой роли выступает. 

Роман, заинтересованно улыбаясь, протягивает мне руку, но я не подаю свою в ответ. 

- Что вы от меня хотите?

- Давайте присядем. Разговор деликатный. - Отвечает парень и рассматривает меня. Ну что? Надо было сказать, что тут дресс-код. Может быть я бы и оделась соответствующе. - - Мы тут кое-что заказали, но если хотите можно выбрать другое. 

Напряжение искрит так сильно, но у меня начинают покалывать кончики пальцев. Я смотрю на второго мужчину. Тоже молодой. Чувствует себя так спокойно, уверенно. Ест с аппетитом мясо с картофелем.  

Егор отодвигает мне стул, но я не сажусь.

Мне как вообще сидеть за одним столом с ними? И, если Роман тоже не садится, ждет, когда сяду я, то второй не думает о каких-то манерах.

- Это мой двоюродный брат Семен. - Кивает Роман на парня слева от себя.  – Может, присядем лучше? - Откашливается, как будто ему тоже неудобно. 

За день я всего пару кружек кофе выпила из автомата и есть ужасно хочется. Тем более на столе столько всего вкусного, но воротит от всего этого. Накатывает тошнота. Семен… Фотографии его я не видела. А вот имя хорошо въелось в память. Семен вытирает салфеткой рот и небрежно бросает смятую бумажку на стол. 

- Садись, - приказывает мне так, что я чувствую себя тут виноватой.

- За одним столом с ним я сидеть не буду.

Трое мужчин и я. И вроде как Егор на моей стороне, но что там на самом деле у него в голове, я не знаю. Но у меня всегда есть козырь, который я могу использовать в любой момент. Наша дочь.

- Что ты! Какие мы правильные! Думаешь на тебя ничего нельзя нарыть? – Смотрит в глаза с ненавистью.

Егор дергается в сторону Семена, но Роман успевает его остановить.

- Не дергайся ты, я хочу найти компромисс. Чтобы всем было выгодно.

- Хах, - вырывается из меня. - Компромисс? 

- Предлагаю сделку. Ты забираешь заявление, а я выплачиваю тебе шестизначную сумму морального ущерба,  естественно не в рублях. Скажем, вот такая сумма. 

Он что-то пишет и разворачивает мне салфетку с суммой в полмиллиона.

Смотрю на это количество нулей и не могу осознать, представить, сколько это. Откуда столько?

Да меня скорее убьют за владение такими деньгами, чем за заявление в полицию.

- Подождите, - вмешивается Роман, - он не с того начал. Семен очень извиняется… - замолкает предлагая тому продолжить самому. 

- Да. Я раскаиваюсь. И приношу вам самые искренние извинения. – Паясничает. А я снова вижу, как Рома останавливает Егора, чтобы тот не кинулся на наглого мажор. – Эй, тише. Отец заболел у меня, девушка бросила, период такой паршивый в жизни был. Я сел за руль пьяный, признаю. Дико ненавидел всех. Но убивать никого не хотел. И в тюрьму не хочу. - Семен этот играет роль мученика, но жалости не вызывает совсем. – Я, правда, раскаиваюсь. И я не хочу в тюрьму. Я жить хочу.

- Да? И я хочу, чтобы моя мама была жива. А нельзя уже. И папа, чтобы здоров был. Тоже нельзя. Почему ты должен жить, а кто-то уже нет? Вы меня пытались убить и напугать.

Бросаю взгляд на Романа. Тот молчит и глубоко вздыхает. 

- Он хоть и мой брат, но я не оправдываю его, Онежа. – Я даже представлять не хочу, если бы мне пришлось быть в такой ситуации. Родной мне человек может сесть в тюрьму, а можно заплатить денег и спасти его. - Родителей уже не вернуть, а деньги хорошие. Ты могла бы жить на одни проценты от них до конца жизни и ни в чем себе не отказывать. Он все равно получить срок. Просто он может быть условным, а может быть нет. 

Это бы в одну секунду решило все мои проблемы. Обезопасило бы меня до конца жизни. Я пытаюсь сосредоточиться и подумать, что делать. Плюнуть на гордость и справедливость, забрать деньги и жить на них. Или пойти на принцип, подставить себя и Катю под возможный удар, но не предавать родителей...

Все молчат. Ждут моего решения. А я смотрю сначала на этого мажорчика, уверенного в себе и своей правоте, потом на его брата, такого же мажора. И, на Егора, который где-то между нами. 

Каждый из них, сейчас, ставит себя на мое место и придумывает реплику, которую скажет в ответ на мое «согласна» или «не согласна».

Это бы в одну секунду решило все мои проблемы. Обезопасило бы меня и Катю до конца жизни. Но, с другой стороны,… 

Егора же чуть не убили, а он оценивает свою жизнь в каких-то полмиллиона? Которые к тому же достанутся мне. Или я должна поделиться? И тут, до меня,  доходит смысл всего. 

Никто ничего платить мне не будет. Конечно, зачем…? Я заберу заявление, а от меня просто отстанут. Кто  я такая, чтобы требовать эти деньги? С кого? Как? Я что, должна буду бегать за этим Семеном и напоминать о том, что он мне должен каких-то полмиллиона? Смешно!

Противно от всего, ужасно. 

- Так что? - поторапливает Семен, допивая сок. Я думаю, что сок, но не уверена. Представляю, как он сейчас сядет за руль и снова поставит под угрозу чью-то жизнь.  

- У меня нет мамы. Отец-инвалид. Что мне ваши деньги, когда я буду знать, что убийца на свободе? Он жив, здоров, пьет, радуется жизни. Отмечает дни рождения с семьей. Ездит в путешествия. У меня же, никогда, этого уже не будет. Никогда! Вам не понять! - Нёбо сводит болью от накрывающих слез и я пячусь в сторону двери ,чтобы видеть всех троих.

- Для вас деньги самое главное. Предать память за них готовы! Хотя о чем я? Это же не у вас отобрали родителей. - Мне угрожает сейчас сумасшедшая опасность. И вчера я готова была забрать заявление. Хотела забрать. Но смотрю на этого урода и понимаю-  хочу, чтобы он тоже страдал. А еще больше хочу, чтобы больше никто не погиб. Потому что раскаиваться он не умеет. Как и исправляться.

- Мне не нужны эти деньги. Тем более, что заработаны они, скорее всего, нечестным путем. От них не будет счастья, зато перед родителями, моя совесть будет чиста. 

- Курица тупая, в каком курятнике откопали ее? - выплевывает слова в сторону Егора, и он в ответ дергается на этого петуха и ударяет его в лицо. 

А я со страха разворачиваюсь и убегаю. Слышу, как за спиной зовет Егор, останавливая меня,  не хочу ни с кем из этой троицы говорить. Противны хотя бы тем, что друзья этого Семена. 

Бегу на выход, пробираясь сквозь подвыпивших, и двигающихся не в такт людей. Мерзкое место. Мерзкая аура. 

Ладонью затыкаю рот, чтобы не смотрели на меня. Как плачу. Как чуть душу не продала этому дьяволу. Предала себя и родителей. 

Наконец выход и улица так близко. Морозный ветер холодит слезы. Бегу по тротуару, подальше от этого места. Пробегаю мимо машины Егора И замечаю дальше такси. Открываю дверь и узнаю, что водитель свободен. Занимаю место в теплом салоне. 

Называю адрес, трогаемся. Еще раз оглядываюсь на дверь клуба. Егора нет. Не догоняет. 

Мужская дружба всегда на первом месте, да?

Как могу сдерживаю эмоции, не получается. Не знаю, на кого больше злюсь. На них, что думали, что так мерзко можно со мной. Я ведь глупая, поверю во все. 

Мы проезжаем мимо дверей клуба, и я еще раз всматриваюсь. Егора нет. Он не пошел за мной.