Глава 21. Егор

- С днем рождения, Юр! - Я натягиваю улыбку и хлопаю друга по плечу. Планы у нас были грандиозные на эти выходные, но если у одного проблемы, то остальные не будут в это время веселиться. Так было всегда. 

На самом деле, мы, скорее всего, все равно встретимся, только чтобы придумать, что делать дальше. У нас же редко бывает проблемы у одного. Кто-то защищает, кто-то лечит, кто-то решает финансовые вопросы, кто-то всех организовывает. 

- Спасибо. Давай к делу. Вопросов пока больше, чем ответов.  

Я уже, в письменной форме, рассказываю все, что видел. Видео с регистратора не помогли, номер, как будто специально, залеплен снегом. Есть только цвет машины и модель. А таких машин в городе тьма.  

- Егор, смотри на видео. Видишь, она собирается переходить дорогу и именно сейчас, приходит сообщение. 

- Совпадение. 

- Нет. Мы нашли ее телефон. Онеже написали сообщение с незнакомого номера. По времени как раз, когда она должна была перейти дорогу. Кто-то специально ее отвлек. Потом сообщение было удалено. Номер остался. Мы сейчас проверяем, на кого он был зарегистрирован. И  мои умельцы пытаются восстановить удаленную переписку. 

- Вот дьявол. Она хотела забрать заявление, но не успела. 

- Теперь уже поздно. Будем так выкручиваться. Искать того, кто был за рулем. А через него на заказчика. 

- Чем я могу помочь? 

- Ничем, правда. Береги Онежу, чтобы больше не было покушений. 

- Да отец уже с охраной в больнице договорился.  

- Юрий Александрович, можно? - В дверях появляется молодой старлей. 

- Заходи.

- Восстановили то сообщение, стертое. 

- Отлично, что там? Показывай. 

- У меня есть информация из клиники, где лечится ваш отец. Есть доказательства, что сейчас его будут специально залечивать психотропными препаратами, - Юра читает вслух и поднимает на меня глаза. 

- Подожди, они с Валом туда ездили недавно. Валера их там расшевелил всех. Пригрозил иск в суд подать, за их халатное отношение. 

- Думаешь, это мог быть врач? 

- Проверьте эту версию тоже. У них есть мотив избавиться от Онежи. Чтобы потом избавиться от отца, и не лечить его полгода бесплатно. 

- Вот как мать-одиночка смогла столько врагов  нажить, причем таких влиятельных? - Пожимаю плечами в ответ. - Ладно, мы проверим эту версию тоже. Но кто-то много о ней знает, раз известно на что давить, чтобы она, через дорогу шла, и не думала ни о чем. 

Выхожу из прокуратуры и понимаю, надо подумать. Как-то же можно зацепиться. А если и вправду врач из той клиники? Они его поставили в такие условия, что ему проще избавиться от девушки, а потом и от отца? Онежа-Онежа… Как тебя защитить от них, ото всех…

Я заезжаю в больницу, один. Без Кати. Мне тяжело видеть Онежу такой, ребенку и подавно. Хотя бы пару дней потяну. Может скоро станет лучше.  

- Я смотрю по состоянию параметров. - Комментирует за спиной Вал, когда стоим у двери в реанимацию. - У нее сильное сотрясение, внутренние органы повреждены. Так лучше сейчас. 

- Зайти к Онеже нельзя?

- Это ей не поможет, а хуже сделать может. Поэтому, пока нет. Вовка, кстати, спрашивал про Катю. Может, опять их состыкуем? Пусть поиграют. Вдруг, поможет. 

- Давай их к моим завезем, а сами посидим, в баре, где-нибудь. Надо обсудить еще раз все, что происходит и заодно отметим дни рождения ваши.  

- Как родители к Кате отнеслись?

- Они ее уже во внучку записали. Носятся с ней. Я бы устал от такой гиперопеки. Я, если бы и захотел, уже не смог бы Катю бросить. 

- Я вот про Вовку тогда также думал, поэтому усыновил. При живом отце. А сейчас не представляю, как бы я без него был. Кто бы меня постоянно подначивал на разные авантюры? Как скучно бы я жил. 

Так и хочется спросить про Еву, но я молчу. Знаю, что он не любит эту тему. Или даже стесняется, скорее. Думает, что мы осудим его, если бы дал шанс. Иначе, почему так и не попробовал ни с кем больше, а полностью растворился в работе и своем ребенке…

- Катя пришла сегодня ко мне ночью, ей страшно было. - Усмехаюсь, вспоминая. - Рядом уложил. Понимаешь, не к маме или к Варе пошла, а ко мне. Хотя кто я ей? И мне кажется, я пока вижу, только оболочку. Все самое интересное и вкусное скрыто от меня.  

- С детьми нелегко порой. Это сто процентов. Характер свой показывают и тебя проверяют на рамки дозволенного.  Но без них, как будто делаешь-делаешь что-то, а для чего? Кого порадовать? С кем поделиться?  Родители, конечно, есть. Но у них, все равно уже, отдельная семья. Они рады за меня, конечно, но кому оставить потом все, что я создам. Кого научить тому, что умею сам? Это бесценно. 

- Да ты философ. 

- Мне кажется, я просто старею. - Смеется в ответ.  

Спустя час возвращаюсь домой. 

- Мам, это я. - Громко говорю, потому что меня никто не встречает. 

- Егор, привет. Есть будешь?

- Буду, где Катя? - Разуваюсь, снимаю куртку. 

- Я отправила их с отцом на горку.  

Подхожу к окну и проверяю, все ли у них нормально. Детей много, поэтому сначала выцепляю фигуру папы, потом Кати. Может, после операции и не стоило бы так напрягаться, но вроде бы все под контролем. С майором в отставке можно и расслабиться.  

Мою руки и слышу звук мобильного в кармане. Опять незнакомый номер. 

- Да, - тут же отвечаю. 

- Егор, здравствуйте. Это Александра. Подруга Онежи. 

- Да. Слушаю. 

- Егор, мне надо увидеть Катю. Могу я приехать туда, где вы сейчас живете? 

- А что такое?

- Понимаете, пока она в больнице, документы на опекунство девочки есть только у меня. Я вам доверяю, но мне надо точно знать, что у Кати достойные условия. Мне предложили стажировку, на неделю, за границей. Я не хочу отказываться, но и Катю оставить не могу. 

- Хорошо, приезжайте. Сами у нее спросите. Я скину адрес. 

Документы на опекунство. Сколько Онежа будет в больнице, неизвестно. Мне надо заняться этим и тоже получить такую возможность. 

Предупреждаю маму, что к нам в гости приедет крестная Кати. Она волнуется. Даже, скорее боится. Боится, что Катю забирают. Боится, что малышке плохо у нас и она захочет уехать. И права по закону мы не имеем ее за соблюдением.

Молча ем. Мама своим волнением еще больше накаляет. Пытаюсь завести разговор на другую тему, но она уже пьет какие-то капли.  

- Мам, успокойся. Она уже спрашивала у Кати. Та, сказала, что хочет остаться у нас. Александре просто надо уехать из страны. Она уверена, что Кейт тут хорошо.  

Слышу, как открывается входная дверь и оборачиваюсь. Папа пропускает Катю первую в квартиру, следом заходит сам. 

- Егор, разденешь Катю? Я пока ей суп налью. - Кивает мама в коридоре. Я знаю, что она хочет просто успокоиться.  

Усмехаюсь и оставляю свою еду. Иду встречать Катерину. Да и перед условиями становится неудобно, что они столько с ней возятся, хотя, вроде как, я должен это делать, а не брать какие-то свои дела. 

Присаживаюсь перед девчушкой, развязываю веревки на шапке. Стягиваю за большой помпон. Укладка растрепанных волос. 

Сажаю на банкетку. Разуваю. Помогаю стянуть комбинезон, в котором она такая большая. А без него - малышка совсем. 

Смотрю в глаза и улыбаюсь. А она вдруг наклоняется ко мне и целует в щеку. Так невесомо. Аккуратно. Первый раз. 

Топит мое сердце окончательно. Ну вот кому я могу ее отдать? Свою девочку.

Когда я вечером выхожу из душа и иду в комнату, где мама постелила Кате, девочку там не нахожу. Зато вижу свет в своей комнате. Усмехнувшись, почесываю затылок и иду в свою комнату.

Моя кровать представляет вагон для пассажиров, где мне выделено место на боковой полке внизу. Прям на самом краю. Хорошо, что не на полу.

Самые козырные места, у окна, заняли мягкие игрушки, кажется, еще Варины. По центру Катя, в обнимку с зайцем и книжкой.

Ждет меня.

Так мягко в сердце становится от всей этой команды. Сам скоро буду похож на медведя плюшевого.

- Спать со мной будешь? - киваю девочке и ловлю довольный кивок в ответ.

Плюхаюсь рядом с Катей на живот и заглядываю в глаза. Она такая красивая. Вся в маму. Про папу я думать не хочу. Раз его до сих пор нет, значит, ему, вероятно, не надо это все. А может, его и в живых нет.

Заправляю прядь светлых волос за ухо и щелкаю легонько по носу.

- Ты когда говорить начнешь?

Пожимает маленькими плечикам и хитро улыбается.

Сдерживаю внутренний смешок. Мне ведь не показалось.

А может, нет никакой травмы? Манипулирует тут всеми? Чего-то хочет, но мол, сами догадайтесь, что мне надо?

- Давай ты мне на ушко тихо расскажешь, почему не говоришь, - поворачиваю лицо, подставляя ухо, - а я придумаю, как тебе помочь.

Катя сразу становится серьезной. Вздыхает. Колеблется и приоткрывает губы. Вижу, как говорит что-то. Точно говорит. Без голоса, но говорит. Одно какое-то короткое слово.

- Кать, ну что? Постарайся. Скажи чуть-чуть громче. Шепотом. Как-нибудь, Катюш? Ты же можешь! - Надавливаю чуть сильнее, потому что хочу, чтобы она заговорила.

И тут же жалею, в глазах вижу реакцию на мое давление. Губы крепко сжимает и начинает часто дышать. Вот-вот пустит слезу. Дурак. Зря давил. Она еще не готова.

- Ладно, все нормально. - Целую в коленку. - Я просто очень хочу услышать твой голос. Русалочка никогда не заговорит, но ты не Русалочка. Знаешь, какое у меня желание на Новый год? – Машет головой. - Хочу, чтобы ты мне что-нибудь сказала. Хоть одно слово. Любое. Исполнишь?

Уголки ее губ тянутся вверх, а глаза щурятся.

- Но можешь раньше, я не против. Все, давай читать.

Мы прочитали сказку про Русалочку уже, наверное, раз пять и все равно Катя ее хочет снова.

Так хочет, что засыпает на третьей странице. Выключаю ночник, чтобы не мешал и ложусь. Сон не идет. За Онежу переживаю. Зачем отпустил тогда в этот магазин? Ведь чувствовал же, что ей не надо одной ходить. Если бы не отпустил, все было бы хорошо.

С такими мыслями и засыпаю. Просыпаюсь, когда уже светло. Кати нет. Я укрыт, а рядом со мной лежат игрушки. Две трети кровати занимают. Надо будет следующей ночью, когда она уснет, их всех удалить. Устроили тут хостел, гастарбайтеры из подвала.

На кухню не иду, и так слышу оттуда запах запеканки и снова проваливаюсь в сон. Жить одному, конечно, не плохо в этом плане. Можно выспаться и никто не спихивает тебя с твоей же кровати. Но определенно, что-то есть другое, когда ты не один. Что-то новое. Интересное. Милое. Беззащитное. Хочется заботиться о ком-то. А не только о своем эго.

Второй раз просыпаюсь от шуршания в шкафу. Катя собирается куда-то.

- Куда ты?

Берет лист и что-то пишет. Несет мне.

«К маме», - написано на листке.

Глупо было думать, что она не вспомнит о том, что я обещал. Еще вчера.

- К ней нельзя еще, Кать.

Малышка в глаза мне смотрит. Исподлобья. Насупилась. Не моргает. Ждет, чтобы я больше рассказал.

- Мама еще спит, Катюш, ей дядя Валера дал таблетку, чтобы она выздоравливала скорее. Но ей надо поспать. Нас не пустят к ней.

Забирает у меня лист и дописывает:

«Ка мне пускали всех я хачу к маме»

- Ладно, давай съездим, но если не пустят к ней в палату, не обижайся. Хорошо?

Девчушка кивает. Как бы не подумала, что я скрываю что-то. В принципе через стеклянную дверь посмотреть можно. Я же видел ее.

Пока завтракаю, пишу сообщение Валу и предупреждаю, что мы придём.

Обещание все устроить выполняет. Приходится надеть медицинские костюмы и маски, чтобы нам побыть у Онежи хоть пару минут.

Катя бросается к маме и обнимает. Ложится ей на грудь. Целует в щеку. Плачет тихонько. Скучает так сильно. Как бы ей не было комфортно со мной, все равно девочке нужна мама. А еще лучше мама и папа.

- Вал, оставишь нас на пару минут?

- Хорошо, только аккуратно. - Кивком обещаю.

- Онеж, - беру теплую, худенькую ладошку. Такая нежная. Жизнь еле держится в ней, но не дает уйти. Тут я и Катя. Касаюсь губами. Веду по коже. Хочу, чтобы пальчиками пошевелила, но понимаю, что не сейчас.

Такой момент. Только наш. Она, я и Катя. Катя видит все. Не говорит, но понимает. Как бы я хотел, чтобы она сейчас очнулась, но понимаю, что этого не произойдет. Поэтому просто хочу, чтобы где-то там, далеко, в ее подсознании, отложилось то, что мы с Катей были у нее. Что мы переживаем.

- Давай, поправляйся, Онеж. - Говорю за нас двоих с Катей. - Нам тебя не хватает. Катя скучает по тебе. У нас столько всего произошло. Ты удивишься. Да Кать? - смотрю на девочку, та кивает. - У Кати уже есть бабушка и дедушка, пусть и не родные. Но мои родители в восторге от нее. Они ее тебе не вернут или поселят у себя, чтобы только Катя у них жила. - Снова бросаю на Катю взгляд. Это все я говорю и ей тоже. Хочу, чтобы знала, что у нее есть семья. Сколько бы мама не лежала в больнице. Она будет оставаться у нас столько, сколько надо. - Представляешь, - говорю Онеже, - Катя со своими игрушками, переехала ко мне в комнату спать. Думаю, - наклоняюсь к Онеже ближе и говорю шепотом, но так, чтобы Катя слышала. - Кажется, я нашел Кате папу. Думаю, я вполне мог бы справиться с этой ролью. Надо только у нее спросить, устроит ли ее? Когда проснешься, тогда спросим.

Выпрямляюсь и смотрю на Катю. Ее взгляд сосредоточен на мне. Она обдумывает все, что я сказал. Я, конечно, могу получить ее «нет», но пусть знает, что я не собираюсь от нее отказываться.

Да я уже столько ситуаций создал, где малышка должна была вскрикнуть «мама» или «папа». Ну, хоть что-то. Но она все копит в себе.

Наши пять минут пролетают сумасшедше быстро. Валера выпроваживает нас, но обнадеживает, что все стабилизировалось.

Усаживаю Катю на переднее пассажирское сидение, в автокресло, и пристегиваю. Удивительно, как за пару дней можно полностью перестроиться. Когда понимаешь, что ответственен за кого-то. Хотя до этого думал, что это жутко и сложно, а когда все сваливается вот так неожиданно, приходится подстраиваться. Думать о «возможных» проблемах просто некогда.

Мы едем по городу в тишине. Даже музыку включать не хочется. Каждый о чем-то своем думает.

Щека начинает гореть под взглядом девочки, что сидит справа. Как будто ждет чего-то или я сделал что-то не так.

- Что Кать? - киваю ей и бросаю взгляд в зеркало заднего вида, в боковое, чтобы перестроиться.

Просто так спрашиваю. Знаю, что все равно ничего не ответит. Но ведь хочет же что-то спросить.

- Ты теперь будешь моим папой?

От неожиданности дергаю головой в сторону. На Катю. Мне послышалось или нет?

Речь отнимается теперь у меня. Зато боковое зрение, едва улавливает машину впереди, которая подрезает меня. Давлю на тормоз. Успеваю остановиться и не въехать в машину спереди.

- Повтори, Катя!

И следом чувствую глухой стук и толчок сзади.

- Твою мать! - Выругиваюсь при Кате, когда понимаю, что в нас въехали. Не сильно, но машину помяли.

- Прости, так плохо говорить, - бью себя по губам, а потом, несмотря на небольшую аварию, начинаю смеяться. - Да! - кричу на весь салон. - Да! Онежа, она заговорила. - Кричу так, будто девушка в больнице сейчас меня слышит. - А ну-ка повтори маленькая проказница?

- Ты слышал! - Шепелявит.

- Конечно, слышал! Берешь в меня в папы? - протягиваю ей ладошку, как будто на ней кольцо лежит.

- Белу. - Протягивает сжатый кулачок, как я учил, и тут же стучу в него своим. Моя девочка.

- Эй, мужик. Ты что творишь? - кричит в окно усатый дядька.

- Кать, я на секунду. - Подмигиваю ей и выхожу из машины.

Я виноват. Знаю. Поэтому просто прошу этого мужика не вызывать ГАИ. Недоволен, но звонит знакомому. Узнает сколько это будет стоить. В итоге я даю ему даже больше. Потому что хочу скорее отделаться.

- Ну что? Едем домой? - Катя кивает. - А ты только со мной будешь говорить или со всеми? - Снова пожимает плечами молча. Прячется в свою ракушку, но фигушки я дам ей спрятаться.

- Папа должен знать, что происходит с его дочкой. - Я тоже умею манипулировать. В этом мы похожи. Хочу узнать, почему она не разговаривала, но решаю пока оставить этот разговор. Ей не просто. Это было что-то очень задевающее.

- Кстати, моих родителей ты можешь называть бабушка и дедушка. Им будет приятно.

- А если им не понравится как я говорю? - как и у любого ребенка, у нее получаются не все звуки.

- Ты про то, что не все звуки выговариваешь? - Она кивает. И тут все становится понятно. Она боялась своего же голоса. Своих неправильных звуков в пять лет. - Да я в пять лет еще хуже говорил. Как видишь, от меня не отказались.

А вот кто это ей это вбил в голову, вопрос. В саду что ли?!

Катя говорит немного, но все же говорит.

Если бы только Онежа знала, да она бы уже проснулась и примчалась. Паркуемся возле дома. Я помогаю девочке выбраться из машины.

- Катюш, посмотри на меня. Я не буду тебя заставлять. И, если ты сама захочешь, тогда скажешь бабушке и дедушке.

Она не отвечает, но я знаю, что понимает. Такая мелкая, а в голове столько мыслей проворачивает.

Мы осматриваем машину, молча вздыхая. Но сейчас авария отходит на второй план. Все отходит на второй план.

Мы поднимаемся на наш этаж молча. Честно сказать, я даже не знаю, хотел бы радоваться с родителями, но боюсь навредить ей излишним вниманием. Хотя бы понятно, в каком направлении искать решение детской проблемы.

- Гор, Катюша, как съездили? - Встречает нас мама. Помогает малышке раздеться.

Катя глубоко вздыхает и выдыхает.

- Папа разбил машину.

- Катя, блин, ну кто так начинает разговор… - Смеюсь и тут же начинаю успокаивать маму, что ничего страшного не произошло.