Эпилог

Гордей

Я украдкой кошусь на Нику, на пару секунд отвлекаясь от дороги, и в тысячный раз убеждаюсь, какая она невероятная.

Красивая. Но не той броской красотой, от которой слепит глаза, и которая на поверку оказывается дешевой стекляшкой. А гипнотическим природным очарованием.

К ее ногам хочется положить весь мир. Достать ради нее звезду с неба. Открыть новую планету или целую галактику. И сделать так, чтобы она больше никогда не плакала.

А если бы слезы и появлялись на ее длинных пушистых ресницах, то только от искрометного счастья.

— Все в порядке, родная?

Я замечаю, что сегодня Вероника то ли рассеянная, то ли немного отстраненная, и спешу накрыть ее ладонь, лежащую на подлокотнике, своей. Электрический импульс передается от меня к ней и возвращается обратно, прокатываясь от кончиков пальцев до самой макушки.

— Все хорошо, Гордей. Красный.

Предупреждает меня Ника, устремляя взгляд вперед, и я мягко оттормаживаю перед стоп-линией.

Сонечка дремлет в детском кресле на заднем сидении. Ее немного укачивает в машинах. Негромкая музыка льется из колонок. А я ощущаю себя баловнем судьбы.

Мне достались две самые лучшие девчонки на свете.

Я и раньше водил достаточно аккуратно. Но с тех пор, как Солнцева вернулась в мою жизнь, я стал еще более предусмотрительным. Я не хочу подвергать их жизни ни малейшей опасности и стараюсь стать образцово-показательным отцом.

Я уверен, слабак-Белов скоро сольется с нашего горизонта. И я готов его заменить.

— Приехали.

Негромко произносит Ника, обрывая поток моих мыслей, и ждет, пока я заглушу двигатель и открою для нее дверь. Я приучил ее к тому, что мужская забота — это нечто само собой разумеющееся, и она больше не должна тянуть ничего одна.

Улыбнувшись, Вероника вкладывает свои пальчики в мою лапищу и ступает на асфальт. Кругом еще лежит плотный слой снега, но солнце светит уже по-весеннему.

Дотронувшись губами до Никиного виска, я иду к Соне. Отстегиваю ремень безопасности и беру ее на руки.

Малышка не просыпается. Только сопит сладко и прижимается щекой к моей груди, отчего сердце стучит в два раза быстрее.

Поднявшись в квартиру, я укладываю Соню, поправляю одеяло и мою руки. Избавляюсь от костюма. Ныряю в свободные домашние штаны, иду на кухню и понимаю, как сильно я изменился за несколько месяцев.

В отношениях с Дилей мне бы и в голову не пришло стоять у плиты. А вот для Ники хочется приготовить что-нибудь вкусненькое.

— Пасту с морепродуктами заказывали?

— Я помогу.

— Отдыхай. Лучше расскажи мне что-нибудь.

Я мягко надавливаю Веронике на плечи, призывая ее расслабиться, и топаю к холодильнику. Достаю продукты, а за спиной журчит мелодичный родной голос.

— Знаешь, Гордей. Мне кажется, я всегда тебя любила. С нашей первой встречи. Когда ты ввалился в антикафе в этой твоей черной косухе нараспашку, взъерошил волосы пятерней и пригвоздил меня своим фирменным взглядом к диванчику. Я сравнивала тебя со своими сверстниками, друзьями, и все они меркли на твоем фоне. К Вадиму я не испытывала и половины того, что чувствовала к тебе.

— А я думал, причина в том, что я круто целуюсь.

— И в этом тоже.

Звонко смеется Ника, а у меня в груди вспыхивают фейерверки. Ее признание окрыляет и превращает меня в какого-то сверхчеловека.

Спустя двадцать минут я выкладываю пасту на тарелки, снова касаюсь Вероники ненароком и откупориваю бутылку лучшего итальянского вина. Разливаю его по бокалам и пытаюсь вручить напиток Нике.

Но она отрицательно качает головой и уязвимо прикусывает нижнюю губу. Мнется, как девочка-подросток, и робко прячет глаза.

— Я хотел отметить.

— Мне нельзя, Гордей.

— Ты…?

— Кажется, беременна. Да.

Тихо-тихо выдыхает Ника, а у меня мир переворачивается вверх-тормашками.

Сначала я изучаю ее пристально, а потом подрываюсь с места и сгребаю свою женщину в охапку. Обнимаю осторожно, как будто она хрустальная ваза, которая требует максимально бережного отношения, и скольжу ладонями по ее волосам, лопаткам, пояснице.

Во мне столько эйфории, что я не могу сложить слоги в слова. Из меня вылетают только разрозненные междометия и дикие хрипы.

— Ты рад?

Робко интересуется Вероника, цепляясь пальчиками за мои плечи, и я жадно впиваюсь в ее губы прежде, чем дать ответ.

— Безумно, родная. Безумно.

Остаток дня окрашивается в теплые тона, и я до самого вечера не выпускаю Нику из рук. Глажу ее пока еще плоский животик. Рисую узоры на острых ключицах. И не оставляю ни единого сантиметра на ее теле не зацелованным.

Я засыпаю безмятежно, крепко прижав ее к себе. А на следующее утро везу в клинику, чтобы убедиться в том, что показывает тест-полоска.

— Беременна.

Подтверждает Ника, выскальзывая из кабинета врача, и любовно прижимает к груди медицинскую карточку, как самое драгоценное сокровище.

В честь такого события я скупаю в магазине целую груду фруктов и выбираю громадный торт со сливками, чтобы отпраздновать. Топчусь на пороге Сониной комнаты и захожу внутрь, опускаясь перед малышкой на корточки.

— Сонечка, а ты бы хотела братика или сестричку?

— Я давно прошу маму о братике, — сообщает кроха, и меня снова кидает в водоворот искрящегося счастья.

— Значит, мы тебе его подарим.

— Скоро?

— Надо немного подождать. Месяцев девять. Справишься?

— Справлюсь.

Соня гордо приподнимает подбородок, демонстрируя непреклонную решимость, и обвивает меня руками за шею.

Моя часть. Моя кровь, и речь сейчас не о ДНК. Дочка.