Глава 3. Иван

– Что за клуша оставила снегокат прямо посреди проезжей части? – недовольно рыча, выхожу из авто. Я опаздываю на работу. У меня сегодня первый рабочий день в новом офисе, а тут еще это дурацкое транспортное средство, как назло, попало прямо под колеса и раскрошило бампер. Теперь еще придется эвакуатор ждать. Круто, Ольховский! Только ты, блин, мог так попасть! – Иван, почему ты остановился? – недовольно куксится Вера, поправляя прическу. – Если ты не слышала, то у меня сломалась машина, – говорю, с трудом сдерживая вертящиеся на языке грязные словечки. Не для детских ушей они. – Папа, ты меня отведешь в детский сад? – спрашивает Сонечка и начинает грызть ногти в ожидании ответа. – Малыш, сегодня в группу тебя поднимет мама, – отвечаю дочке до того, как в разговор вклинится Вера. Моя бывшая жена и без того оказывает негативное влияние на дочь, делает из маленькой девочки не пойми кого в погоне за идиотскими лайками. Если она продолжит и дальше использовать нашу дочку для достижения своих корыстных целей, то мне придется применять более суровые методы. Ребенок должен расти ребенком и воспитываться в нормальной безопасной среде, а не становится посмешищем и непутевой актриской. – Ты обещал! – шмыгая носом, топает ногой дочь. – Соня, – останавливаю ее предупреждающе низким голосом. – Прекрати истерику. – Иван, ты не прав, – вставляет свои пять копеек бывшая жена. – Ты обещал дочери поднять ее в группу. – И что? – мне приходится собрать всю волю в кулак, чтоб не взорваться. – Ты тоже слишком много всего обещаешь, – жестко ставлю на место жену. Она поднимает на меня взгляд, полный возмущения, и раскрывает рот, желая разразиться гневной тирадой, как я не позволяю ей этого сделать. Выхожу из машины, достаю дочь и обещаю малышке, что обязательно провожу ее в следующий раз. Показываю на разбитый бампер, объясняю причину, по которой мне нельзя уходить с места происшествия, и вместе с недовольной матерью отправляю ее в группу. Только успеваю выдохнуть и связаться со своими парнями, чтобы прислали водителя и эвакуатор, как ощущаю хлесткий толчок в плечо. Оборачиваюсь и, совершенно изумленный смотрю, на невысокую хрупкую девушку. – Вы! – фурией летит на меня. – Вы раздавили мой снегокат! – Я? – моментально завожусь. Она совсем ку-ку? Сама бросила его на проезжей части, а теперь еще жалуется! – Нечего свои вещи раскидывать, где ни попадя, – парирую, злясь. – Из–за вас я машину сломал, – показываю ей на оторванный бампер. Судя по вытекающей из-под капота лужице, я еще и радиатор пробил. Шикарное начало шикарного дня! С новой должностью! – Почините! Ничего страшного, – фыркает. Она совсем бесстрашная что ли? Или с головушкой у нее не лады? Неужели не осознает, как сильно попала? Тем временем девица наклоняется вниз, тянет за металлическую составляющую покореженного снегоката, раздается громкий хруст, треск, и вместе с детским транспортным средством от машины отлетают бампер и решетка радиатора. Девушка теряет равновесие, ее начинает заносить, и я в самый последний момент подхватываю ее, не позволяя упасть. – Ой, – пищит, округляя глаза. – Спасибо, – выдыхает, приходя в себя. Смотрим на машину. – Извините, – говорит убитым голосом. – Я не специально. – Специально так не получится, – усмехаюсь. – Ольховский! Так вот почему ты не повел в группу свою дочь! – недовольно фыркает бывшая жена. – Решил баб у детского сада клеить? Дура совсем. Слов других нет. – Вер, ты прежде, чем говорить, мозги включи, – зло говорю ей. – Думать порой очень полезно. – Хам! – пафосно кидает мне и собирается забраться в авто. – Ты куда? – смотрю на нее, как на идиотку. – Не видно? – презрительно выгибает бровь, открывает дверь и залезает в салон. Пожимаю плечами. Как хочет. – Вы в порядке? – смотрю на расстроенную девушку, которая по-прежнему держит в руках остатки от снегоката. – Моя дочка Лазарева Анастасия ходит в группу “Лучик”, – говорит убитым голосом. – Раз я оказалась виновной в порче вашего имущества, то готова буду возмести ущерб. Но только по решению суда! – добавляет с жаром. – Разберемся, – успокаиваю ее. – Машина застрахована. Не беспокойтесь. – Все равно, – смотрит на меня, поджимая губы. – Я не собираюсь уходить от ответственности, – заявляет. На глазах стоят слезы, но она старательно их сдерживает и не позволяет пролиться. Стойкий оловянный солдатик, не иначе. В груди становится нестерпимо тесно, аж все горит. Мне приходится бить себя по рукам, чтобы не почесаться. – Как найти меня, вы знаете, а теперь я должна уйти, – говорит, прижимая к груди не поддающееся восстановлению детское транспортное средство. – Дочка одна в группе ждет, понимаете? Девушка уходит, а я лишь потом понимаю, что так и не узнал как ее зовут. Как-то некрасиво вышло. – Ольховский! Вези меня в салон красоты, – из приоткрытого окна высовывается голова недовольной бывшей жены. – Я, между прочим, опаздываю. – А больше тебя никуда не отвезти? – ухмыляясь, спрашиваю у нее. – Ты б лучше ребенку одежду по сезону купила. – Зачем? – фыркает. – Для этого у нее есть отец. Или нет? Смотрю на Веру и не понимаю, каким местом раньше думал. Дура тупая! Рядом со мной останавливается черный внедорожник, и из него выходит Максим. Мой телохранитель и водитель на одной ставке. – Иван Владимирович, карета подана, – лучезарно улыбаясь, сообщает, подходя ко мне. – Можете ехать. Я все вопросы решу. – Благодарю, – забираю у него из рук документы. Отдаю ключи от сломанной тачки. – Макс, в салоне Вера. Она отказывается выходить и требует отвезти ее в салон красоты, – предупреждаю. – Не переживайте, – читая между строк, с ехидной ухмылкой заверяет меня. – Все сделаем в лучшем виде. – В тебе я не сомневаюсь.