Глава 17 Лилии для королевы

Василий Васильевич Крылов, профессор истории на пенсии, 68 лет, вдовец, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» и почетный член Российской исторической академии, стоял перед зеркалом и придирчиво оценивал свой внешний вид. Он уже в третий раз за утро менял бабочку: сначала бордовая показалась ему слишком мрачной, синяя в горошек – слишком легкомысленной, а теперь он сомневался и в классической черной. – Ты превращаешься в сентиментального старого дурака, – пробормотал он своему отражению, но в его глазах плясали задорные искорки. – В твоем возрасте волноваться перед свиданием просто неприлично. Мужчина поправил бабочку, расправил лацканы своего лучшего твидового пиджака и вздохнул. Со стены в массивной деревянной раме на него смотрела фотография женщины с мягкой, интеллигентной улыбкой. – Знаю, Маргарита, знаю, – сказал Василий Васильевич портрету покойной жены. – Пятнадцать лет прошло, и ты всегда говорила, что не хочешь, чтобы я остался один. Но… – он замолчал и усмехнулся. – Но вряд ли ты представляла, что я буду ухаживать за женщиной, которая держит в страхе всю семью и называет свою собаку именем французского короля. В глубине души Василий Васильевич знал, что жена одобрила бы его выбор. Маргарита Петровна, доцент кафедры зарубежной литературы, всегда ценила сильных женщин – и в жизни, и в книгах. «За каждым великим мужчиной стоит великая женщина, – любила повторять она. – А за каждым счастливым мужчиной – женщина, которая не стоит за ним, а идет рядом». Ванесса Витольдовна определенно не была женщиной, которая за кем-то следует. Она шла впереди, как генерал, ведущий армию, и нужно было обладать особой смелостью, чтобы идти рядом с ней. Или особым безрассудством. Василий Васильевич вздрогнул, заметив, что стрелки часов неумолимо приближаются к пяти. Он обещал заехать за Ванессой Витольдовной в половине шестого, а до этого нужно было успеть в цветочный магазин. Лилии. Он решил, что это будут лилии. Не банальные розы, не скучные хризантемы, а именно лилии – изысканные, благородные цветы с пьянящим ароматом. Как и женщина, которой они предназначались. Королевские цветы для королевы. Василий Васильевич еще раз взглянул на свое отражение, достал из комода духи – те самые, французские, которые он приберег для особых случаев, – и направился к входной двери. Проходя мимо книжного шкафа, он взял с полки потрепанный томик Чехова. «Дама с собачкой» – идеальное чтение для дамы с… шпицем. Выйдя из квартиры, Василий Васильевич чуть не столкнулся со своим соседом Игорем, который торопливо запирал свою дверь. – А-а-а, Василий Васильевич! – Игорь улыбнулся, окинув взглядом элегантный костюм соседа. – Вы сегодня просто… франт! – Добрый день, Игорь, – чопорно кивнул профессор, но тут же смягчился. – Иду в театр. «Вишневый сад» в новой постановке. – Как интересно, – Игорь явно спешил, но из вежливости продолжил разговор. – И с кем, если не секрет? Василий Васильевич на мгновение замялся. Отношения между Ванессой Витольдовной и Игорем были, мягко говоря, напряженными. Хотя после того случая в ресторане, когда Кира и ее друг устроили свою «шпионскую миссию», бабушка, казалось, немного смягчилась по отношению к «нерадивому отцу» своей внучки. – С… одной знакомой дамой, – уклончиво ответил профессор. Игорь понимающе усмехнулся. – Ну-ну. Передавайте привет Ванессе Витольдовне. И удачи вам с… Людовиком. – Откуда вы..? – начал было Василий Васильевич, но махнул рукой. – А, неважно. В нашем доме, похоже, нет секретов. – По крайней мере, не от Киры, – рассмеялся Игорь и посмотрел на часы. – Черт, я опаздываю. Всего хорошего, Василий Васильевич! И не позволяйте Ванессе запугивать вас! С этими словами он умчался по лестнице вниз, а профессор, задумчиво поглаживая бородку, направился следом, игнорируя лифт. Он предпочитал ходить пешком – врачи рекомендовали больше двигаться, да и времени было достаточно. *** Цветочный магазин «Флора и Фауна» на углу их квартала был именно тем типом заведения, которое вызывает у прохожих либо восторг, либо скептическую улыбку. В витрине красовались не только букеты, но и керамические фигурки котов, плюшевые медведи, гелиевые шары и подозрительно пестрые композиции из сухоцветов. Когда Василий Васильевич открыл дверь, звякнул колокольчик. Его обдало волной смешанных ароматов – от нежного запаха роз до приторного благоухания искусственных ароматизаторов. – Чем могу помочь? – из-за прилавка вышла пожилая женщина с фиолетовыми волосами, похожая на экзотический цветок. – Добрый день, – Василий Васильевич почтительно склонил голову. – Мне нужны лилии. Белые. Или кремовые. Но непременно лилии. Продавец окинула его оценивающим взглядом, отметив твидовый пиджак, галстук-бабочку и начищенные до блеска оксфорды. – Лилии? – хмыкнула она. – Полагаю, для особенной дамы? – Исключительно, – серьезно кивнул профессор. – Любовь? – лукаво прищурилась женщина. Василий Васильевич на мгновение растерялся. Любовь? В его возрасте? После пятнадцати лет вдовства? – Очарование, – наконец ответил он. – Глубокое, искреннее очарование. Женщина понимающе улыбнулась. – У нас есть лилии. Очень свежие, привезли сегодня утром. Из Голландии. – Превосходно, – лицо Василия Васильевича просветлело. – Я возьму… пять. Нет, семь. Нечетное количество. – Прекрасный выбор, – кивнула продавщица. – Оформить как букет? – Да, но только… – профессор замялся, подбирая слова, – без всех этих… блесток, мишуры и пластиковых сердечек. Что-нибудь элегантное, сдержанное. Как для… королевы. Женщина снова окинула его оценивающим взглядом – на этот раз с нескрываемым уважением. – Для королевы, – она кивнула. – Понимаю. Дайте мне пятнадцать минут. Пока продавец колдовала над букетом, Василий Васильевич рассеянно бродил по магазину, рассматривая открытки и сувениры. Его взгляд упал на небольшую керамическую фигурку шпица – удивительно похожего на Людовика. – И это тоже, – решительно сказал он, поставив фигурку на прилавок. – Любит собак? – понимающе спросила продавщица, заворачивая букет в элегантную крафтовую бумагу. – Больше, чем людей, – усмехнулся профессор. – Во всяком случае, большинство людей. *** Ровно в 17:29 – на минуту раньше назначенного времени – Василий Васильевич стоял перед дверью квартиры Ванессы Витольдовны с букетом лилий в одной руке и томиком Чехова в другой. Керамический шпиц был заботливо упакован и спрятан во внутренний карман пиджака. Он набрал в грудь побольше воздуха и нажал на кнопку звонка. За дверью раздался заливистый лай Людовика, а затем – стук каблуков по паркету. Дверь распахнулась, и перед Василием Васильевичем предстала картина, от которой у него перехватило дыхание. Ванесса Витольдовна была великолепна в темно-синем платье, которое подчеркивало ее тонкую фигуру. Волосы, обычно собранные в строгий пучок, сегодня были уложены в элегантную прическу, которая удивительно смягчала черты ее лица. – Василий Васильевич, – она кивнула с той особой, едва заметной улыбкой, которая, как он уже успел заметить, предназначалась только ему. – Вы, как всегда, пунктуальны. – Ванесса Витольдовна, – он склонил голову. – Вы… восхитительны. Людовик, крутившийся у ног хозяйки, заливисто гавкнул, словно требуя внимания. – И вы, сударь, тоже великолепны, – улыбнулся профессор, наклоняясь к шпицу. – Позвольте? – он протянул руку, и, к удивлению Ванессы, Людовик тут же подставил голову для поглаживания. – Удивительно, – она покачала головой. – Обычно он не доверяет мужчинам. Особенно тем, кто приходит в мой дом, были даже трагические случаи. – Возможно, у нас с ним общие интересы, – загадочно улыбнулся Василий Васильевич и протянул букет. – Эти цветы не сравнятся с вашей красотой, но я все же я осмелился… Ванесса Витольдовна приняла букет и на мгновение замерла, вдыхая тонкий аромат лилий. В ее глазах что-то мелькнуло – может быть, воспоминание? – но она тут же спрятала это выражение за привычной маской сдержанности. За годы одиночества и трех вдовств она научилась прятать свои эмоции надежнее, чем драгоценности в банковской ячейке. – Вы знаете язык цветов, профессор? – спросила она негромко, но с оттенком иронии. – Или это случайный выбор? – В мире литературы, – серьезно ответил он, – нет случайных символов. Лилия означает величие, благородство и… возрождение. Их глаза встретились, и Ванесса почувствовала, как что-то дрогнуло внутри – чувство, которое она давно списала в архив своей жизни, поставив на нем печать «более не актуально». Странно, но этот старомодный профессор с его твидовыми пиджаками и книгами Чехова умудрялся обходить все ее защитные барьеры с изяществом, которого она не ожидала. – Возрождение? – она приподняла бровь. – Амбициозная программа, Василий Васильевич. – В моем возрасте, – ответил он с легкой улыбкой, – амбиции – единственная роскошь, которую я могу себе позволить.