Глава 4

Григорий Александрович – главный врач перинатального центра. Попасть к нему на приём лично очень сложно, но мне повезло. Благодаря Михаилу Юрьевич и его связям. Меня долго смотрели на УЗИ внимательно и скрупулезно. Потом был осмотр на кресле. Заключение: гипертонус, низкое прилежание плаценты. Но все поправимо. – Яна Владимировна, мы вас оставим у нас в отделении на недельку. Поколем витамины, снимем тонус. Пацану скоро будет тесно. Он у вас крепкий, красавец и боец. – Спасибо, но… – Яна. Без разговоров, вы хотите родить в срок? – Да, – справляюсь с голосом. – Сейчас главное – это ваше с ним здоровье. Миша мне не простит. А такими друзьями не разбрасываются. Благодаря его помощи наш центр укомплектован всем необходимым оборудованием. Так что полежите, отдохните. Сейчас вас переведут в палату и принесут ужин. Позвоните родным. Вам понадобится сменная одежда и средства личной гигиены. С этими словами главврач вышел из кабинета. А у меня ком стоит в горле. Маме звонить не буду, она начнёт ворчать, обвинять меня во всем. Кусаю губы. У кого же просить помощи? Мне нужны только халат и тапочки. Ладно, что-нибудь придумаю. Медсестра по имени Анна делает мне ещё один укол, и мне становится легче. Она помогает мне пересесть в кресло и везёт в палату. Здесь очень уютно и тепло. Вокруг детские фотографии, гуляют беременные девушки. – Простите, Анна, не знаю вашего отчества, а у вас в комнате забытых вещей нельзя одолжить халат и тапочки… – Стыдно, но вариантов нет. – Яна Владимировна, не переживайте. Попрошу сестру-хозяйку подобрать вам все необходимое. Вы только не нервничайте, – чувствую легкое поглаживание по плечу. А от этой её заботы мне вновь хочется расплакаться. Меня завозят в палату на четверых. Но занята только одна кровать. – Кристина, знакомься, эта Яна. – Здравствуйте, – произносит девушка. Анна помогает мне удобно устроиться, поправляет подушку. Рюкзак убирает в тумбочку, сапоги – в шкаф. Я остаюсь в легинсах и свитере оверсайз. Внизу есть майка. Благодарю Анну за внимание и помощь. Она обещает заглянуть позже. Смотрю на свои яркие носки, чувствую себя странно. Не успеваю спросить о расписании в отделения. Как в дверь стучат. С той стороны кто-то откашливается и заглядывает Михаил: – Не помешаю? – Нет. – Смотрю на реакцию Кристины. Она кивает и прячет от меня взгляд. Босс входит, на плечах белый халат, а в руках шуршат пакеты. Он чувствует себя вполне комфортно, ставит на мою кровать часть пакетов. Достаёт бутылку воды, связку бананов, яблок и мандарин. Мои глаза округляются от количества фруктов. – Яна, смотри вот тут тапочки взял, размер тридцать восьмой, мне кажется, у тебя миниатюрная ножка, – аккуратно опускает их на пол. – Здесь зубная щётка, паста, мыло, расческа и зарядка. В этом пакете: халат, пижама и личные вещи. На слове личные вещи щеки начинают гореть огнём. Мне страшно заглядывать в пакет. – Если ещё что-то понадобится, позвони, привезу, – киваю. – Я на минутку, в машине ждёт Лиса. Приятного вечера, девушки. – Спасибо, – шепчу ему вслед. Сижу, просто ошарашенная вниманием и заботой Михаила. Зачем он это делает? Кристина лежит на боку, накрытая одеялом. Не хочется лезть с расспросами. Решаюсь заглянуть в пакет, но меня отвлекает звонок мобильного. Прошу прощения у соседки, забыла поставить на беззвучный. На экране читаю «мама». Ответить нужно, но я бы лучше вышла в коридор поговорить, не мешать. Уверена, она будет верещать. Но мне нельзя ходить. Набираю побольше воздуха и нажимаю ответить. Ничего не успею сказать, как на меня выливается порция претензий: – Яна, где тебя носит? Я просила купить кофе. – Мам, извини. – Что мне твои извинения? Я хочу кофе выпить. А ты опять где-то трешься. Нагуляла уже пузо. Уже не скроешь его. Все соседи косо на меня смотрят. – Мам, перестань! – Пытаюсь остудить её пыл. – По твоим поступкам меня судят. Что я недоглядела. Ты притащила, а я виновата. Мне противно слушать, как бабки у подъезда судачат, что ты непутевая. И про меня также думают. А я замужем была. Папаша твой – идиот, увидел эту гадину, она поманила пальцем, и Вовка побежал, виляя хвостом. – Мама, пожалуйста. – Не мамкай. Живёшь под моей крышей, пока не родишь. А потом, если не сдашь его в дом малютки, на порог и пущу. Хочется закричать. Как родной и самый близкий человек может произносить такие ужасные слова? Это же её внук. – Мама, – хлопают носом. – Ты даже не спросила, где я. Мне так обидно за нас с Тимом. Кладу ладонь на животик, после укола сынок стал менее активным. Отчаяние накрывает, наступает опустошение. Почему она меня так ранит? Почему папа не забрал меня с собой. Слезы текут по щекам. – Ну, и где тебя носит – вдруг выдает мама. – В больнице я. – Когда домой придёшь? Кофе не забудь купить. – Больше тебя ничего не интересует… Если она не перестанет, у меня случится истерика. Чувствую, как начинают дрожать руки. – Ты обещала. Будь добра что-то сделать для матери. Ни во что меня не ставишь. Думаешь, пузо твоё мне помешает учить тебя? Я требую уважения. – Мам, о каком уважении ты говоришь? – Молоко ещё на губах не высохло, чтобы матери рот затыкать. Ничего по дому не делаешь. Приходишь и валяешься в своей комнате. – Я работаю и учусь. – Срываюсь. – А кто тебя заставляет? Ты сама решила получить диплом. Работала бы официанткой. Зачем тебе диплом. Лишняя макулатура. Что он тебе даст? Бессмысленно говорить. Она не слышит меня. На самом деле я убираюсь в квартире. И мою посуду. Но она считает, что это ничего не значит. Пусто. А так хочется вновь почувствовать себя маленькой девочкой. Сидеть у папы на плечах и расставить руки в сторону. Лететь на крыльях счастья. Папа был моей опорой… Тим приводит меня в чувства ударом пяткой в руку… Я больше не слушаю маму. Нажимаю на отбой. И тогда решаю, что справлюсь. Ведь я больше никогда не буду одна. Мне есть для кого жить.