Глава 5

АСЯ

БОЖЕ. Боже, боже. Мое сердце делает кульбит в момент, когда Рус касается губами моих губ. Это длится ровно сотые доли секунды. Раз и все.

Но разряд тока прошивает тело так, что я даже после того, как он от меня отстраняется, пульсирую от напряжения.

— Не помню, чтобы давала разрешения на поцелуи, и вообще, знаешь ли, у меня может парень есть. Он у меня нервный, выкрутит тебе фаберже, — строго произношу. Конечно у самой сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Незаметно провожу языком по нижней губе и растворяюсь в процессе.

— Нет у тебя никого. Моей будешь.

Сердечко пропускает удар. Это звучит как обещание, которое точно исполнят.

— Пф, держи карман шире, — закатываю глаза и вновь встречаюсь с бокалом вина. Во мне уже много вина, но я пьянею вовсе не от него.

— Обязательно, — хмыкает и с прищуром посматривает на меня.

Мне нужна его фамилия, чтобы понимать, будет ли она сочетаться с моим именем и отчеством. Если нет, я это тоже переживу.

До конца вечера мы болтаем обо всем и ни о чем, ладно, не мы. Болтаю я, а он с интересом слушает, от этого я готова захлебнуться в гордости за саму себя.

Папа однажды говорил, что я могу своим пиздежом довести любого мужика до белого каления.

Он ошибся, впервые в жизни точно.

— Завтра что делаешь? — спрашивает ровно посередине разговора.

— Я занята.

— Приеду, когда освободишься. Не проблема вообще. Я тоже работаю.

— Тогда договорились…— почти беззвучно шепчу, а у самой уже все мечты только о завтрашнем дне и о том, как он пройдет сразу после встречи с ним.

Кошмар! Нельзя же терять голову из–за мужчины.

Домой отправляемся после кофе к десерту. Кофе на ночь — самоубийство для сосудов, но я с упоением выпиваю свою чашечку капучино и без того с бешено колотящимся сердцем. Гори сарай — гори и хата.

Меня ловят в капкан эти глаза цвета безумия. Уже, кажется, моего.

Легким движением руки я поправляю прядь волос и ловлю на себе внимательный взгляд мужчины. Он следит за любым моим движением, что пускает по телу очередную волну трепетного восторга.

— Так что, Ася, понравился я тебе, да? — шепчет не в ухо, когда я прохожу мимо мужчины в открытую им дверь.

— Пфф. Я пока не решила, и вообще я не люблю наглых.

— Я что, наглый? — смеется за моей спиной, и от этого смеха по телу рой мурашек. Не знаю, как вообще может быть иначе.

— Очень. Хоть и пытаешься делать вид, что все не так. Знаешь, в любой другой ситуации я бы уже прописала тебе по фаберже за то, что ты лезешь целоваться при первой же встрече!

— Технически встреча вторая.

Ох.

— Ты понял, о чем я, — нежно улыбаюсь, но в глазах протест. В его искра интереса, которая распыляется в настоящий пожар.

Мы идем так близко друг к другу, что еще чуть-чуть и столкнемся. Мои пальцы периодически касаются его руки. Или это его рука касается моей. Я не знаю, знаю только, что давление от этих прикосновений летит ввысь.

— Завтра днем мой человек подъедет, чтобы ты пару подписей поставила. И сразу после я смогу решать дела с машиной. Твои все еще не в курсе, верно? — плавно переходит к делам, когда открывает пассажирскую дверь машины и упирается локтем в нее.

Я сажусь так изящно, что и сама не верю в происходящее. Нога на ногу… В этой машине подобное провернуть легче простого. А еще в этой машине будет круто заниматься совсем другими вещами, буквально места вагон и маленькая тележка.

Что ты несешь, Агеева? Да черт его разберет…

— Хорошо, а почему не ты?

— У меня дела. Решу их, чтобы вечер с тобой провести.

Замолкаю, а потом выдаю неожиданное:

— Сколько тебе лет?

— Я же сказал, что мне уже можно все.

— А если серьезно? Мне не в кайф с дедом встречаться. Понимаешь ли, на начальном этапе проблем не будет, а вот потом. Мне что, сиделку нанимать со временем? Как-то не хочется, знаешь ли. Так что я тоже должна понимать, с чем имею дела.

— Вау, то есть ты рассматриваешь вариант отношений со мной? — наклоняется чуть ниже ко мне. Почти вплотную к лицу.

— Ты ведешь себя как заинтересованный мужчина, так что да.

— А вдруг я только поматросить и бросить?

— Тогда я тебя бросаю прямо тут. Вези меня домой и аля улю — письма писать не надо, — больше не улыбаюсь, но держу лицо, чтобы не думал, что я там что-то не так подумала.

Поматросить он решил. Совсем ёбу дал?

— Впервые вижу девушку с непроницаемым лицом, когда ей говорят нечто нелицеприятное. Как королева.

— Не как, а королева. Ферштейн?

— Ферштейн, ферштейн, — хрипло смеется, закрывает дверь и быстрым шагом направляется к водительской двери.

Мы очень медленно направляется к моему дому, и всю дорогу слушаем музыку, которую включила я, подключившись к его машине. Что ж, это первое сопряженное устройство вне моей и батиной тачки.

Вижу, как Рус боковым зрением посматривает на экран моего смартфона.

— Ты любишь рок?

— А еще джаз и классику.

— Вау. Я думал, что попсу какую-то.

— Ты за кого меня принимаешь? — бросаю на него обиженный взгляд. Я и попса вещи противоположные. Максимум в клубешнике бока растрясти, но не больше!

— Я вообще смотрю на тебя и немного охереваю, прости, иначе не сказать, — смеется, но на каждом красном рассматривает мой горделивый профиль.

Мы тормозим возле моего дома, и Рус мгновенно тянется ко мне, перехватывая двумя пальцами подбородок. Секунда, и мы целуется до потери сознания, и полного отсутствия кислорода в легких.

Меня прокручивает в мясорубке чувств, и вот я уже сижу на коленях у самого притягательного мужчины в моей реальности.

В реальность возвращает яркий свет фар, отчего я на мгновение отрываюсь от Руса, и бегло осматриваю парковку возле подъезда.

Черт.

Прикусываю губу и думаю, что же делать.

— Что? Я все-таки любовник? — смеется, а я перевожу на него убийственный взгляд.

— Там мой папа, и вам точно видеться не надо!

— Почему это?

— Потому что ты слишком хорошо целуешься, чтобы умирать.