Глава 13. Мужской разговор

Тимофей

- Тимофей Иванович, - раздается форменное сбоку, когда практически настежь открывается дверь наблюдательной.

Помощник Синельникова перед глазами.

М-да.

Не успели.

- Пройдите, сдайте улику. Эксперт вас ждет.

- Но я хотел…

Выдаю свои намерения, взглянув и кивнув в сторону допросной комнаты.

- Не положено. Пройдите, - сотрудник Синего шагнул в сторону, поравнявшись, предоставляя для моих маневров широкий коридор.

Леха, уронив челюсть, наблюдает за происходящим. На секунду мы с ним встретились глазами. Друг был растерян и немного смешон.

Появление начальства или его представителей лишала его дара речи и возможности быстро лавировать. Минут пять, а того и больше, он мог напоминать экспонат из музея восковых фигур.

Слегка наклонив вперед голову, упругим шагом выхожу в коридор.

Слышу за спиной, как деловым и вежливым тоном помощник Синего разговаривает с Алексеем. Думаю, отправит его сейчас домой.

Мое предположение сбывается, буквально, через несколько мгновений. Покинув помещение, друг сочувственно разводит руками.

- Надо ехать, Тимофей, - на губах его мелькнула грустная улыбка, – иначе выговор и лишение премии за квартал.

За последний новогодний квартал.

Понятно.

Хорошие деньги не хотелось терять никому. Особенно семейному человеку.

- Поезжай, Лёх, - киваю и беру курс на отделение криминалистической лаборатории.

- Вике, что передать?

Сейчас у меня нет времени на Вику.

Медленно оборачиваюсь к Савельеву.

- Пусть не переживает.

Уклончиво хмыкаю.

- В конце концов, драку не я учинил и мне ничего не грозит.

- Ладно, Тим, передам.

- Скажи, я ей сам позвоню, - выдаю эти слова, не особо подумав. Говорю только, чтобы друг отстал от меня. У меня сейчас голова по поводу Вики совсем не работает. Чувствую свою вину, но сложившиеся обстоятельства все перебивают.

Савельев прощается и уходит.

Я же, встретившись взглядом с помощником Синего, отправляюсь в лабораторию. Самый укромный уголок главного здания полиции в нашем городе. Сдаю браслет.

Я так понимаю, будут проводить экспертизу. Пусть проводят. Хоть бы нашли что-нибудь.

- Павел Андреевич, ждет вас в своем кабинете.

Голос сотрудника полиции абсолютно спокойно и невозмутимо озвучивает мой «приговор».

Смотрю на парня, а у него только чуть уголки губ дернулись вверх и глаза блеснули уверенностью и сосредоточенностью. Он снова делает шаг назад, уступая мне дорогу.

На мой вежливый стук, раздалось повелительное – «Да!»

Хватаюсь за ручку.

Но прежде чем войти, кидаю взгляд на помощника Синего.

Довел меня до самой двери. Исполнительный чересчур. Зато нареканий, наверное, никаких.

Нажимаю на ручку и решительно прохожу в кабинет.

Стоит мне только миновать порог, как я понимаю, что обозначает выражение густой воздух.

Так вот в кабинете Синего воздух не просто густой, он наэлектризованный. Одно неверно сказанное слово и – бум!

Синельников явно только зашел в кабинет. Чувствуется шлейф уличного свежего воздуха.

До того, как я к нему присоединился, он нетерпеливо прохаживался по кабинету. При моем появлении, начальство остановилось и обернулось.

Понятие не имею, какого цвета были глаза у Павла Андреевича, но сейчас они казались темными, и наполненными возмущением и острым негодованием.

Здороваюсь по форме, как могу, абстрагировавшись от ситуации.

Коротко взглянув на меня, Синельников устало махнул на стул, стоящий в чуть ли не посередине комнаты.

Так кружить вокруг меня можно.

Удобно отчитывать.

Читать демагогию.

Распинать морально и психологически.

Смиренно вздыхаю и присаживаюсь на стул.

Через какое-то время мне показалось, что именно данное мое действие явилось точкой отчета для разъяснительной беседы старшего с младшим. Опытного с неопытным. Знающего с незнающим.

Синельников был здоровый мужиком. Пусть ему было под самые шестьдесят, но выглядел он очень хорошо.

Высокий, широкоплечий. Харизмой веяло за километр. Мужественность приумножалась погонами и кителем. Хотя по одному только выражению его лица можно было вполне себе легко догадаться, какой профессии этот человек.

С Синим меня лично на прошлой недели в собственном кабинете познакомил прокурор города Степан Петрович Яковлев. Представил он меня ему как своего скорого преемника, хорошего и ответственного работника. И объявил тому, что через два-три года я займу его место.

Повезло мне максимально скоро, после возвращения в родной Волгожанск, найти теплое местечко, да еще и с перспективой.

Признаться, без ходатайства сверху не обошлось, но козырей надо придерживать при себе и не раскрывать раньше следующего хода.

Павел Андреевич настороженно отнесся к нашему знакомству, и как оказалось не зря.

Задрав край кителя, засунув обе руки в карманы брюк, он степенно прохаживается по строгим ковровым дорожкам кабинета.

- Тимофей, Тимофей, - снисходительно проговаривает он, глядя себе под ноги, - знаешь, чем я планировал заняться в свой священный выходной?

Выдерживает паузу и сам отвечает на свой вопрос.

- Старшего внука хотел начать учить играть в бильярд. Со средним – сыграть партию-другую в шахматы, а младшего на санках покатать, - со своими планами он делится тоскливо, задумчиво.

И вдруг Синельников резко разворачивает корпус на меня. Замирает. И смотрит из-под круто вздернутых с сединой бровей.

- Павел Андреевич…

- Молчать!!! – твердая рука начальника мощно опустилась на крышку стола, и я волей-неволей вздрогнул. – Я требую четкого внятного ответа! – склонившись надо мной, конкретно обозначил он.

- Я нашел браслет моей жены, - скороговоркой произношу я, боясь, что Синельников перебьет меня на полуслове.

- Какой жены? – обманчиво по-доброму уточняет он, собрав лоб гармошкой и округлив глаза.

- Покойной, - отвожу взгляд, повернув голову. И слегка раскачиваясь, сижу на стуле.

- Во-о-о-от! – не поленился протянуть Синий, тем самым сделав акцент.

Выпрямляется в рост и как бы успокаивается.

- Она тебе, чем жёнка-то твоя, Тимофей, помочь может? Скажет, что ли как упокоилась ее душа?

Слышу сквозь театральную интонацию, что Синельников так и жаждет от меня добиться покорности и толковости. Только он не знает, что я про себя уже все решил.

- Нужно поговорить с этим парнем и выяснить…

Павел Андреевич снова безбожно меня прерывает.

- Я позвонил дежурному следователю, и он меня ввел в курс дела. Разобравшись «кто есть кто», я велел Перову отпустить его, - испытующим взглядом и меря свысока, начальник держит меня «на прицеле».

- То есть как? – хлопаю глазами, как девчонка.

- Ты, Тимофей, чего своей настырностью добиваешься? – рассуждая, он размеренно сдвигается с места. – Выходной мне испортил. Сам вон куда-то собирался?

Выставляет перед собой раскрытую ладонь, заставляя меня обратить внимание на свой внешний вид. Ведь я до сих пор одет в отцовский рабочий комбинезон.

Недолго смотрю вниз.

Меж тем полковник набирает обороты повторно.

- Баб взбаламутил. Они мою с ума свели. Впряглись за тебя. И дня проработать помощником прокурора не успел – уже такие выкрутасы!

- Какие «выкрутасы», Павел Андреевич? – вмиг выпрямляюсь я. – Я имею право, знать, как браслет моей жены попал в руки какого-то там Виталия. Вдруг он что-то знает об аварии.

- Цыц!!! – бескомпромиссно взревел Синельников, грозно смяв в кулаке воздух, и плотно сжал челюсти, что аж желваки заходили. – Ты мне тут сопли не разжевывай!

Его лицо на секунду стало воплощением гнева. Остыв, он жестом руки велел мне сесть обратно.

Выполняю.

А Синельников меж тем мерит шагами комнату, чтобы успокоиться. Чуть позже, с прищуром взглянув в окно, он произносит:

- Я могу дать приказ, Тимофей, провести криминальную экспертизу твоей находки, - великодушно объявляет начальник и направляется ко мне, - ни больше, ни меньше, - подчеркивает он уже ровным голосом.

Чувствую себя растоптанным и абсолютно не услышанным.

- Спасибо, Павел Андреевич, - стоявший ком в горле роняю и бормочу, уставившись перед собой немигающим взглядом.

- Ну, вот и договорились, - ноты бодрой радости обозначились у Синельникова.

Неторопливо поднимаюсь на ноги.

- Спасибо, Павел Андреевич, что помогли… что выслушали…

- Ты мне не ершись, Тимофей, - он сурово свел брови.

Виновато вздыхаю и молчу. Спорить бесполезно.

- Ладно, на первый раз прощаю, - щедро объявляет полковник, по-отечески похлопав меня по плечу.

Все не просто так. Наверное, Синельников захотел быстрее решить возникшие проблемы и спешил вернуться домой, чтобы все же осуществить свои планы по семейному отдыху.

От успешного на его взгляд решения проблем, его распирает чувство собственного достоинства так, что Павел Андреевич великодушнейше желает поделиться нажитым опытом.

- И запомни на будущее, сынок, свой курятник надо держать строго. Чтоб ни одна курица без команды и без нужды не кудахтала, - с интонацией командира чеканит Синий. – Чтоб я больше не слышал, что твои курочки сводят мою жену с ума. Ясно?

- Так точно. – Вскидываю подбородок. – Разрешите идти?

* * *

Домой я приехал поздно.

Матери ничего не сказал.

Поужинал и пошел к дочери. Повозившись с ней, поиграв, я уложил Виту спать. И только потом я заметил, что на город уже опустилась ночь.

Облокотившись на окно, я долго стоял и бесцельно всматривался в ночной городской пейзаж.

В отражении окна, которое ночью было больше похоже на зеркало, я увидел, как загорелся экран моего телефона. Он настойчиво «пополз» по подоконнику. После бесплодных раздумий подхватываю телефон и свайпаю на зеленую трубку.

- Прости, что не перезвонил. Я был занят, Вик, - первым подаю голос.

- Я поняла, что тебе было некогда, - слышу в динамике ее протяжный вздох, - ты дома?

- Да, - пауза, - я уже дома.

- Это хорошо. Ничего страшного, Тим, если ты сегодня не приедешь…

Лихорадочно мечусь взглядом по комнате в поисках циферблата часов, начисто позабыв о наручном механизме и о том, какие цифры были на экране телефона совсем недавно.

Не зная, наверняка, сколько сейчас времени, заявляю:

- Я приеду.