Глава 3. Лапша на уши
Тимофей
Под утро я был просто «убит» сном.
Предрассветные часы отличаются сладостной, блаженной дремотой и обычно меня с легкостью вырубает.
Вот я и чувствую, что вновь провалился в это состояние глубокой спячки ровно до тех пор, пока в ноздри не заплывает аромат терпкого кофе.
Мозговые токи тут же реагируют, пробуждают мозг и дают сигнал проснуться телу.
Отрываю голову от подушки и, поставив на нее подбородок, гляжу перед собой. Перед этим я почуял, что она смотрит на меня, но не понимаю, почему молчит.
При полном марафете Сова спиной подпирает косяк дверного проема и глядит строго на меня. В руках на уровне талии держит чашку кофе.
- Привет.
- Доброе утро, - потягиваясь, сонно произношу я.
- Будешь? – Вика приподнимает чашку в руках чуть выше.
Соображаю над ответом, вот только Сова, не дожидаясь его, ставит передо мной табурет и приземляет горячий напиток на его поверхность.
- Кофе в постель? – не до конца проснувшись, иронизирую я.
- В диван.
- Чего такая «добрая»? – В глаза не смотрит. Упрямая. - А, Вик? Я грешным делом подумал, что ночью я тебя всецело удовлетворил.
Она давит улыбку и ожидаемо вскидывает глаза.
- Два часа против двух лет с Васей, - скептически прикинула она, потирая указательным пальцем подбородок.
- Согласен, что мало, – принимаю сидячую позу, беру кофе с импровизированного столика и отпиваю, - так ты сама, Вика, убежала в спальню спать с котом. Я же хотел, чтобы ты осталась. Что за детский сад, Вик? Бегать от мужика, с которым… - многозначительно приподнимаю брови.
Сова пару раз медленно хлопнула глазами. Могла бы проигнорировать мой вопрос, однако она этого делать не стала и все четко пояснила.
- Ну, во-первых, сплю я одна, а не с Васей. Привыкла я так. Ты бы меня все равно подмял: ногу бы, руку бы закинул, а я так не могу. Мне нужно, чтобы, когда я сплю, меня никто не трогал, - она делает объясняющие пассы руками. - Я даже в детстве все игрушки, которые заботливо укладывала рядом с собой перед сном в кровать, ночью безжалостно выкидывала прочь. Люблю я спать одна. Вот что поделать? Считай, что это мой бзик. Но что есть, то есть.
Говорит честно, да и нет у меня повода ей не верить. У каждого из нас есть тараканы: у кого-то они рыжие, а у кого-то с Мадагаскара.
Ее рассказ вызывает у меня невольную усмешку.
- А я уже подумал, что ты о котике своем беспокоишься.
- Я о Васе беспокоюсь, - деловито поставив руки на пояс, расставляет точки над «i» она, - но о себе я больше всего беспокоюсь.
Ее губы слабо улыбаются.
- Не бери в голову, ты все равно, должно быть, скоро уезжаешь, - обреченно, но с нотами смирения заявляет она.
Делаю глоток бодрящего кофе и отставляю на табуретку-столик.
Что-то здесь не так…
- С чего ты взяла, что я уезжаю? – адресую Вике внимательный взгляд.
- Тебе, Тим, что ли никуда не нужно?
Удивление на ее лице неподдельное. Странно. Она что, ничего не знает? Я допускал мысль, что Леха мог поведать ей весь расклад. Напрягаю извилины и припоминаю, что вчера брат с сестрой Савельевы тет-а-тет не оставались. Значит, Сова не знает. Но до того? Общие знакомые все равно в курсе, что произошло с Ульяной. А вот о том, что я решил вернуться в родной город, знают единицы. Хотя впрочем, какое Вике дело до моей личной жизни? Живет себе с котом и хлопот не знает.
- Нет.
Она ненадолго сводит брови так, что меж них пролегает тонкая линия.
Не верит?
- А в Москву когда? – все тем же недоумевающим тоном спрашивает она.
Не верит. Точно. Потому что не в курсе Вика. А я сейчас говорить об этом не могу…
- Чего так сильно меня спровадить хочешь?
Вбираю в легкие больше воздуха и повторно растягиваюсь на диване.
- Не хочу, - сомневаясь, произносит Сова и неуверенно пожимает плечами, - я, правда, думала, что ты будешь утром торопиться…
Она в задумчивости проходит мимо и останавливается рядом с диваном.
- Ага, - сползая с подушки, ненароком накидываю простынь чуть ли не до подбородка, - уже шнурки в прихожей завязываю.
- Учти, мне к десяти. Так что долго поваляться все равно не получится, - предусмотрительно, но без укора предупреждает.
Наши глаза встречаются.
Смотрим друг на друга.
Несколько секунд я играю с ней: пусть понервничает, погадает, что происходит? И чего я хочу?
Вика даже не замечает, что я поднапрягся и приготовился к «нападению».
А потом я четко выражаю свои намерения в глазах.
Она все понимает.
Да поздно.
Я уже успел схватить ее за руку и рывком, усадить к себе на колени.
- Нет-нет! – бесстыдно дает задний ход Совенок, отчаянно понимая, что из моих рук ей так скоро не вырваться.
- Вика, какие проблемы? – смеюсь я. – Сама только, что сетовала, что мало. А утренняя близость знаешь, как заряжает? Настроение потом весь день выше крыши! Ходишь, всем людям улыбаешься. Они думаю: «дурак»! А у тебя на самом деле с личной жизнью все в порядке! Регулярный. Утром. Вечером. Все как по расписанию.
Сова перестала трепыхаться и впилась в меня взглядом.
- Регулярный, говоришь? – она тщетно пытается сдуть упавшие на лицо волосы. - Утром, вечером?
Искусственно скалится и готова вот-вот разразиться истерическим смехом. А я хочу дать ей возможность высказаться.
- Тим, ты на пару дней приехал, а сейчас заявляешь, что ты теперь моя личная жизнь?
Всматриваюсь в черные красивые глаза Совы, и думаю, что у этих женщин в голове? Что за система, которая стоит нерушимым бастионом в их мозге? А самое интересное, каким образом она поголовно у всех представительниц прекрасного пола устанавливается?
Провожу рукой по ее волосам.
- То, что ты одна любишь спать – мне на руку. Я буду приезжать по вечерам. На ночь оставаться не обещаю, поскольку ты любишь уединение, - приподняв бровь, напоминаю Вике о «бзике», - но по вечерам буду часто. Так что будет у тебя регулярная личная жизнь.
Томно запрокинув голову, она глядит на меня, не веря в то, что слышит. Сова даже не обдумывает мои слова. Уставила на меня черные глаза, ресницами машет и ничего не может понять.
- Я думала… это только раз… - чувствую, как ее напряжение спадает, - одна ночь.
- Раз-два – это не для меня. Я люблю постоянство.
Ее глаза скользят по моему лицу и телу.
- Мне надо подумать, - неопределенно выдает Вика.
- На работе подумаешь, - решительно выдыхаю я, - а пока доведем дело до конца.
И заваливаю Совушку на диван.
Вика
Такого состояния, как сегодня я не испытывала ни-ког-да!
Никогда оное смешение чувств и эмоций не посещали мою голову, сердце и душу.
Работать сегодня было сложно. Очень.
Вроде бы все делаешь как надо. Включаешь голову. Работаешь. Вникаешь в то, что тебе и только тебе доверяет клиентка, а мысли все равно прямой, кривой, косой дорожкой выводят на Тимофея.
В голове то и дело прокручиваю его слова, его предложение…
Я то надеялась, что пересплю я с ним. Получу то, о чем мечтала в своих розовых мечтах и сказочных снах. И все! Он вернется к своей горячо любимой Ульяне, а я останусь с Васей.
А тут что получается?
Предложение быть постоянной …хм. Хм, хм! Любовницей.
Фу-у!
От этого слова мне становится противно.
Как будто мне цену назначили и выложили на витрину.
Берите, мол, Тимофей Батькович, пользуйтесь. Не забывайте баловать и иногда дарить подарки.
Это с одной стороны…
А с другой.
В груди предательски защемило.
Какой же он классный! В какой-то момент мне и вовсе показалось, что это все не со мной происходит. Что нет в моей квартире Тима. Что все мне привиделось и это просто галлюцинация.
Вот только было одно железобетонное «но»!
Не верю я ни в каких приведений – это раз!
И галлюцинациями я никогда не страдала – это два.
И все-таки ночью поднялась с постели и выглянула в зал. На диване спал мужчина моей мечты. А грозный Василий сфинксом замер на широком подлокотнике в ногах Суворова.
Волна дрожи по всему телу тогда прошла.
Моя идея фикс была близка к исполнению, но все испортил Тим.
Зачем он влил мне сладостный соблазн в уши?
Ведь если откажусь от встреч с ним, я потом себе локти в кровь искусаю! Жалеть буду до конца дней о принятом решении. Плакать и грызть проклятую подушку. Господи, как же это сложно быть между адом и раем! Лучше или там, или сям.
В общем, хотела как лучше, а получилось, как всегда.
Проварившись в собственном соку весь день, так и не решила, что мне делать.
Я готовилась после работы уже ехать домой, когда завибрировал мобильный.
- Да.
- Привет, Викуль. Ты эта… - брат тянет паузу, - м-м… с Тимом вчера, после того как вы от нас вышли, не разговаривала?
- Нет. А что случилось?
- Да он мне вчера сказал, что в городе планирует задержаться. Ну, так на приличный срок. И я как-то поверил. Без задней мысли совсем. Но мне Вован только что звонил и он утверждает, что Суворов уезжает в Москву. То ли сегодня, то ли завтра…
Вопросительно-озадаченная интонация брата все рубит на корню. Все, что я прокручивала в голове на протяжении всего дня с медленной перемоткой и повторами.
И теперь возникает исключительно один вопрос: «Где сейчас находится Тим?»
Из динамика продолжает литься голос Леши:
- Я до него дозвониться не могу. «Недоступен» и все тут! Вот я и подумал, может Тим тебе вчера словом обмолвился каким? Срочно вызвали куда? Или что? Соседка с первого этажа говорит, видела, как вы в одну машину сели.
Все они видят, когда не надо! Мысленно про себя ругаюсь.
- Ничего мне Суворов не говорил. Ты же знаешь, Леш, что мы с ним не очень общаемся. Извини, у меня клиентка.
Вырубаю мобильник и швыряю на стол.
Тимофей
Вытащить дочку из автокресла и не разбудить – целая операция. Однако мне это удается и я, удобно устроив спящую Незабудку у себя на груди, почти бесшумно закрываю машину и ставлю на сигналку.
Не успеваю я обернуться и сделать пару шагов к дому, как срабатывает наработанный годами рефлекс безопасности. Я скрываю малышку от человека, стремительно приближающегося ко мне.
- Ты, Суворов, вообще обнаглел! – из темноты подъезда вылетает Вика. – Приехал такой весь… Лапшу на уши навесил, - задыхаясь от возмущения, продолжает она, - получил свое, - выделяет голосом, - и был таков! – едва сдерживаясь, завершает свое обвинение Сова.
Смотрю на нее: вся такая с виду неприступная. Независимая личность, блин! Но губа нижняя подрагивает и голос выдает. Глазки в вечерней темноте ярко заблестели. Неужели собралась плакать?
Прибежала.
Думает, я про нее забыл!
Дурочка.
- Тише будь. Не ори, - шепотом прошу я.
- А что у тебя уши нежными стали? Вчера так ничего было, - с важным видом сдув модную челку с глаз, динамит мою просьбу Вика.
Разворачиваюсь к ней корпусом, показывая спящую на моих руках Незабудку. У Совы челюсть так и отвисла.
- Это что? – едва ли не потеряв дар речи, спрашивает она.
- Это «кто», а не что, - аккуратно поправляю я.
Сова стреляет глазами от меня к дочери и повторяет свой вопрос с учетом поправки:
- Это кто?
- Это моя дочь!