Глава 28. Жучки
Вика
Едва за Татьяной закрывается дверь, я хватаюсь за телефон. Номер Тима снова «в строю» и обозван официально «Тимофей Суворов». Я так решила. Вместо Тим. Этих любимых и интимных трех букв… Правильно теперь именно так.
Прибираюсь и собираюсь с мыслями.
Стоило мне хотя бы чуточку разобраться, что я готова выйти с ним на контакт, приземляюсь на диван с телефоном в руке.
Печатаю:
«Извини за предыдущее сообщение. Погорячилась. Нам надо встретиться и обо всем спокойно поговорить».
Перечитываю несколько раз.
С замиранием сердца отправляю.
И испытываю мощный стресс, в ожидании ответа.
Минута.
Вторая.
Минуло целых три…
«Диллинь!»
Сообщение!
От Танюши:
«Я почти дома. Не шали там без меня. Завтра созвонимся. Насчет Леши – я могила!»
Отправив подмигивающий смайлик, отшвыриваю гаджет в сторону. Расстроена. Чувства по-прежнему сложно контролировать.
Прикрыв глаза и скрестив руки на груди, утыкаюсь затылком в равнодушную стену.
Почему Тим не отвечает?
Может позвонить Марии Алексеевне?
Да, осталось свести с ума его маму!
Поморщившись от недовольства собой и своих мыслей, я уже готова пожалеть об отправленном смс. Вот-вот собираюсь поворчать на себя еще, как вздрагиваю от громкого рингтона своего собственного телефона.
Черт!
В изумлении приподнимаю бровь, прочитав на экране: «Тимофей Суворов».
Боже…
Медленно выдыхаю и пытаюсь сосредоточиться.
Тщетно.
К разговору с Тимом я не готова, но трубку надо брать.
Деревянными пальцами подхватываю гаджет.
- Алло, - не своим голосом выдыхаю.
- Вика, привет, – говорит он так, будто я его вечная подруга, которой запросто можно позвонить в любое время суток. А также распознаю серьезность или напряжение, которое часто присутствует в интонации, когда тебе «хотят что-то сказать».
Приходится опять чертыхнуться. На этот раз мысленно.
К черту установки!
- Прости меня, Тим за… - прикладываю ладонь ко лбу и виновато прикрываю глаза, - … за оскорбление. Я очень сожалею и виню себя за то, что не сдержалась в эмоциях.
- Хочешь, чтобы я простил, Вик? Тогда выполнишь одну мою мАленькую просьбу, сегодня, когда я попрошу?
Что-то юлит Суворов, но мне желается быстро позабыть неприглядную для меня историю.
- Договорились, - перспектива легко отделаться ослепляет меня, и я соглашаюсь.
- Тогда ты прощена.
- Спасибо! – с нескрываемым облегчением выдыхаю.
- Как твои дела? Что с работой?
- Долго рассказывать.
- Согласен. Ты писала о встрече? О том, что нам с тобой необходимо встретиться, - учтиво напомнил Тимофей.
Екает.
Все в груди екает!
И одновременно в голове всплывают наставления Татьяны.
Помнить кто я.
Любить себя.
Не стелиться перед мужчиной ковриком.
Бли-и-ин!
Дилемма.
Расправляю плечи, вскидываю подбородок, хотя никто этого не видит. Для себя. А он может и подождать. Я же ждала его звонка чуть больше двух недель.
- А-а... – задумчиво тяну я, будто прямо сейчас листаю свой исписанный ежедневник и ищу свободное место в графике. После телефонной беседы с кризис-менеджером, мне и вправду есть чем заняться. Но не глобально! – На следующей неделе, - с задумчивыми паузами продолжаю я, - мы могли бы встретиться в кафе. В среду - четверг. Выбирай, - добавляю в голос привкус безразличия.
Короткая и легкая усмешка служит мне ответом.
- Ну, я предложила. Раз не хочешь. То ладно.
- Помнишь про просьбу? – на заднем фоне раздается звук металла. Кажется.
- Да. Ты сказал, что она будет простая, - мне было важно это подчеркнуть.
- Безусловно, - в трубке раздается его учащенное дыхание, - просто поднимись с дивана и открой мне дверь.
Что?
Он здесь?
Пережитый стресс притупил мои ориентиры в пространстве.
Я и не придала значение тому, что в начале разговора с Тимом на фоне его голоса мой слух уловил разные звуки. И фрагменты уличного шума. И приглушенную музыку в салоне автомобиля. Затем тишину. Глухой хлопок дверцы машины. Противный скрип тяжелой металлической двери. Подъездной соответственно.
И вот теперь он у моего порога.
В горле пересохло, и я сипло и рвано выдаю:
- Сейчас. Только переоденусь.
- У тебя две минуты.
- Ясно.
Отключаю телефон и шагаю в комнату. Едва не запнувшись, сама себе, наступив на тапочек, сохраняю равновесие и тороплюсь сменить одежду.
Зачем?
Ведь я дома. За окном спустились сумерки. Никуда сегодня не надо ехать. А после душа до сих пор хожу в шелковом пижамном комплекте и таком же халатике. Через пару часов вполне можно лечь спать и по логике вещей не нужно сейчас переодеваться.
Но я хочу!
Точнее чувствую в этом потребность.
Спрятав тело, возможно наивно полагаю, что так я спрячу от Тимофея и душу. Свои чувства. Свою любовь.
Натягиваю черную водолазку, теплые легинсы того же цвета, которые просто оказались под рукой.
Мельком взглянув в зеркало, поправляю волосы. На скорую руку собираю локоны в низкий хвостик.
Последний оценивающий взгляд как я выгляжу, прежде чем меня увидит Суворов. Первый раз после расставания.
Нормально!
Бегу открывать.
В шлепанцах на босу ногу.
В прихожей замедляю ход и, почему-то прочищаю горло. Важно, чтобы голос меня не подвел.
Верчу замки.
Толкаю дверь.
Опустив взгляд, отступаю назад.
- Привет, - голосом чуть ли курильщицы выдаю я, и на краткий миг поднимаю глаза.
Взглянув на меня как-то уж слишком странно, Тим обыденно прикрывает за собой дверь и видимо специально спокойно замыкает ее на все замки.
Пока он «занят», у меня есть буквально пара мгновений, чтобы разглядеть его.
Первое, что меня удивило, это одежда. Правильнее сказать смена стиля. Длинное пальто с шарфом на шее вместо теплой куртки. Синий форменный костюм работника юстиций, вместо свитера и брюк. Уложенная прическа и отсутствие головного убора вместо тонкой однотонной шапки.
Смотрю на лицо. Четкие контуры короткой бороды так и манят к ним прикоснуться.
Хм. Нельзя. Закусываю изнутри нижнюю губу, так чтобы не особо было заметно.
Выражение лица Суворова серьезное. Сосредоточенное. Только явно не на мне. Судя по всему, на мыслях.
И, конечно же, глаза.
Внутри все так предательски и заскулило.
Холод и строгость делают взгляд Тима темнее. Выразительнее.
На лопатках роятся мучительно-сладостные мурашки.
Черт.
Блин!
Как только с замками покончено, Тимофей разворачивается в мою сторону. Уверенным шагом идет на меня, но скользнув по мне нарочито равнодушным взглядом, направляется на кухню.
- Ну что, наревелась, - пренебрежительно бросает он, проходя мимо, и заворачивает в коридор.
Это не вопрос.
Это констатация факта.
Челюсть моя отвисает и я, лишившись дара речи, провожаю взглядом его спину.
А ведь он так и идет в пальто и в обуви на мою чистую кухню. Дополнительный повод возмущаться? Но я не могу. У меня в голове примитивно единственный вопрос: «Откуда он знаешь, что я плакала?»
Вот только языком пошевелить не в силах и молча иду за Тимофеем на кухню.
Он проходит по конкретному направлению и к конкретному месту. Нависнув над кухонным столом, тянется к маленькой стенной полке. К декоративной веточке цветов и плодов, которой я украсила весы для сыпучих продуктов.
Отцепив с искусственного стебля что-то маленькое, похожее на мохнатого шмеля, он подносит это ко рту и демонстративно сдувает с предмета пылинки.
- Прибираться надо чаще, - с повседневной интонацией замечает Тим.
Глаза орехового цвета адресуют мне взгляд. Наблюдательный. Настороженный. И все-таки в них вспыхивает усмешка. Легкая. И самоуверенная.
На миг прикрываю глаза.
Схватившись правой рукой за ручку открытой двери, находясь в ступоре, накрываю рот другой. Упираю взгляд в пол, в стену и потом ужасно глухим голосом задаю вопрос:
- Ты что меня слушал?
- С тех самых пор как был здесь в последний раз.
Ни капли сожаления или чего-то там подобного мой слух не отмечает.
Запускается ответная реакция. Моя реакция!
В груди вспыхивает обида.
Плотно сжав челюсти, выдыхаю через нос, словно бык на тореро. Зрачки наливаются ночью и я готова дать отпор.
Стреляю глазами на ящик со сковородками. Нужно только выдвинуть его и достать самую тяжелую!
Я делаю резкий выпад. Пальцы мои на ручке нижнего шкафа, но тело в кольце крепких рук. Перехватив меня поперек, Тим оттаскивает от «моего спасения» - ящика со сковородами.
- Ненавижу тебя! Придурок! – луплю его кулаками по рукам, попадая и по своим предплечьям.
А он, развернув меня к себе, прижимается плотнее. И вот уже его щетина грубо скользит по контуру моей нижней челюсти.
Сволочь!
Если он сейчас меня поцелует, я его придушу!
Вырываюсь, но Суворов вдавливает меня в себя рывком, и я врезаюсь в его грудь. Вытянутые пальцы хватают меня за затылок, за хвостик, и заставляют наклонить голову. Не успев даже толком вскрикнуть и вздохнуть, я ощущаю на губах губы Тима.