Глава 12

Тимур

Впервые за много лет я хочу поехать домой. А все потому что знаю, там она. Но также понимаю, что придти, это значит напугать ее, а мне этого не нужно. Лучше так, чем явиться к ней с порога, увидеть страх в её больших карих глазах и понять, что снова всё испортил. Только-только, начал к ней находить подход.

Я велел медсестре заходить к ней дважды в день — проверять температуру, приносить еду, антибиотики и всё такое.

А теперь сижу в кабинете, заполняю эти чёртовы бумаги — отчёты по операциям, служебки на закупку стентов, протоколы конференций. Рука пишет автоматически, а мысли всё равно там, в моей квартире.

Интересно, как она? Температура спала? Ест ли? Не пытается ли встать и убраться, упрямая девчонка?

Я представляю её на моём диване — в моей футболке (велел медсестре дать, чтобы ей было удобно), волосы разметались по подушке, щёки ещё розовые от жара.

Чёрт, Тимур, соберись.

Но эти мысли лезут сами: её тело в тот день в туалете кофейни, гладкая кожа, как она вздрагивала от моих прикосновений.

Дверь кабинета открывается без стука. Я не поднимаю глаз — знаю, кто это.

Лера подходит к столу и буквально рычит:

— Была у Арины вчера вечером, а её нет дома. Ты куда девчонку дел, изверг?

Я продолжаю писать, не отрываясь от бумаг.

— Я же сказал, она на больничном.

— Я знаю, что на больничном. Где?

Вздыхаю, откладываю ручку. Поднимаю глаза. Лера стоит, скрестив руки на груди.

— У меня дома.

Глаза женщины округляются, и она краснеет ещё сильнее от злости. Челюсть сжимает так, что кажется вот вот услышу как скрипят зубы.

— Чего? Каверин, ты...

— Не начинай, — перебиваю спокойно, откидываясь на спинку кресла. — У неё в квартире холод собачий. А я, если ты не заметила, туда даже не ездил последние три дня.

Лера молчит секунду, переваривая. Потом подходит ближе, упирается руками в стол, наклоняется ко мне. Глаза в глаза.

— Объясни мне, Тимур, ты чего творишь?

— О чём ты? — спрашиваю ровно, хотя знаю, о чём. Она всегда читает меня, как открытую книгу.

— О ней. Она же ребёнок ещё, Тим! Двадцать три года, смотрит на тебя, как на бога. А ты... ты её используешь?

Внутри разгорается раздражение.

— Вот значит какого ты обо мне мнения? Я по твоему кто? Ебарь-террорист, который трахает все что движется?

Лера выпрямляется, качает головой. В глазах — смесь злости и... не пойму.

— Ты меня за дуру держишь? Я видела, как ты на неё смотришь. В операционной, в коридоре. Как на неё одну, а не на других. Ты её хочешь, Тим. И это... это неправильно. Она твоя ординаторша. Подчинённая. А если узнают? Скандал, увольнение, всё к чертям.

Я молчу. Она права, чёрт возьми. Но...

— Не тронь её, Тимур, — говорит она тише, почти умоляюще. — Пожалуйста. Она хорошая девчонка. Не порти ей жизнь.

— Ты себя слышишь? — вскакиваю с места, сил слушать этот бред уже нет. Стул отъезжает назад с громким скрипом. — Ты мне тут морали читаешь, как будто я маньяк какой-то! Я её в дом взял, чтобы она не сдохла в своей ледяной конуре, а ты уже рисуешь мне картину, где я её насилую на кухонном столе!

Лера не отступает ни на шаг. Стоит, уперев руки в бока, глаза сверкают.

— А ты сам себя слышишь? «Не сдохла». Ты мог её в стационар положить, в инфекционку, в любую палату! Но нет, ты её к себе увёз. В свою квартиру. Где никто не мешает. Где ты можешь заходить когда угодно.

Я делаю шаг к ней, слишком близко. Она не отводит взгляд.

— И что? — цежу сквозь зубы. — Думаешь, я три дня в больнице спал на этом долбаном диване, чтобы потом ночью к ней в постель залезть? Я даже не захожу, Лер. Медсестра отчитывается. Ты серьёзно считаешь меня способным на такое?

Она молчит секунду. Губы сжимаются в тонкую линию. Потом тихо, почти шёпотом:

— Я не знаю, Тимур. Я уже не знаю, на что ты способен. Потому что смотришь ты на неё будто сожрать хочешь. И это пугает до чертиков.

— Ты ревнуешь, — говорю спокойно, хотя внутри буря. — А вот этого мне Лер совсем не нужно.

Она фыркает — горько, без юмора.

— Знаю. Но... Прости, я... я просто переживаю.

Отворачиваюсь, подхожу к окну. Руки сами сжимаются в кулаки.

— Иди работать Лер.

Молчание. Длинное. Потом шаги — Лера подходит сзади, но не касается. Я чувствую её дыхание на затылке.

— Тимур...

Поворачиваюсь. Она стоит близко, глаза влажные, но слёз нет. Сдерживается.

— Иди, Лер, — говорю устало. — Закончим все здесь.

Она смотрит ещё секунду. Потом кивает — коротко, резко.

— Хорошо. Поняла тебя. Я все испортила да?

— Испортил я, и причем уже давно.