- Интерлюдия 2. Погаси последний фонарь -

— Я не хочу!

— Жил...

— Я не хочу к ней ехать! Не хочу в это скучное Предгорье! Я стану Жрицей Предвечной, как ты! Или Властелином, как тётя Ири! Нет... придумала! Я буду Жрицей-Властелином! Ну! Можно я останусь с тобой?! Пожалуйста!

У Лимори разрывалось сердце. Она смотрела в горящие оранжевым глаза, такие знакомые, родные, и ощущала себя так, как будто от неё отрывают кусок.

"Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала, малышка", — думала она. — "Это разрывает мне сердце. Но в данном случае так должно быть — и будет".

Она уже некоторое время знала, что Жил скоро заберут. Собственно, это было очевидно.

Во-первых, ситуация с Призрачным Домом худо-бедно нормализовалась: прекратились покушения на Гун и Жакрама, установились более-менее нормальные отношения с официальной властью. Впервые за десять лет, прошедшие с создания нового Призрачного Дома, можно было говорить о какой-то стабильности. Разумеется, на фоне этого Матушка Гун не могла не захотеть вернуть своё дитя домой.

Во-вторых, Жил научилась превращаться в человека. Она долго скрывала это, чтобы не расставаться с Лимори, но скоро этот факт стал очевиден всем. Связь между Жил и Лимори истончалась, и девочка уже легко могла обходиться без своей энергетической матери.

Это было закономерно. Лимори старалась её подготовить. Увы, упрямство малышка унаследовала, кажется, по обеим линиям.

— Почему я должна ехать с ними?! Кто они мне такие?

— Она — твоя мама, Жил.

— Ты — моя мама! Она никто мне!

— Не говори так.

— Я её видела три раза в жизни! Я не хочу в Предгорье, откуда сбежали тётя Ири, дядя Чо и остальные Властелины! Я хочу быть здесь!

Лимори строго посмотрела на девочку.

— Довольно, — она добавила в голос как можно больше льда. — Я много раз объясняла тебе, что у мамы важные дела...

— Вот пусть и дальше занимается своими важными делами! Пусть не лезет ко мне! А ты... ты отдаёшь меня ей! Вот просто так! Ненавижу тебя!!!

Лимори грустно посмотрела на захлопнувшуюся дверь.

Нужно пойти за Жил, поговорить с ней. Но не сейчас — пусть немного успокоится для начала...

И это хорошо. Будет немного времени, чтобы поплакать.

* * *

Лимори знала, где найдёт малышку. Успокоившись и собравшись, она решительно шагнула в зеркало — стационарный портал, одно из гениальных изобретений господина Ихора, привёл её прямиком в особняк на Гахаане.

— Привет, — сказал Даани и сделал большие глаза. — А Жил тут нет. И не было. Это я на правах дяди говорю, если что!

Лимори понимающе кивнула.

— Верю. Но проверю. Вдруг ты не заметил?

Даани покачал головой. Чуть улыбнувшись ему, Лимори медленно пошла наверх. Как и следовало ожидать, Жил нашлась в комнате с фонарём.

Лимори сжала губы, прогоняя прочь воспоминания.

Но они всё равно приходили.

О том, как малышка только вылупилась из яйца, о том, как они часами сидели здесь и ждали Ижеени, о прочитанных книгах и играх в прятки... когда они увидятся теперь? Вздохнув, Лимори медленно подошла и присела рядом.

— Жил, посмотри на меня.

В глазах девочки были слёзы.

— Не хочу, — буркнула она. — Я всё ещё тебя ненавижу.

— Это ничего, — Лимори улыбнулась, понадеявшись, что губы не слишком дрожат. — Ненавидь. Так бывает. Но выслушай, хорошо? Твоя мама любит тебя. Правда. Но у неё есть долг перед другими существами.

— И чем они лучше меня?!

— Ничем, — ответила Лимори спокойно. — Но им приходится тяжелее. Ты здесь, в покое и сытости, а многие из них — в горе и ужасе.

— Но...

— Ты говорила, что хочешь быть Жрицей. Но это значит, что должна думать не только о себе, понимаешь? И придавать большое значение боли других.

Девочка уткнулась носом в колени, но ничего не сказала.

— Твоя мать — сильная и великодушная драконица, — сказала Лимори серьёзно. — Она любит тебя, малышка. И тебе понравится Предгорье.

— Нет!

— Никогда не говори, не попробовав.

Девочка поджала губы.

— Поехали с нами? — спросила она просительно. — Будет весело!

— Я не могу, прости. Я же Жрица. У меня есть обязанности здесь...

"И едва ли твоя мать будет мне настолько рада", — добавила Лимори мысленно.

Нет, у неё сложились замечательные отношения с матушкой Гун. Наилучшие из возможных. Та была благодарна Лимори за заботу о дочери, да и приглядывала — как за парой одного из Призрачных. Но... Лимори ещё помнила полные слёз глаза Гун в первую их встречу с Жил. Тогда драконочка спряталась за Лимори и наотрез отказалась выходить к матери... просто не узнала её.

Это было ужасно.

Нельзя даже вообразить, как больно было Гун. И что она ощущала. Потому...

Лимори точно знала — матушка Гун не будет рада ей в Предгорье.

И никто не смог бы её за это винить.

— Дядя Даани тоже не может поехать, — всхлипнула Жил. — А дядя Ихор с тётей Ири заняты. Как же так?

"Даани... он бы поехал, — подумала Лимори грустно. — Но демонам в драконьем княжестве нынче рады ещё меньше, чем мне".

— Жил, мы прощаемся не навсегда. Скоро увидимся, — сказала она вслух, хотя и не была в этом уверена.

Жил вздохнула.

— И кто теперь будет подпитывать фонарь?

У Лимори в горле встал ком.

— Я справлюсь с этим, милая.

— А если я не увижу, как папа вернётся?! Уеду и пропущу?

"Прошло десять лет, — подумала Лимори. — Почти одиннадцать. Уже нечего ждать".

— Если он вернётся — то сразу навестит тебя, — она нежно коснулась детской щёчки, и, не удержавшись, крепко обняла, вдыхая знакомый запах. — Я люблю тебя, ненавидишь ты меня или нет. Люблю так сильно, что не могу дышать. Но это не значит, что мама любит тебя меньше. Понимаешь? Ты увидишь там прекрасные горы, и множество разных драконов. У тебя будет новый друг — маленький Медный господин. Это будет весело, хорошо?

— Хорошо, — кивнула драконочка. — Ладно... ты ведь пойдёшь провожать меня?

"Нет!" — истошно закричало всё внутри Лимори.

— Конечно, — сказала она.

И улыбнулась.

* * *

— Тебе там удобно?

Лимори открыла глаза и с некоторым удивлением обнаружила себя на полу. Даани склонился над ней, непривычно серьёзный и хмурый.

— Лимори?

— Я в порядке, — она слегка улыбнулась. — Просто... Жил уехала вчера.

— Я знаю, — Даани осторожно сел рядом. — Потому и спрашиваю.

— Я в порядке.

— Хорошо. Лимори...

— Да? — она по тону поняла, о чём он хочет поговорить.

Но не была готова. Совсем.

Она никогда не будет к этому готова.

— Ты ведь знаешь, что пора?

— Даани...

— Жрицы в Храме давно погасили те фонари, что были для него зажжены, — Даани говорил тихо, спокойно и серьёзно. — И сделали это не потому, что им надоело.

— Я не...

— Три года, Лимори, — Даани смотрел за окно, на Гахаан и его новых жителей, устроивших неподалёку колонию. Порой эти соседи приходили поболтать, но сейчас держались поодаль — чувствовали, что соваться не стоит. — Три года. Я перерыл все книги, во всех доступных библиотеках, но ответ один — это максимальный срок, который провело живое существо за Последней Рекой.

— Я не стану...

— Он хотел бы, чтобы ты жила.

— Не говори мне этого! Я — Жрица Смерти и знаю все эти банальные утешения!

— От этого они не перестают быть правдой, — сказал он спокойно. — Хватит, Лимори. Правда. Иногда приходит время, когда следует погасить последний фонарь — и просто идти дальше. Ты это знаешь.

Лимори ничего не ответила.

— Обдумай это, — Даани вздохнул. — Ты знаешь, что такое этот "фонарь". Он будет причинять тебе боль, пока горит. Ты не сможешь жить нормальной жизнью.

— Меня это устраивает.

— Чушь собачья. Слушай... обдумай всё ещё раз. Подумай, как бы отнёсся к этому Ижеени.

Она отвернулась.

— Он любил тебя. Правда, — Даани пожал плечами. — Любил так, что я, зная его, даже не поверил бы.

— И зря.

— Да, пожалуй — зря... но он не хотел бы тебе судьбы невесты мертвеца, Лимори. Никто любящий в здравом уме не скажет: "Жди до последнего". И он не сказал бы.

Лимори молчала. Прикрыв на миг глаза, Даани направился к двери.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Пора. Завтра утром я погашу этот фонарь. А пока... я побуду здесь, хорошо?

— Да, — Даани кашлянул. — Конечно. Скажи, если...

— Ничего. Мне ничего не нужно.

— Ладно.

Дверь тихо закрылась за ним.

Лимори уронила голову на руки. Ей так хотелось плакать — но слёз не было. Лишь призрачный огонь, пульсирующий в такт биению её сердца.

И выбор, который нужно сделать.

* * *

В комнате потемнело. Лимори смотрела на свет, не отрываясь, пока всё не поплыло перед глазами.

— Эх ты, — сказала она. — А ведь обещал.

Она сама не заметила, в какой момент впала в полусон.

Ей снился Ижеени — не в первый раз. Он возник у фонаря, сначала полупрозрачный, а потом всё более материальный. Он казался усталым, постаревшим — если это вообще возможно для дракона — но живым.

— Я не хочу просыпаться, — сказала Лимори тихо.

— И зря, — он криво улыбнулся. — Стоило мне отойти — и ты уже взяла привычку валяться на полу. У меня что, спёрли все кровати?

Странный, однако, сон...

Нет. Не может быть. Или...

— Ладно, так и быть, — он вздохнул и опустился на пол рядом с ней. — Ты права, что-то в этом есть.

— Ижеени... — она хотела закричать, но почему-то получился слабый, сорванный шёпот.

— Я. Привет?

Руки дрожали. Медленно, ни во что не веря, Лимори протянула руку и осторожно прикоснулась к его щеке. Запавшей, но — тёплой.

Живой.

Когда их кожа соприкоснулась, в воздухе вдруг возникла сияющая пихтовая ветвь.

— Вон оно что, — пробормотал Ижеени... и одновременно с этим прозвучал другой голос, шелестящий и далёкий.

Вам и вашим детям... эта ветвь — дар свободы выбора. Отныне вы и ваши потомки всегда сможете быть с теми, кого искренне любите. Такова она — моя награда.

— Спасибо, — сказал Ижеени.

— Что... — Лимори растерянно моргнула. — Что происходит?

— Ой, давай не сейчас? — фыркнул он. — Я и так погнался за призраком, заблудился... не сразу понял, что не нужно ходить за мертвецами. Но, как видишь, по итогу — понял. А тут ещё ты на полу спишь... и у меня не хватит сил тебя понести.

Лимори нервно всхлипнула.

— Я могу превратиться — и понести тебя, — сказала она шёпотом.

— Это интересно, — фыркнул он. — Но у меня другое предложение: давай понесём друг друга? Погасим фонарь и попробуем дойти до кровати. Кажется, я не спал сто лет.

— Всего лишь десять, — слёзы текли по её щекам.

— Н-да? Ну, тоже немало. На счёт три?

— На счёт три, — Лимори улыбнулась сквозь слёзы. — Я люблю тебя.

— Знаю. Это взаимно.

И последний фонарь погас.