24

— Отменное пойло, — протянула Раока, отхлебнув реквизированной за трактирной стойкой пыльцовой настойки. — Все бы миссии проходили в таких милых местах. Будешь?

— Давай лучше демонского самогона, — попросил Кремень. — Мне нравится вкус.

— Как скажешь, — разулыбалась феечка. — Хотя это с твоей стороны не особенно патриотично, не думаешь? Дракон на службе у самого князя — и вдруг демонский алкоголь…

— Не надо путать патриотизм с идиотизмом. Знаю, многим это свойственно, но нам с тобой как-то даже по должности не положено.

— Это верно, — улыбка её от этого толстого намёка не померкла ни на гран.

Профи, чего уж там. Для наметанного за тысячу лет работы взгляда Кремня очевидно, что она не до конца восстановилась после схватки с нечистью, но некто менее опытный ничего не заметил бы — фейри выглядела здоровой и цветущей. В сиреневых глазах, юных и почти мечтательных, не отражалось ни единой лишней эмоции, потому понять реакцию на поступок князя было тяжело.

— Так внимательно смотришь… Пытаешься понять, стоит ли от меня теперь ждать проблем? — в чарующем голосе — смешинки.

— А стоит? — невинно поинтересовался дракон.

— Не-а, — хмыкнула фея и вновь лениво отпила из бокала. — Я за Иса умру и убью, он сделает все то же самое за князя. Нормальный, по сути, круговорот трупов в живой природе политики, так что — лишние оставь тревоги. Да и, так и быть, выдам небольшой секрет: по сравнению с её величеством Мираной наш князь — просто милый непритязательный юноша, добрый и даже несколько наивный.

Каменный дракон понимающе хмыкнул и бросил на напарницу оценивающий взгляд.

Хорошая девочка, интересная и перспективная. Удивляться, на первый взгляд, нечему: у его старого ученика, Иса Ледяного, всегда был отменный нюх на кадры. Но интуиция Кремня, выкованная годами дичайшего и многогранного кабздеца, отплясывала, как упоротый шаман из джунглей Шатаку — а уж чутью своему дракон доверять привык. В случае с фейри-перебежчицей было что-то ещё, кроме профессионализма; что-то ещё было в отношении самого Иса и его пары, волка-следопыта Гора, к девочке.

Альтернативно одаренное пушечное мясо в ведомстве шепталось, что Раока околдовала Иса чарами фей. Кремень не спорил — заняться ему, что ли, нечем, чтобы спорить с идиотами? — но прекрасно знал, что уж кого-кого, а Иса чары фей не берут по определению. Благо, такой сам при должном желании кого хочешь околдует.

Другие, личности поумнее, лишь плечами пожимали: ну, стало Ледяному скучно с парой, захотелось разнообразить половую жизнь, вот и взяли себе куколку да продвигают по карьерной лестнице. Эта версия была более вменяемой, но критики тоже не выдерживала. Кремень повидал за свою жизнь всякого и мог точно сказать — не смотрят так хозяева на кукол, равно как и куклы на хозяев.

Между тем, у Кремня были свои догадки. Инстинктивные, да и не желал он их обличать в слова — такие штуки вообще лучше не проговаривать, особенно если не твоего ума дело. Но было в фее нечто знакомое — улыбка.

Кремень такую уже видел, притом не раз.

Например, сразу после вступления в должность Ис попросил старого учителя взять одно дельце. Сказать, что скандальная была история — ничего не сказать: ловили ловкача, похищавшего детей у людских семей. При прошлом князе искали преступника долго, нудно и без особого успеха. Под шумок всех, в ком была толика крови фейри или демонов, из тех земель вычистили — дескать, все проблемы от диаспор, и деток наверняка кто-то из них ворует. Не драконы же, право слово! Среди драконов такого быть не может, нет-нет, у нас инстинкты иные. Ха. Три раза. Факты — штука упрямая. Ису хватило одного беглого взгляда на это дело, чтобы понять: виновник — один из драконов. Только вот предать это дело огласке он не мог, потому и привлёк Кремня.

Грязная была работёнка, даже по его меркам. Каменный справился, хотя противник ему достался хитрый и вёрткий — благостного вида семейная пара драконов, приближенных к знати. Потеряли собственного ребёнка и спятили на этом фоне абсолютно. К сожалению, драконы даже с ума сходят с размахом, могущество сказывается. Вот и эти не утратили ни опыта, ни магического таланта, ни аналитического — выдающегося — ума. Просто хобби у них объявилось такое, стали ловить… кукол.

Что с ними потом делали, Кремень предпочитал не вспоминать, благо сам был отцом. Но запомнился ему тогда один мальчишка из тех немногих, что выжили — все время улыбался. Другие плакали (те, кого украли недавно), смотрели сквозь, ничего не видя (те, кто пробыл давно), а этот — улыбался.

Так же, как Ис стал улыбаться после возвращения. Так же, как сейчас улыбалась ему фея, попивая блестящую настойку.

Можно было продолжить эту мысль, но Кремень не стал — он повидал слишком много для того, чтобы добровольно о таком думать. У него есть свои дети, во имя Неба! Факт один: дракон был несказанно рад, что фея выжила, потому что не хотел бы посвящать шефа в подробности произошедшего. Своему князю Ис ничего бы не сделал, а вот подвернувшимся под руку подчиненным, которые подобное допустили…

— Я ни на что такое не намекаю и не хочу отвлекать от умных мыслей, но — не стоит ли нам поторопиться? — взмахнула Раока ресничками. — Время очень-очень дорого.

— Мы ждём госпожу Медведей, — напомнил Кремень. — Она просканирует её светлость и, возможно, сможет найти того, кто злоумышлял против княгини. Ведьмы способны сделать такое, когда речь идёт о близких.

— Что, если это не даст результата?

— Тогда и будем думать. Смысла бегать кругами не вижу в любом случае: отчёты ребят и магов-аналитиков уже у нас на руках.

— И так же полезны, как штаны для русалки, — вполне справедливо отметила фейри. — Суммарно можно сделать вывод, что никто никого и нигде не видел — прямо у всех выборочная слепота и параллельно разбегающееся косоглазие проснулось, не иначе! Самое паршивое, что едва ли медведи разрешат нам потенциальных свидетелей из конкурирующих ведомств… пристрастно допросить — при наличии волка в главных подозреваемых.

Кремень понимающе улыбнулся.

— Тяжко в гостях — никакого тебе веселья.

— Это да, — вздохнула напарница. — Особенно когда все настолько… публично.

Сотрудники Комитета Безопасности обменялись понимающими взглядами — для их работы огласка входила в список самого паршивого, что только можно себе вообразить. Но какое же покушение на княгиню Предгорья — без огласки-то?

— Ты прочёл отчет по волку? — вопросила она после недолгого молчания.

— Да, — Кремень поморщился. — Радости — полные сапоги, аж хлюпает.

— Ничего не видел, заклинание зачистки применил, поскольку случайно активировал один из боевых амулетов. Так правдоподобно, что всплакнуть тянет.

— Ну, последнее — бред пьяного демона, обожравшегося эманаций, — поморщился Кремень. — А вот в то, что серый коврик никого не видел, охотно верю — как-никак, его жизнь на кону. Ну, либо у него есть серьёзные причины покрывать убийцу.

— Если так, то это выяснится при сканировании, — зевнула фея, обнажая острые клычки. — Но я проверила: пары у него нет, главы рода достаточно далеко отсюда. Ни ради кого иного волк так глупить не стал бы. Так что базово просто поверим, что он случайно оказался в том же месте. Заклятие действует примерно час, так что допустить можно. Княгиня случайно взяла куколку, волк случайно применил чары поблизости, лис случайно нашёл следы… многовато для совершенной случайности.

— У меня чувство, что кто-то подсказал лису, что и где искать, — кивнул каменный. — Но признание в этом из него не выбьешь. Их семейства тесно и нежно любят друг друга ещё со звериных войн, так что песец за шанс закопать кровника поглубже ухватился бы сразу. А вот остальное… редко, но порой Пряха выкидывает такое, что лишь диву даешься. Все, что в теории могло бы пойти не так, на практике все же идёт не так.

Раока подняла на напарника мечтательный взгляд.

— И все же… думаешь, Медведи вовлечены?

Кремень хмыкнул — он пришёл ровно к тем же выводам.

— Так на первый взгляд кажется, — сказал он. — Но…

— Им незачем, — кивнула она. — Именно Тир с Аром сумели наладить отношения с Медведями. А значит…

— Наши, — ухмыльнулся каменный дракон. — Всегда надо начинать со своих — такая у нас чудная работа.

— Не пей больше демонского самогона, — вернула усмешку фея. — Он делает тебя философом и фаталистом.

— Я стал философом и фаталистом ещё тогда, когда ты гадила в пелёнки, — буркнул он, лёгким кивком головы предупреждая о приближающихся гостях. — Мне пришлось учить твоего шефа искусству шпионажа, между прочим. Думаешь, такое просто пережить — без психологической травмы?

Раока расхохоталась.

— В общем, — сказала Фло. — Нам стоит навестить госпожу Беату Вортиф.

Кремень с сомнением покосился на нечисть, невесть как выбившуюся в пары Главы Медведей (тут дракону оставалось только порадоваться, что это не его проблема, и посочувствовать тем, кому придётся с этим иметь дело).

За её спиной, в паре шагов, застыл заец Чеба. Лицо его было беспристрастным, но у дракона возникло стойкое ощущение, что парень никак не может определиться — не то он охраняет пару приемного отца от убийц, то ли остальных — от неё, то ли вовсе сторожит, дабы не сбежала. Выбор непростой — Кремень уж точно не хотел бы оказаться на его месте.

— Беату Вортиф, — повторила Раока с вежливым сомнением. — Мы о той своеобразной особе, что утверждала при беседе — мол, наш князь напал на её сына и собирается незаконно лишить несчастную женщину пристройки?

— Она самая.

Бровь Чебы дёрнулась.

— Я так понимаю, её сын мёртв?

— Разве что мертвецки пьян, — фыркнула Раока. — У бедняжки психологическая травма, которую он глушит в ближайшей пивной.

Все присутствующие понимающе переглянулись: если бы князь Предгорья действительно напал на человека, от того в итоге не осталось бы даже пепла. А уж учитывая то, что мужчина не просто прикасался к паре дракона, но был её мужем…

Раока кашлянула.

— При всем уважении, — сказала она, — Мы ищем не там. Эту женщину, как и всех жителей Медвежьего Угла, проверяли на ментальное воздействие.

— Есть много идей получше? — поинтересовалась нечисть насмешливо. — Нет? Значит, прогуляетесь с нами, благо нам в любом случае нужны ваши представители для допроса.

Фейри послушно встала.

— Для протокола, — сказала она. — Давно не занималась такой ерундой. Не думаете же вы всерьёз, что эта особа напала на княгиню? Ну это же смешно! Кто бы в здравом уме мог её нанять? А сама по себе… Да она похожа на злобную гору трясущегося дерьма! И с чего бы ей нападать? Не из-за пристройки же, в самом-то деле?

— Согласен, — отметил Чеба. — Нам ещё не хватало вникать в какие-то… бабьи разборки.

Фло с Кремнем обменялись понимающими взглядами.

Их спутники были крайне перспективными, умненькими, талантливыми ребятами, но вот опыта общения с людьми им не хватало, как и опыта в расследованиях всяческих бытовых дел. Раока выросла в Цветении, в культуре фейри, своеобразной и весьма напоминающей своим устройством строго иерархическую матриархальную колонию насекомых с маткой-Королевой во главе. В представлении фейри убить можно по приказу, ради власти или смеха, из скуки. Однако, никому из фей не пришло бы в голову, что существо, демонстрирующее страх и глупость, может по своей воле напасть на вышестоящего. Тем более серьёзными им не казались имущественные споры, благо в своих холмах они могли соорудить себе хоромы буквально из воздуха — такова природа магии их родной земли.

Заяц Чеба рос среди Медведей, которые славились своей широтой души и отношением к семье, как к священному и неприкосновенному. Даже в рамках политических интриг эти оборотни практически никогда не нападали на своих же. Это был нонсенс. Что уж говорить, что имущественные споры в их Клане были крайней редкостью и отличались деликатностью?

И оба специализировались на политических делах. Разумеется, им сложно вообразить, ради чего порой разумные убивают себе подобных! А вот Кремень, с лёгкой руки Иса двадцать лет после Смуты руливший отделом по борьбе с преступностью в диаспорах, навидался такого, что хоть мемуары пиши. Ради чего только представители различных рас не вонзали ближнему своему кинжал в спину, вилку в глаз, палку в зад, нож для колки льда в ухо… ну, и дальше по списку, да. А поводы бывали порой такие, что просто закачаешься. Начиная от более-менее способных логически уложиться у дракона в голове (деньги, ревность, зависть, азарт драки, интимные желания) заканчивая безумно-идиотскими ("она мешала мне работать", "ему не понравился мой пирог", а также — дешёвая брошка, детская ссора из-за куклы, плохое настроение и одно Небо ведает, что ещё).

Нельзя сказать, что у людей преступления случались чаще, чем у остальных — нет и нет. Кремень вообще был не склонен полагать одни расы лучше других, что бы там ни бормотали по этому поводу некоторые его сородичи, особенно озабоченные вопросами драконьего превосходства. Однако, у каждого народа была своя специфика преступлений продиктованная культурой и особенностями мировосприятия — и в вопросах бытового членовредительства люди, увы, уверенно лидировали. Во многом это было обусловлено отсутствием у них магической привязки к роду и паре, многочисленностью семей, невысокими уровнем и продолжительностью жизни, способностью иметь детей от любого партнёра. На взгляд Кремня, в этом им скорее повезло, ибо право выбора — штука очень заманчивая. Каменный дракон очень любил свою пару — как и любой представитель его расы. Однако, была в его прошлом та, кого он любил не меньше, та, кто не смог оставить ему детей, та, с кем он не смог поделиться вечностью — но все отдал бы, чтобы суметь…

Так или иначе, люди в некотором роде — везунчики, имеющие больше воли. Но у всего есть оборотная сторона, и колоссальное количество бытового и домашнего насилия было закономерным итогом человеческих свобод. Попытка убить княгиню ради улиточной пристройки? Звучит, как упоротый бред пыльцового торчка, в который сходу и не поверишь. Но тут забывать не стоит, что это в их глазах она — будущая княгиня, существо, от жизни которого зависит существование правителя Предгорья, благосостояние нескольких десятков больших и малых родов, политическая раскладка в целом и мир в стране в частности.

Это все не исключает того факта, что для кого-то все может сводиться к улиточной пристройке. И, как ни странно, в сознании конкретного человека дурацкий сарай, которому грош-цена в базарный день, может иметь значение ничуть не меньшее, чем для иных — судьбы мира и геополитика. Тут уж ни для кого не секрет, что масштаб проблем разных личностей несопоставим.

Но это, конечно, совсем не значит, что он, Кремень, не проверит в случае подтверждения эту Беату на все возможные виды магии, тёмную в первую очередь — слишком много завязано в этой истории на патлатой нечисти. Да и на предмет манипуляций прощупает. Ибо, будем же честны — слишком уж часто всяких энтузиастов, одержимых корыстными идеями или патриотическим свербежом в одном месте, используют в качестве тупых и слепых инструментов опытные, ловкие хищники.

Не то чтобы ему самому не приходилось таким заниматься. Не то чтобы ему было хоть раз жаль таких — за глупость, как известно, надо платить.

— Н-да, — сказал Чеба, приподнимая ногу и пропуская особенно наглую индюшку, прущую по пыльной улице напролом. — Вы гляньте, у них даже защитных контуров вокруг домов нет. Как люди тут живут? Да и обстановка… Я бы сошел с ума со скуки на третий день!

— Ты не поверишь — они работают, пьют, сплетничают, иногда гуляют, а потом встают — и снова работают, — фыркнула Фло. — У них нет времени скучать, да и сравнивать не с чем. Ты удивишься, но нормальным людям не обязательно каждый день совать голову в петлю, крутиться в котле интриг и ходить по краю, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Да какие ж они после этого нормальные? — сребристо рассмеялась Раока. — Что за жизнь — без риска?

Кремень посмотрел на беззубого милого малыша, играющего на траве с какой-то уродливой деревянной фигуркой, очевидно, имитирующей медведя. Без охраны, без сопровождения — его родителям нечего бояться.

Как знать, может, и есть такая жизнь, но не по ним она — так сложилось. Потому эти люди живут здесь, а они — мотаются по дорогам, рискуя в любой момент сдохнуть во имя своих хозяев и шаткой, хрупкой, не всегда уловимой справедливости. Кому — пристройка, кому — политика, кому — магия, кому — дорога… Тут уж, как говорится, каждому свое.

— Чего пришла, ведьма проклятущая?! — кажется, почтенная госпожа Вортиф была не особенно рада видеть пару главы Медведей.

— Вам стоит выбирать выражения, — отрубил Чеба, глаза которого на миг заволокло тьмой превращения.

Не факт, что парень сам мысленно и похлеще не называл Фло, но его реакция была закономерна: первую госпожу Клана никто посторонний не смеет оскорблять, на подобное со стороны любого из кланников просто не может не последовать реакции.

— Простите, уважаемая, — Кремень здраво рассудил, что балаган пора прекращать. — У нас к вам парочка вопросов. Ответите?

Её сердце забилось быстрее — закономерное для такой ситуации волнение. Оборотов, однако, дама сбавить не пожелала, наоборот — пошла в наступление.

— А ты, прости, кто такой? Дружок этого пришлого мага? С чего тут распоряжаешься? По закону, я и отвечать вам не обязана — под Медведями ходим, а не под вашими беззаконниками ковенскими.

— А, да, об этом, — зубасто улыбнулся Чеба. — Наша сторона одобряет любые драконьи действия по этому вопросу. Сказано.

— Да у меня праздник, — промурлыкала Раока, отчего Фло одобрительно фыркнула.

Кремень во второй раз удивился отношению патлатой нечисти к его напарнице. Это они что, в драке так спеться успели, что ли? Хотя… если быть честным, для хищных тварей с повёрнутой психикой находить друзей посреди кровавой бойни — дело обычное.

Раока между тем времени зря не теряла — её худенькие ручки скрутили госпожу Вортиф в болевом приёме. Никаких критических повреждений, но ощущения пренеприятнейшие — мягко говоря. В том, чтобы причинить максимум боли при минимуме физического ущерба, феи вообще были хороши так же, как в плясках и песнях.

Дракон махнул рукой, заглушая вопли женщины и блокируя комнату — он слышал, что в глубине дома было ещё несколько человек, двое — дети. Ни к чему их тревожить раньше времени.

— Ну, — холодно сказала фейри, отпуская жертву. — Ты ещё раз откроешь свой грязный рот без разрешения, сука? Расскажешь мне про свои права?

Та затряслась и отчаянно замотала головой.

Тонкие девичьи пальчики скользнули по слезам на щеке Беаты в пародии на ласку.

— Ну-ну, зачем же плакать? — тон резко сменился, став таким участливым и добрым, что Кремень аж плечами передёрнул. — Не надо плакать. Я больше не сделаю тебе больно, если ты будешь хорошей, вежливой девочкой. Ответишь на мои вопросы?

Беата Вортиф быстро закивала. Спесь с неё слетела, как жухлые листья по осени. Чему тут, собственно, удивляться — фейри умеют убеждать. Конечно, немало на белом свете и тех, кто может сносить и не такие "убеждения" — как подготовленных профи, так и просто психологически стойких личностей. Не то чтобы их вовсе невозможно было сломать, но на это времени тратилось обычно куда больше, и физическое воздействие сочеталось с психологическим. Но много ли надо неподготовленной к таким поворотам гражданской, привыкшей к своей полной безнаказанности?

— Вот и умница, — покивала Раока с улыбкой. — Я рада, что ты так быстро все поняла. Запомни правила, они очень-очень простые. Я задаю тебе вопрос, ты честно отвечаешь. Ничего сложного, так?

Снова кивок.

— Если ты соврёшь, я сделаю тебе больно, — не меняя ни на секунду ласково-участливого тона, продолжила фея. — По-настоящему, а не так, как только что. Например, так.

Дракон поморщился — это все дерьмо всегда очень сильно било по его ушным перепонкам.

— Прости-прости, — прощебетала Раока виновато. — Я просто показала тебе, чтобы между нами была ясность. Ты ведь все поняла, правда?

Женщина мелко тряслась.

— Тебе стоит ответить мне. А то я подумаю…40393c

— Да! Да, я поняла.

— Как хорошо! — разулыбалась рыженькая феечка. — У нас налаживается диалог. Скажи мне, милая…

— Расскажи, почему ты не вызвала к Ирейн лекаря, когда та не могла родить, — оборвала Фло. — Расскажи об этом.

Раока слегка поморщилась — отношения к текущей проблеме вопрос не имел, а вмешательство в допрос постороннего ослабляло ментальные чары фейри.

— С..сама бы родила, — тут же встряхнулась Беата. — Все бабы рожают, и нечего жаловаться! Я вон одинадцатерых родила, меня этим нытьем не пронять. Природа сама разбирается и решает!

— Ты прекрасно знала и видела, что дело не в природе, — холодно напомнила Фло. — Ирейн просила тебя позвать лекаря, но ты не пускала к ней никого.

Фейри, бросив на нечисть быстрый острый взгляд, ласково погладила Беату по лицу, задев кончиками пальцев веки и на миг задержавшись на них. Женщина тихо взвыла.

— Расскажи мне правду, милая, — проворковала Раока. — Что случилось тогда?

— Я ничего не сделала! — взвыла Беата. — Пальцем её не трогала! Ко мне не может быть претензий по закону!

На лице Чебы было такое выражение, будто он обнаружил просто перед собой гору отборнейшего воловьего дерьма.

— Милая, где ты здесь видишь закон? — поинтересовалась фея. — Здесь только я, ты и наша небольшая игра. Расскажи мне правду, и я не стану делать тебе больно. Честно-честно!

— Да ничего я не сделала! Да, она мучилась, просила позвать лекаря, но у меня денег не было. Она сама отказалась давать ключ от сейфа! Я подумала — ну и пусть преставится, если такая упрямая. Вертихвостка, трактир получила, пальцем о палец не ударив, в наследство — а спеси, спеси! Я бы лучше им распорядилась. Вон сколько у меня ртов!

— Конечно, — участливо сказала фея. — Я тебя понимаю, сама бы так сделала на твоем месте.

Любой, имеющий хоть толику ума и знающий фейри, понял бы, что у него проблемы. Беата, однако, тут же приободрилась.

— Вы должны понять, она сама виновата!

— Они всегда сами виноваты, — понимающе улыбнулась Раока. — Она заслужила. И в любом случае, закона тут нет, тебя никто не отдаст под суд. Что ещё она заслужила? Расскажи — и больно больше не будет, обещаю!

И дальше Кремень просто слушал рассказ о том, как Беата пришла поговорить с княгиней, увидела её на мостках и… "Вы понимаете, я случайно на неё нажала!", "Она сама меня вынудила", "Я была вынуждена отстаивать свои права". Он вслушивался в биение её сердца, понимая — женщина говорит правду. И верит, что характерно, в свои слова.

Дракону хотелось ещё демонского самогона. Уж сколько он слышал таких историй, но менее мерзкими они от того не становились. И самое паршивое, что в чем-то правда была за такими, как эта женщина: далеко не всегда закон работал там, где начинались владения домашних тиранов любого пола, кажущихся безобидными. Увы, они редко попадаются.

Одна радость — зачастую, как в дикой природе, хищники нарываются, рано или поздно, на тварей куда более опасных, чем они сами. Приходит срок, и в лице собственных ли детей, внуков ли или просто таких же, жаждущих наживы, является мщение. Не лучшее утешение — но какое уж есть.

Кремень подумал о своей дочери, что носила ребёнка. Первый внук! Долгожданный.

Каменный умом понимал, что она в безопасности. Он много раз обещал паре, что не будет тащить домой свою, весьма мерзкую, работу. Но ничего ведь не будет такого, если он заранее переведёт её к придворному лекарю? Ис, наверняка, не откажет.

— Какая ты умница, — пропела Раока. — Я хочу сказать тебе… помнишь, я обещала, что больно больше не будет? Так вот, я соврала.