Интерлюдия 2. Четыре знатных госпожи

Первая

— Я рада за тебя, милый, — сказала Аки. — Ты заслуживаешь счастья.

— Спасибо, — Тир улыбнулся ей так, как у них повелось с самого детства — по-настоящему, широко и солнечно; от этого на душе стало ещё горше. — И ещё раз извини из-за этой ситуации: Ос думает, что Ирейн просто ревнует. Скорее всего, кто-то рассказал ей, что у нас были отношения. Я просил этого не делать, но всем рта не заткнуть. А люди на подобное смотрят иначе.

— Да, — сказала она. — Не переживай, я знаю, что у людей совершенно другое отношение к подобному. Они не понимают, что дракон просто не может изменять признанной паре.

— Верно, — вздохнул князь.

Аки отпила пару глотков жемчужного вина, наблюдая с крытой террасы, как мельтешат туда-сюда вагонетки: у секретарей было как раз время обеда. Мысли в голове точно так же метались, и были все, как на подбор, весьма нерадостного свойства.

Как ни странно, старому другу, воспитаннику и возлюбленному она не солгала — действительно была рада за него. Другой вопрос, что сама она допустила страшную ошибку, которая грозила, фактически, катастрофой.

— Ты оказалась неспособна обаять человека, Аки! Чему я учил тебя? Как ты вообще можешь называться дочерью знатного драконьего дома?..

Насмешливый, полный презрения голос Белого Старейшины звучал в сознании. И, что весьма обидно, упрёк был справедлив. А ведь она действовала в соответствии со знаниями, почёрпнутыми из трактатов о людях, исходила из особенностей этой расы! Учла и любовь ко всяческим драгоценностям, и вечное желание обладать чем-то уникальным, и жадную эгоистичность, которой обычно сопровождается человеческая любовь (про нежелание и неумение людей давать своим так называемым "возлюбленным" свободу общения и развития, их ревнивую истеричность по отношению к друзьям и увлечениям пассий слагали легенды). Учла и предубеждения против мужеложства, благо княгине, судя по брошенному на Иса с Гором взгляду, они были не чужды. Польстила, насколько смогла, проявила то, что человек должен посчитать дружескими чувствами, постаралась показать девчонке всю её мнимую уникальность — местами даже на горло себе наступила — но просчиталась. Увы.

Забыла, как быстро люди меняются, прогрессируют. Не ждала тонкости и изощренности от какой-то трактирщицы. Не учла, что книги о смертных написаны тысячу лет назад, что не особо длинный срок для дракона, но порой решающий — для человеческой цивилизации.

Мало ли, каковы причины? Факт оставался фактом: возможность влиять на князя через пару была для её рода окончательно потеряна.

— Князь позволяет другим принимать решения за себя, — говорил Белый Старейшина. — Мы выступили в свое время на его стороне, и что мы имеем теперь? Ледяные — истинные хозяева княжьего трона. Голос Главы Ледяных звучит в указах первого советника; Казначей встает на сторону друга, ничтоже сумняшеся. Договор с Медведями о лесах, договор с Котами о перевалах… Они теснят наши интересы, запирают нас в своих владениях, лишают влияния. Я надеялся, что с Обретением князя расклад изменится, но теперь… Нам остается только принять предложение союзников.

У Аки перехватило горло.

— Но…

— Помолчи и будь верна своему роду, госпожа Аки. Прояви должное почтение! Или ты сама не видишь, что делают Ледяные и зачем?

Драконица отвернулась. Да, она все видела и прекрасно понимала, что, укрепляя власть, правящая триада постепенно берёт все в свои руки. Позволить им завершить процесс Дом Белых никак не мог.

— Вы правы, — отозвалась она. — Это должно быть сделано.

— Аки?..

— Прости, задумалась, — вино отдавало горечью. Она злилась на Тира, на ситуацию, на обстоятельства. Что ему стоило дать этим так называемым "друзьям" чуть меньше власти? Неужели не понимает, что это не может не привести к расколу?

— Я рассказывал о Вете, — глаза князя ярко сияли счастьем и гордостью. — Представляешь, я боюсь брать её на руки — такая хрупкая! А уже умеет передавать мысли. Я поручил Ису прощупать почву на предмет годного учителя ментальной магии — тут, сама знаешь, чем раньше, тем лучше…

Она слушала и думала о том, что оказалась меж кланом пары, собственной семьёй, новыми союзниками, бывшим наставником, лучшим другом, Казначеем и безжалостной Главой Ледяных. Успеет ли Аки сама обзавестись детьми, прежде чем эти гиганты раздавят её, сотрут в порошок? Она не была наивной и понимала, что правила у игры, в которую она оказалась втянута, жестоки и просты.

— Мне жаль, княже, — сказала она сочувственно, чтобы он заткнулся, наконец, чтобы перестал казаться таким счастливым, когда её жизнь летит в пропасть.

— Жаль? — переспросил подбитый на взлете Тир. — В смысле — жаль?

— Просто двести-триста лет — это так мало…

— Конечно… Стоп. Мало для чего? — он ещё не понимал, нет.

— Прости, что поднимаю этот вопрос, но ты ведь помнишь, что княжна — человек? На неё, в отличии от твоей пары, бессмертие не распространяется.

Наблюдая, как мертвеет его лицо, Аки сделала ещё глоток, запивая горькое, вязкое отвращение к себе.

Говорят, месть сладка.

Врут.

***

Вторая

Ири Алая проснулась рывком, стиснув зубы, чтобы не закричать. Там, во сне, она все ещё смотрела, как катится, подпрыгивая, по ступенькам судилища голова её сестры, как насмешливо ей улыбается чудовище в сером, чтобы навсегда отпечататься в кошмарах.

Ар Серый… Одно Небо знало, как сильно она хотела отомстить ему — не сегодня и не завтра, но однажды, когда будет для того достаточно могущественна.

Тогда, быть может, сестра перестала бы приходить к ней в сны… Хотя, если честно, едва ли.

— Госпожа, — голос компаньонки звучал из гостиной. — Мне дозволено войти?

— Да, — Ири говорила негромко, прекрасно зная, что драконий слух не подведёт.

На душе у Алой было муторно. Так уж вышло, что сестра никогда не навещала её просто так. Ири, конечно, понимала, что это глупые поверья и колебания ментального слоя, который, как известно, отвечает за все бессознательное. Но факт оставался фактом: после каждого такого вот сна-воспоминания в её жизни происходило нечто значимое, переворачивающее все с ног на голову. И что, Небо, чем порадуешь на этот раз?

— Госпожа, — Гун, Оранжевая драконица, приставленная к ней после гибели сестры, присела на кровать рядом. — Прости, что тревожу, но дело срочное. Глава рода желает видеть тебя.

— Вот как, — хмыкнула Ири. — И ты, разумеется, не знаешь, по какому поводу?

— Откуда? — компаньонка невинно похлопала своими огромными глазищами. — Мысли Главы — не для моих скромных мозгов, госпожа.

Алая драконица на эту ерунду лишь глаза закатила — Гун, несмотря на породившую её огненную стихию, была отменным аналитиком. Её способности на поприще работы с информацией вызывали уважение и восхищение даже у старых драконов. Если уж Оранжевая не отправила кого из прислуги, а сама пришла сообщить новость — значит, узнала что-то важное и теперь хотела предупредить.

— Выкладывай, — попросила Ири.

— Что же… скажем так: не так давно почтенный Алый Старейшина нанял волков-оборотней из старшей знати, чтобы проверить совместимость свободных членов Дома с властьимущими. Как ты понимаешь, это было бы весьма кстати и стало отличной возможностью снять опалу.

— Пара чиновника обязана посещать предписанные регламентом мероприятия…

— Именно. И вот, по итогам этой акции наш Глава выглядит радостным, а на беседу вызывают господина Ри и тебя.

Ири обречённо прикрыла глаза.

— Скажи мне ты и сейчас. Хочу быть готова.

На самом деле, она все поняла по напряженной улыбке компаньонки. Но можно же помечтать, не так ли?

— Судя по тому, что донесли мне птички на крылышках, у господина Ри полная сильная совместимость с госпожой Ми Ледяной; моё любимое начальство уже продумывает обстоятельства их "случайной" встречи.

— Это в меру отвратительно, верно? — усмехнулась Ири; ей было чем гордиться — голос не дрожал. — У меня, как я понимаю, господин Казначей?

— Да, — сказала Гун. Она отвела взгляд, и Алая была ей за это отчаянно благодарна — такое выражение на своем лице она, драконица из боевого клана, не была готова демонстрировать даже близким друзьям.

— Совместимость не столь полная, — отметила Оранжевая. — Но другой пары у Казначея нет, потому официально он не сможет тебе, знатной драконице, отказать.

— Чудно, — сказала Ири. — Всю жизнь мечтала быть дорогой шлюхой — и вот оно, свершилось.

— Не преувеличивай, — сказала Гун. — Ни один дракон не может сопротивляться притяжению пары. Казначей будет в итоге у тебя с рук есть.

— Ну да, а я — у него. Из тех самых рук, что убили мою сестру. Так ты это представляешь?

— Госпожа, я…

— Знаю, что ты не можешь на это повлиять. Прости.

— Это послужит на благо интересам Дома, вы же знаете.

Ири потёрла лицо. Вот так, значит… Что же, да будет так! Она не сдастся, нет, и выжмет из проклятого серокрылого урода все, что только сможет. Паре невозможно сопротивляться? Проверим.

***

Третья

Это был самый лучший розарий — не только в Ликарии, но и на всем континенте. На всей немаленькой площади сада круглый год цвели розы. Были тут и карликовые, дарующие обильные мелкие цветы, и лозы, плетущиеся по земле, и лианы, овивающие беседки, и небрежные кусты шиповника, и строгие садовые красавицы с высокими стеблями и большими бархатистыми цветами. Были тут также сорта магические: и чёрные, хищные, и серые, осыпающиеся пеплом, и призрачные, что расцветают лишь в полнолуние, и радужные, что усыпляют очарованного неосторожного зрителя на веки вечные, и каменные, обращающие в статую любого, кто прикоснётся, и железные, с ядовитыми шипами.

О да, хозяйка этого сада боготворила розы.

Так уж вышло, что король Гэри, уморивший троих жён за пять лет (что даже среди человечьих правителей было своеобразным рекордом), безумно любил свою постоянную и неизменную любовницу — ну, насколько человек его склада был в принципе способен на такого рода чувство. Как несложно догадаться, денег на её сад король Ликарии не жалел. Его увлечённость можно было понять: Джемайя была прекрасна, смела, умна, хитра, амбициозна и жестока — то сочетание качеств, которое, к вящему огорчению юных наивных мечтательниц, обычно предпочитают видеть в своих дамах настоящие прекрасные принцы.

При всем многообразии цветов в саду, свою любимую кованную беседку Джемайя предпочла оплести обычными, чуть диковатыми лианами цвета пепла розы. Порой ей доводилось гладить лепестки, улыбаясь чему-то — своему, неведомому.

— Леди Джемайя, к вам посетитель, — сказала служанка, не поднимая глаз от земли.

— И кто же?

— Специалист по розам, леди.

По губам женщины пробежала улыбка.

— Проси.

Девушка умчалась, а после по саду прошагал чуть нелепый, сутулый седой человечек. Беседка скрыла его, зашевелились цветы, словно бы сгущаясь, и слуги потеряли гостя из виду.

Собственно, это немного печально, ибо кое-что они все же упустили: превращение садовника безумной наружности в прекрасного статного фейри, чей цвет волос один в один повторял оттенок оплетавших беседку роз — зрелище, безусловно, интересное. С другой стороны, любой случайный свидетель сей дивной метаморфозы умер бы той же ночью таинственной смертью. Так что, быть может, и не стоило оно того. Наверное, никакое зрелище не стоит жизни, так? С другой стороны, бывало на земле немало шпионов, поэтов, мстителей и просто одержимых, которые были готовы положить жизни, свои и чужие, на алтарь великолепных зрелищ. Редкие безумцы — и великие личности.

Многие фейри таковы.

— Сестра, — розоволосый красавец встал на одно колено и прикоснулся лбом к ладони женщины. — Видеть вас — счастье, моя дивная леди.

— Руаду, я же просила! — пожурила Джемайя. — Не оказывай мне такого почтения, я не чистокровная. И, даже будь таковой — не тебе стоять передо мной на коленях, братишка.

С этими словами Джемайя села прямо на мраморный пол, не боясь испачкать роскошный наряд, и взяла руки Руаду в свои. И вдвойне хорошо, что никто из людей не видел её такой — открытой, радостной и ласковой.

Впрочем, и увидав, не поверили бы.

— Сначала дела, верно? — спросила она.

— Увы, — склонил голову парень. — Её величество шлёт тебе привет.

— Передай её величеству от меня наилучшие пожелания в ответ и скажи, что договор подписан. Гэри сделал, что должно, все фигуры в игре и иномирные друзья — в деле.

По губам Руаду заскользила понимающая улыбка.

— Ты великолепна, сестрица, — сказал он. — Королева будет весьма довольна.

— Без твоей помощи — и твоих чудных отравленных кинжалов — у меня ничего не вышло бы, братик, — рассмеялась она. — Расскажи же мне, как твои дела?

— За участие в этой игре я получил подарок от Королевы — право поучаствовать в следующей Охоте и привезти трофей.

— О, — она восхищенно покачала головой. — Это большая честь. Да будет Охота, да будет Игра! Желаешь прихватить себе в иномирье людскую игрушку?

— Да, — улыбнулся он очаровательно. — У меня ещё не было такого рода питомцев — а ведь они, если верить слухам, очень забавны.

— Что же, — улыбнулась Джемайя. — Покажешь мне потом свое приобретение.

— Непременно! Ты — первая, кто увидит мою новую куклу.

Джемайя прищурилась, а после задумчиво поглядела на розы.

— Меня терзают странные предчувствия, брат мой, — сказала она в итоге. — Будь осторожен.

— Буду, — хмыкнул он. — Меня не так-то просто убить, милая.

— Ну, — она жестко усмехнулась. — Клянусь именем Короля-под-Горой, что любой, кто попытается, сдохнет в муках на главной площади Ликарии.

Он покачал головой:

— Я тоже тебя люблю, сестрёнка. Это грустно — видеть тебя так редко.

— Потерпи ещё года три, — мягко отозвалась она. — И эта игра будет окончена.

— Знаю, — сказал он. — Знаю…

***

Четвёртая

— Господин Казначей, к вам Ми Ледяная, — проговорил старший секретарь деловито.

— Пусть проходит, разумеется, — кивнул Ар, не отрывая головы от бумаг.

Впрочем, стоило драконице войти в кабинет, как он тут же взглянул на неё. Со стороны могло показаться, что он слегка недоволен внезапным вторжением, но любой из тех немногих, кто знаком с ним достаточно хорошо, понял бы — Ар рад встрече.

— Ми, — сказал он. — По делу или в гости?

И тут же насторожился, ибо подруга волновалась. Разумеется, по её лицу тоже ничего нельзя было сходу прочесть — их с Исом школа! — но уж улавливать эмоции девочки, выросшей на его глазах, Серый научился давно и просто.

— Что-то случилось?

— Да, — она улыбнулась, и было в этой улыбке нечто совсем уж дракону не понравившееся. Впрочем, ещё до того, как он успел напридумывать себе всяческих ужасов, она судорожно вздохнула (чем на миг напугала ещё больше, ибо не вела себя так на его памяти даже перед сложнейшими боями на международной арене, по недоразумению именуемыми дипломатическими переговорами) и выдохнула:

— Я Обрела свою истинную пару.

Ар на мгновение прикрыл глаза.

— Поздравляю, — сказал он так мягко и искренне, как только мог. — И кто он?

— Ри из Алого Дома.

Серый застыл. Лучшая подруга его брата, та, что оплакивала Лу вместе с ним…

— Ар, я понимаю… — начала она.

— Благодарю за информацию, госпожа Ми, — Казначей Предгорья равнодушно смотрел мимо неё. — К моему огромному сожалению, у меня ещё много работы. Не могли бы вы оставить меня?

Она открыла было рот, чтобы что-то возразить, но потом и сама поняла — бесполезно.

— Благодарю, — ей удалось выдержать ровный, спокойный тон. — Простите, что потревожила.

Ответом ей был лишь шелест бумаги — Ар вернулся к делам, будто она была пустым местом. Все, что оставалось Ледяной — молча уйти.